Развод и выжженная истинность

Глава 17

— Девочка моя, ты меня слышишь? — наклонился он и потрепал меня по щеке.

— Ммм… — промычала я.

— Сейчас облегчу боль. Знаю, больно, но ты потерпи… Сейчас старый Дуази всё сделает!

Он положил кристалл на мой живот. Камень обжёг кожу — не огнём, а ледяной иглой. Я закричала.

— Позовите Гельда… — прохрипела я. — Пусть… пусть хоть узнает…

— Кого? — переспросил старик.

— Импера… — не договорила. Тело скрутило судорогой — будто изнутри рвали на части. Я сжала зубы, чувствуя, как эмаль трескается под напряжением. Я чувствовала, как камни вытаскивают эту тьму из меня, но она цеплялась острыми когтями за мои внутренности, словно пытаясь разодрать их. Это было невыносимо больно. Настолько, что я даже кричать не могла.

— Ой, страсти-то какие! — старик отшвырнул почерневший кристалл.

Мгновенье облегчения. Тьма затаилась. Ее ничто не тянуло, поэтому она слегка разжала хватку.

— Ещё! Несите ещё кристаллы! — крикнул он стражнику у двери.

Тот молча подал ему новый камень. “Нет!”, — воспротивилось всё внутри.

— Чертим круг! Иначе оно убьет ее раньше… Надо попытаться ее защитить… — скомандовал старик, доставая что-то из старой сумки. — Кто-то должен поднять бедняжку и отнести на пол! Кровать не выдержит — проклятье разобьёт ее в щепки! Быстрее! Быстрее! Если мы хотим спасти ее…

Я почувствовала, как меня подняли. Руки в латных перчатках обхватили под колени и за спину. Не грубо. Бережно. Так, как Гельд поднимал меня в первую брачную ночь, когда я упала в обморок от жары.

“Опять бред”, — подумала я, закрывая глаза.

Но в голове одна мысль:

“Неужели он не придет… Ему же сообщили… Ему сказали, что я умираю… Он же теперь знает правду… Почему его нет? “

И что-то внутри бессердечное, спокойное и жестокое ответило: “Потому что ему плевать на тебя! Это все было спланировано изначально. Императрица должна уступить место другой!”.

Память снова подбросила улыбку придворного чародея, Бонетту на коленях у императора. Его взгляд в тронном зале. Руку, которая выжигала мою метку, когда все глазели на меня.

“Не придет…”, — прошептало сердце, а у меня из глаз потекла слеза. Мне показалось, что я плакала тьмой. Густая, черная, как кровь, она стекала по моей щеке.

Правда, за которую я так отчаянно цеплялась, за которую боролась, оказалась никому не нужна…