Развод и выжженная истинность

Глава 44. Дракон

Ткань соскользнула с плеч — тихо, как последний вздох перед смертью. Я сел на край кровати, чувствуя, как пружины прогнулись под моим весом.

Она сидела напротив. Бледная. Худая. С ожогом на запястье — зеркалом моего собственного. Мои пальцы дрогнули, цепляясь за пояс штанов. Снять их? Нет. Берберт сказал — до пояса. И я был благодарен старику за эту милость. Потому что если бы она увидела, как моё тело отвечает на её присутствие…

Я даже не разрешил этой мысли говорить дальше.

Я лег.

Спина коснулась бархата — холодного, чужого. Раньше этот бархат грели её бёдра. Её дыхание. Её слёзы, когда я входил в неё слишком глубоко, слишком жадно. Теперь здесь лежал я — обнажённый не телом, а душой.

Закрыл глаза.

Не потому что боялся её взгляда. Боялся своего. Боялся, что в них она прочтёт правду: я хочу её. Хочу до безумия. Хочу так, что когти впиваются в ладони под одеялом, чтобы не схватить её за запястья и не прижать к себе. Чтобы не вдохнуть запах лилий в её волосах — тот самый, что выветрился за девять месяцев проклятия, но живёт в моей памяти, как призрак.

— Изобразите «без сознание», — прошептал Берберт.

Я замедлил дыхание. Сделал его ровным, глубоким. Но внутри всё горело. Каждый нерв натянулся, как тетива лука. Я ждал. Ждал её рук. Ждал боли — потому что боль от неё милее, чем пустота без неё.

Дракон почувствовал это первым.

Она боялась. Не магии. Меня. Моего тела, которое помнило её лучше, чем она сама. Моего запаха — пепел и корица — который когда-то заставлял её мурлыкать, как кошку, а теперь, наверное, вызывал тошноту.

Пальцы зависли над моей грудью.

Воздух сгустился. Я почувствовал их тепло сквозь сантиметр пустоты — как будто она уже касалась меня. Мышцы на груди напряглись. Шрамы заныли — не от старых ран. От предвкушения. От того, что её руки, те самые, что корчились от боли проклятия, сейчас будут лежать на мне. Лечить. Или жечь. Мне было всё равно. Лишь бы касались.

Она прочитала заклинание.

Слова разбились на губах — неуверенные, дрожащие. Но магия их узнала. Потому что магия не слушает слова. Она слушает сердце. А её сердце… её сердце всё ещё билось в такт моему. Я чувствовал это под рёбрами — там, где раньше пульсировала метка. Теперь там жила только пустота. Но пустота откликалась на её голос.

Вдох.

“Прикоснись, — рычал дракон. — Даже если это будет больно. Даже если ты сожжёшь меня дотла. Прикоснись”.

Её пальцы легли на мою кожу.

Не «коснулись». Легли. Полностью. Пальцы раскрылись, как цветы в темноте, и прижались к моим шрамам.

Но тело не верит лжи.

Её ладони легли точно туда, где я носил её имя, выжженное в плоти шрамами войны.

Я едва не застонал от наслаждения.

Я чувствовал ее руки… Снова… Хотя уже не верил, что однажды она снова положит их мне на грудь. И это прикосновение и успокаивало дракона, и, наоборот, заставляло его хотеть большего.