Любовь вопреки запретам

Глава 54

Мишель

Я всем телом прильнула к Вальтеру, ища спасения в его тепле, в надежности его крепких рук. Но внутри меня, в самой глубине души шевелилось чувство вины.

Предательница. Это слово пульсировало в висках. Я прожила с этими людьми два года, они стали моей опорой, моей тихой гаванью, когда мир рухнул. А теперь я бросаю их ради человека, который когда-то разбил мне сердце, но без которого я не могу дышать.

— Может, ты и прав, прошептала я, и мой голос дрогнул от невыносимой горечи.

— Но это жжет меня изнутри, Вальтер. Я переживаю за них. Я была с ними два года, понимаешь? Они делили со мной хлеб и кров, они верили мне. А теперь я ухожу. Я боюсь, что они никогда не смогут нас понять. Что они просто вычеркнут меня из своей жизни.

Подняла на него взгляд, полный боли и сомнения, и замерла. В его глазах не было ни тени осуждения. Там плескалось такое неистовое обожание, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так нежно и горячо одновременно.

— Все будет хорошо, его голос, низкий и вибрирующий, обволакивал меня.

— Они всё обдумают. Время залечит раны, и всё наладится, вот увидишь. Мы не бросим их, Мишель. Мы примем их в свою жизнь, как только они будут готовы.

Он склонился и накрыл мои губы своими. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-клятва. Мягкий, но властный, он убирал из моей головы все страхи, оставляя только его — его вкус, его запах, его волю.

— Твой отец, я запнулась, не зная, как подобрать слова, как спросить о том, что ждет нас там, в его доме. О переезде, который изменит всё.

Вальтер опередил меня, его пальцы нежно очертили контур моей щеки.

— Мой отец сам сказал, чтобы я не возвращался без тебя, выдохнул он мне в губы.

— Он видел, что между нами происходит, Мишель. Он знает своего сына. Эти два года я был сам не свой. Я бродил как тень, задыхался без тебя. Он видел, как я гасну. И сейчас хочет лишь одного, чтобы я был счастлив. А таким я могу быть только с тобой Мишель.

Его губы коснулись моей шеи, и я невольно выгнулась навстречу этому обжигающему ощущению. Он целовал меня с какой-то жадной, отчаянной страстью, словно пытался наверстать каждую секунду той бесконечной разлуки. Его руки сжимали мою талию, притягивая к себе так близко, что наши сердца бились в один неистовый такт.

— Я больше не хочу терять ни минуты, прорычал он мне, и его дыхание опалило меня.

— Хватит с нас ожиданий. Хватит боли. Хватит страданий, вынесли их и так вдоволь, я устал от всего этого, сейчас я хочу лишь покоя, счастья и твоей любви моя ведьма, шептал он, сжимая меня сильнее в своих руках.

Я закрыла глаза, позволяя этой лавине чувств захлестнуть меня. Все сомнения, все призраки прошлого отступили на второй план. Были только его руки, его губы и этот хриплый, полный первобытной нежности голос.

— Я ведь чуть не потерял тебя, любимая, его рык сорвался на стон.

Поцелуи стали еще горячее, еще требовательнее. В них было всё: и ярость за потерянные годы, и бесконечная любовь, и страх, который до сих пор не отпускал его до конца. Его дрожь передается мне, теперь ничто и никто не сможет нас разлучить. Мы прошли через ад, чтобы оказаться здесь, и этот огонь, что пылал между нами, был сильнее любого чувства вины.

— Я так тебя люблю, шептала я, и мой голос, надломленный и хриплый, терялся в тишине комнаты.

Вальтер избавлял меня от одежды с такой осторожностью. Его пальцы, обычно такие уверенные и сильные, сейчас едва заметно дрожали, касаясь моей обнаженной кожи. Только теперь, под покровом глубокой ночи, когда мир снаружи замер, мы могли наконец сбросить маски и отдаться друг другу без остатка. Наконец постигнуть друг друга, насладиться нашей любовью, друг другом.

