Развод и выжженная истинность

Глава 32

Гельд вышел из комнаты, а я наконец-то могла вздохнуть с облегчением, словно невидимый кулак разжал напряженный низ живота. Тело все еще хотело его. И я презирала себя за это желание.

— А что такое Кхар Вейс? — спросила я, глядя на старика. Голос немного дрогнул от неуверенности. Я не помнила, как это правильно звучало…

Тот застыл, замер, как статуя, а потом медленно повернулся в мою сторону.

— Откуда вы знаете это слово? — резко спросил Берберт, склонив голову.

— Эм… Мне показалось, что я слышала его, когда вы… вы меня лечили, — прошептала я, не будучи уверенной в том, что это был не бред. — Вы говорили про какую-то тень, которая должна была покинуть мое тело…

На лице старика отобразилось удивление, а потом он закрыл глаза, словно пытаясь отговорить себя от какого-то важного решения.

— Кхар Вейс — это универсальное название любой… эм… темной магии, — улыбнулся он. — Если переводить с древнего магического языка, то оно означает… эм… «выпердыш корявых пальцев сумасшедшего мага с заиканием, который произносил заклинание с помощью…эм… заднего прохода».

Мои глаза расширились от удивления.

— Обычно темная магия очень на это обижается, — смиренно вздохнул старик. — И реагирует!

Ну еще! Я бы тоже обиделась!

— Мадам, — понизил он голос до шёпота, а сам подошёл ближе. — Я могу лгать себе, но не могу лгать вам… Вы прошли экзамен… Дважды… У вас редчайший дар… Вы не просто прочитали правильно. Вы… Вы ещё услышали заклинание, которое не понимают даже драконы.

Ого!

— Я вынужден вам признаться, — сглотнул Берберт, глядя на меня виноватым взглядом. — Я ходил не за книгами… Я ходил к императору. Мне хотелось, чтобы кто-то отговорил вас от этого пути… И да, я искренне надеялся, что у вас нет ни капли таланта… Но он у вас есть. Однако, я не хочу, чтобы вы становились целителем.

Он встал и вытащил из подсвечника одну свечу. Прикосновение пальца зажгло её. Свет в комнате погас.

— Смотрите, мадам, — прошептал Берберт. — Смотрите на эту свечу внимательно… Раньше её показывали всем, кто решил быть целителем. В классе гасили свет и ставили одну единственную свечу. И она горела.

Я смотрела на свечку, не понимая, к чему это он.

— Это — вы… Вы и есть эта свеча… Вы разгоняете тьму. Вы лечите, спасаете. Но при этом… сгораете сами. Быстро сгораете изнутри.

От тонкой свечи остался один огарок. Пламя ещё трепыхалось на чёрном фитиле, а потом свеча зашипела, и пламя погасло.

Свет тут же вспыхнул.

— Я готов вас учить. Такими талантами не разбрасываются, — вздохнул Берберт, пока я смотрела на то, что осталось от свечи. — Тем более, что я стар и хотел бы передать кому-то знания. В Академии вы их не получите. Там теперь другие порядки.

Он умолк, словно давая мне время подумать. Мне вдруг стало страшно, неприятно, волнительно. Такое чувство, словно сейчас я стою на пороге чего-то важного. И у меня есть выбор — открыть дверь и войти, или закрыть её для себя навсегда.

— Я согласна, — прошептала я, вздохнув. — Я уже потеряла всё. Жизнь. Мужа. Уважение. Любовь… Я хочу вернуть судьбе должок. За то, что она спасла меня. За то, что она выполнила моё желание. Моё последнее желание — чтобы мой…

Слова повисли в воздухе — хрупкие, как паутина над пропастью. Я не сказала «муж». Не могла. Но Берберт всё равно понял. Его глаза — светлые, как зимнее небо — мягко коснулись моих, без осуждения. Только сочувствие. Тяжёлое, как камень на груди.

— …чтобы император, — поправила я себя, надеясь, что старик не заметил моей оговорки, — узнал правду.

Берберт подошёл ближе, опираясь на посох. В свете магических светильников его тень легла на стену — не старика, а воина. Сутулость исчезла. Взгляд стал острым.

— Подумайте ещё раз. Целительство — это не про спасение. Это про выбор. Кого спасти — а кого оставить умирать. Кому отдать своё сердце — а кому не отдавать. Вы будете стоять над раненым солдатом — и решать: его жизнь или жизнь ребёнка в соседней палатке. Обоих вы не спасёте. Такова цена.

— Но если там не будет целителя, то они погибнут оба, — сглотнула я, вздыхая.

Берберт долго смотрел на меня. Потом улыбнулся — не губами. Глазами. В уголках собрались лучики морщинок, как солнечные зайчики на воде.

— Я тоже много лет назад ответил так же, — заметил старик, глядя на свои узловатые пальцы. — Я готов учить вас тайно… Если вас устроит…