Развод и выжженная истинность

Глава 35. Дракон

— Ожидал, — спокойно ответил Дуази, опираясь на посох. — Я даже не удивлён, что вы решили подслушать разговор…

Он пошёл по коридору, стуча посохом по камню. Каждый удар отдавался в моих костях — ритмичный, как сердцебиение умирающего. Я шёл рядом, чувствуя, как тень от факела на стене превращает нас в двух призраков: один — старый, согбенный, но целый. Другой — могучий, в чёрных доспехах, но разбитый изнутри.

— Я ведь могу отослать вас от двора. За то, что вы пообещали «завалить» её на экзамене, но вместо этого решили учить, — произнёс я, глядя на его потрёпанную мантию. На мозоли от ожогов на пальцах. На достоинство, которое не купишь золотом.

— Можете, — кивнул он. — Но тогда её учить будет кто-то другой. Тот, кто забудет сказать: целительство — это не дар. Это обмен. Ты отдаёшь своё сердце — за чужое дыхание. И забудет научить, как отдавать сердце так, чтобы не умереть…

Он остановился у поворота, где стены переходили от базальта к мрамору — от драконьей эстетики к человеческой. Там, в углу, была вырезана фигура дракона, обвивающего столб. Его каменные глаза смотрели на нас — янтарные, как мои. И в их глубине я прочитал укор: ты предал не её. Ты предал себя.

— Если вы меня отошлёте, не сомневайтесь, она найдёт учителя, — продолжил Дуази тихо. — Какого-нибудь прохиндея из совета, который учит красиво говорить, а не исцелять. Или сбежит в Академию. Там ей дадут диплом с золотым тиснением, но не знания. А вы станете вдовцом не от меча. От собственного выбора. Сомневаюсь, что Академия откажется от такой «престижной ученицы». И будет ей во всём потакать. А это никогда ещё хорошо не сказывалось на магии.

Я сжал кулаки. Под перчаткой хрустнули когти — не железные, а мои собственные, прорезавшие кожу. Кровь сочилась между пальцев, тёмная, почти чёрная. Кровь дракона не красная. Она — пепел и тень. Как мои воспоминания о ней.

— Или, самое худшее, она решит учиться сама. Понаделает ошибок. И одна из них может оказаться фатальной, — закончил Дуази. — Так что я выбрал из всех зол меньшее.

— Если она уйдёт… — начал я, и голос предал меня, дрогнув.

— Вы запрёте её, — закончил за меня Дуази. — Ради её же блага. Но стены не удерживают душу, Гельд. Только доверие. А его вы сожгли вместе с меткой.

Он помолчал, глядя на меня не глазами старика — глазами того, кто видел сотни жизней, проходящих сквозь его руки.

— Впрочем, у меня для вас есть очень плохая новость, — произнёс он, поворачивая за угол к башне. — Скажу её там. Не хочу, чтобы камни дворца запомнили эти слова. А языки растрепали это направо и налево. Пусть этот разговор останется между нами.

Я пошёл за ним. Каждый шаг отдавался в груди, как удар молота по наковальне. И я знал: плохая новость — это не про проклятие. Не про магию. Это про то, что я уже понял, стоя у той двери:

Она больше не моя.

И самое мучительное проклятие — не то, что убивает тело. То, что заставляет дракона стоять у двери и слушать чужой голос рядом с женщиной, которую он любит. Потому что даже теперь, когда связь разорвана, я всё ещё принадлежу ей.

Каждым вдохом. Каждой каплей крови.

Каждым обожжённым воспоминанием.