Развод и выжженная истинность

Глава 9

Хриплый голос, тяжелые шаги, которые обступили меня. Меня резко и бесцеремонно сдернули с кровати и под руки повели к зарешеченному окну.

— Твоего любовничка казнят! - усмехнулся начальник стражи. — Не хочешь взглянуть на него еще разочек? На прощанье?

Внизу уже собрались люди, ожидающие исполнение приговора.

Я видела, как Йостена выводят под конвоем. Он не выглядел несчастным, сгорбленным, не упирался, не падал на колени и не молил о пощаде. Молодой чародей гордо вышагивал между факелами, бросившими отблеск на его бледное лицо.

Меня затрясло. Перед глазами та странная улыбка. Словно он нарочно ничего не сказал… Но зачем? В чем смысл? Или он просто… просто обманывал меня? Ничего не понимаю…

Судья зачитывал приговор, а я не могла на это смотреть. Я попыталась отвернуться, но тут же грубая перчатка взяла меня за подбородок и повернула лицом к казни. Меня затошнило. Зубы застучали….

Стража, словно тени, обступили меня, заставляя смотреть на действие, которое разворачивалось под моими окнами.

Отовсюду собирался еще народ. Слуги, придворные, обычные люди… Они наполняли дворцовую площадь, на которой уже ждали крови деревянные подмостки. Огромный палач в черном капюшоне стоял, опираясь на топор.

Одна мысль, что сейчас этот топор обрушится на голову того, кого я считала своим другом, вызвала у меня всхлип рыдания.

Единственное, что я смогла сделать, это посмотреть на роскошный балкон. На черном троне восседал Гельд. Он выглядел величественно, как статуя. Вокруг него толпились министры. Рядом с ним, положив руку ему на плечо, стояла одна из моих фрейлин — красавица Бонетта Ройстер. Ее нежное платье выделялось на фоне черных одежд Гельда.

Гельд усмехнулся и взял Бонетту за руку и прижал ее к своим губам. Словно подчеркивая, что она теперь — фаворитка.

А я стою здесь, прикованная к окну, и понимаю: даже моя смерть, моя боль, моя жизнь ему безразлична. Ему важнее показать двору — императрица заменяема.

Когда он посадил Бонетту на колени — те самые, что ночами принимали мой вес, что чувствовали дрожь моих бёдер в экстазе — внутри меня что-то лопнуло.

И это была не душа. Я услышала хруст. Проклятие в животе взбесилось: оно не просто убивало меня — оно радовалось. Его питала моя боль. И в этот миг я поняла: кто-то не просто наслал проклятие. Кто-то создал его так, чтобы оно цвело на моих страданиях. Каждая слеза — удобрение. Каждый крик — вода для корней.

Слезы выступили на глазах, а я не знала, куда смотреть. Везде была боль.

Больнее уже некуда. Ноги отказывались меня держать, но меня поддерживали стражники.

— …приговариваетесь к смерти! - послышался громкий голос судьи.

Я крепко зажмурилась. Но меня дернули: «Смотри!».

Меня затрясло — но я не отвела взгляд. Смотрела прямо на Гельда, на Бонетту на его коленях. Пусть видит: я не сломаюсь. Даже сейчас. Даже когда боль рвёт меня изнутри — я не дам им удовольствия увидеть мои слёзы.

Внезапно меня пронзила такая боль, словно кто-то засунул руку мне в живот и стал выкручивать внутренности. Я резко распахнула глаза, видя на подмостках Йостена. Пока судья продолжал речь, молодой маг стоял и смотрел на мое окно. Он опустил руку, а боль на мгновенье отпустила меня.

А потом, словно кукловод, поднял ее снова. Его пальцы сжали воздух, а я снова почувствовала эту жуткую до тошноты боль. Словно чьи-то пальцы выкручивают меня изнутри.

— Ай… - простонала я.

Я сжала челюсти так, что в висках застучала кровь — глухой, упорный барабан смертного приговора.

И тут я поняла всё…