Когда наши глаза встретились, я увидела в них целую вселенную — боль, раскаяние и неистовое пламя страсти. Он начал покрывать мое тело поцелуями, медленно, дюйм за дюймом, заново изучая. Его губы были горячими, оставляя на коже невидимые ожоги любви.

Он задержался у моего живота. Его лицо замерло в считанных миллиметрах от моей кожи, он прерывисто вздохнул, вбирая в себя мой запах . Вальтер нежно провел носом, и этот жест был полон такого трепета, что у меня защемило в груди.

— Наш ребенок, его голос сорвался, превратившись в глухой, вибрирующий хрип.

— Я до сих пор не могу в это поверить, Мишель. До сих пор не могу осознать, что ты беременна от меня, я глупо улыбнулась, прикрывая глаза.

Он обнял меня за бедра, прижимаясь щекой к моему животу, по моей коже пробежали мурашки. Я запустила пальцы в его волосы,гладя его по голове. Как же рядом с ним спокойно и не страшно, хорошо.

Вальтер поднялся и навис надо мной,упираясь руками в матрас. Обняла его за шею, притягивая его ближе, желая слиться с ним, раствориться.

Как же он был мне нужен! Все эти долгие, холодные месяцы я была одна, а теперь, в его руках, я наконец-то обрела себя настоящую. Каждая клеточка моего тела кричала о том, как сильно я по нему скучала.

Его дыхание было тяжелым, лихорадочным, а взгляд — таким темным и глубоким, что сердце в моей груди забилось в безумном ритме.

— Как ты жила всё это время? — спросил он, и в его глазах промелькнула тень той невыносимой муки, которую он носил в себе.

— Как ты выстояла против той боли, что я тебе причинил? Как ты не сломалась, Мишель? Как ты смогла возродиться вновь.

Я обняла его за шею, притягивая к себе, и начала осыпать поцелуями его грудь, плечи, чувствуя под губами перекаты его мощных мышц.

— Мне было за что держаться, прошептала я, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Мысль о том, чтобы освободить мой народ, чтобы прекратить ту жестокость, что пожирала меня изнутри это давало мне силы. И ты всегда был со мной, даже когда я пыталась тебя возненавидеть. Я думала о тебе, вспоминала сурового воена, что завладел моим сердцем.

Вальтер вновь накрыл мои губы своими, прерывая мои слова. Этот поцелуй был жадным, почти отчаянным. Он не просто целовал меня — он забирал мою боль, мою усталость, заменяя их чистым, первобытным восторгом. Я терялась в его руках, но в тоже время сама тянулась к нему, показывая свою любовь, отдавая ему себя без остатка.

— Моя, выдыхал он мне в шею, не в силах надышаться, не в силах насытиться. Его руки собственнически скользили по моим изгибам, запечатлевая каждый контур.

— Только моя. Навсегда.

Я кивала головой, соглашаясь со всеми его словами, отвечая на все его ласки, выгибаясь в его руках. Он был нежным, очень осторожным, любил меня не как в тот раз, когда мы оба сорвались в лесу, а по другому. Он любил меня с наслаждением, заставляя забыть о страхах и думать только о нем.

Глубокая, ночь окутала мир за окном, но мы до сих пор не спали. Мы словно боялись сомкнуть глаза, будто это хрупкое мгновение абсолютного счастья могло раствориться с первым лучом солнца.

Мы говорили обо всем на свете — о прошлом, о страхах, о несбывшихся мечтах, которые теперь обретали плоть. Мы не могли отстраниться друг от друга ни на сантиметр; даже тяжелая усталость отступила перед неистовым желанием чувствовать тепло тел друг друга.

Я лежала на широкой, горячей груди Вальтера, кончиками пальцев лениво выводя причудливые узоры на его коже. Его рука мерно скользила по моим волосам, он пропускал шелковистые пряди сквозь пальцы с такой нежностью.

— Я думаю, мы вернемся сюда, Мишель, его голос, низкий и вибрирующий, отозвался в моей груди сладкой дрожью.

— Отстроим здесь крепость побольше, укрепим стены. Это место станет нашим новым домом.

Я тихо усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается уютное тепло.

Приподнявшись, я оперлась подбородком о его грудь и заглянула в его темные, мерцающие в полумраке глаза. Вальтер тут же потянулся к моему лицу, ласково очерчивая большим пальцем линию скулы.

— Почему? — поддела я его, игриво прищурившись.

— Неужели суровому воину так приглянулась эта глушь?

В ответ он лишь сильнее сжал меня в объятиях, лишая возможности пошевелиться, и в этом жесте было столько собственнической страсти, что у меня перехватило дыхание.

— Здесь идеальная позиция, серьезно ответил он, хотя в глубине его глаз плясали искорки.

— Отсюда можно расширить влияние клана. Здесь много земли, плодородной и свободной. Я отдам её людям, чтобы они строились, растили детей. Чтобы у них был дом.

Я улыбнулась и прижалась губами к его груди, прямо над бьющимся сердцем.

— Я буду счастлива, если мы обоснуемся здесь, Вальтер. Это место оно видело моё перерождение. Оно много для меня значит.

Чувствуя на себе его обжигающий, тяжелый взгляд, я медленно поднялась с постели и накинула на плечи его рубаху.

Она была мне велика, пахла лесом и им самим — терпким, мускусным ароматом мужчины, который принадлежал мне душой и телом.

— Я поражен этим местом, ведь здесь идеально все. Теперь я понимаю какая женщина мне досталась. Вальтер сжал мою подушку, прижимая к своему носу, вдыхая мой запах.

— Твой запах, какой же он вкусный Мишель, хрипло произнес он. Я рассмеялась,видя каким огнем горят его глаза. Вальтер резко привстал, обнял меня со спины, вжимаясь всем телом. Его горячее дыхание опалило моё ухо.

— Наконец-то ты здесь в моих руках, выдохнул он. Некоторые твои ведьмы уже подчиняются мне я тихо рассмеялась, откидывая голову ему на плечо и прикрывая глаза от удовольствия.

— Особенно твоя наставница, она помогала мне, когда ты упорно ставила стены между нами ледышка, тихо прошептал он мне на ухо.

— Сговорились, я возмущенно взглянула на него. Вальтер проиграл бровями, утыкаясь мне в шею.

— Твоя наставница открыла мне глаза, рассказав про тебя, тогда я понял, что больше не имею право терять тебя. И решил, что добьюсь окончательно. Я обхватила его руки, сжимая их.

— Она всегда хотела, чтобы я была счастлива,прошептала я, поворачиваясь в его руках.

— Жозефина всё поняла с первого взгляда. Она видела, как ты смотришь на меня, Вальтер. Это невозможно было скрыть.

Вальтер замер, его взгляд жадно, почти лихорадочно прошелся по моему лицу, губам, спускаясь ниже, к распахнутому вороту рубахи. Одним резким, но удивительно бережным движением он повалил меня обратно на кровать, нависая сверху всей своей мощью.

— И как же я смотрю на тебя? — прохрипел он, впиваясь поцелуем в чувствительную точку на моей шее. Я судорожно вцепилась в его плечи.

— Жадно, выдохнула я, выгибаясь навстречу его ласке. Горячо. Ты смотрел на меня так, будто я — твоя. Это и выдало тебя, мой суровый волк. Ты злился, но твой взгляд говорил о другом, ты все еще любил меня, желал меня, шел на перекор своим принципам думая обо мне, прошептала я.

Вальтер зарылся лицом в мои волосы, его тело напряглось.

— Как же я злился, когда ты танцевала с Фредериком, я ревновал тебя к нему, признался он мне. Я посмеялась, взяв его лицо в свои ладони.

— Я чувствовала твой гнев, твою злость и ревность, ты ничего не мог скрыть любимый, дразняще поцеловала его в щеку. Вальтер усмехнулся.

— Люблю тебя, Мишель, прорычал он, и в этом рыке было столько накопленной за годы боли и неистовой, сокрушительной нежности.

— И тогда любил, в каждой битве, в каждом сне. Всегда.

Его губы вновь нашли мои, и этот поцелуй заставил забыть обо всех страхах. Все что я хотела сейчас это остаться здесь в его руках, полностью отдаваясь нашей любви.