Развод и выжженная истинность

Глава 31

Губы растянулись в улыбке легко. Слишком легко — как будто это не моё лицо. Как будто я надела маску той, кем была до проклятия: смелой, бесстрашной, готовой на всё. Но за маской была пустота. И в этой пустоте шептал вопрос: «А что мне терять?»

Его челюсть дёрнулась. Раз. Второй. Как будто он глотал пламя — чтобы не дать ему вырваться наружу.

Гельд не ждал ответа. Он смотрел на мои руки — тонкие, с синими венами под кожей. Те самые руки, что корчились от боли проклятия. И в его глазах я прочитала не запрет. Ужас. Первобытный, животный страх — как у зверя, который видит, как его детёныш ползёт к краю обрыва. Он не кричит «стой». Он просто замирает — потому что знает: одно неверное движение — и он потеряет её навсегда.

— Хорошо. Но только ты не покинешь дворец. Это — мое единственное условие. Пусть придворный маг проверит твои способности.

Дверь открылась, а на пороге появился Берберт с какой-то книгой. Я оживилась, чувствуя, как внутри загорается огонек.

— Небольшой экзамен! — заметил чародей, выкладывая на столик книги. — Вы готовы его пройти, мадам?

— Да, — кивнула я.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Берберт, листая потрепанный старый том.

— Для экзамена — отлично. Для прогулки — нет, — ответила я, стараясь сдержать волнение.

— Древняя кровь предусматривает знание древних магических языков. Некоторые потратили целую жизнь, заучивая правила. Но так и не смогли продвинуться дальше простеньких заклинаний, — заметил Берберт, открывая передо мной книгу с какими-то закорючками. Я смотрела на непонятные символы, чувствуя себя немного растерянной.

— Прочитайте то, что написано на этой странице! — улыбнулся Берберт. — Это самый древний магический трактат по целительству. Раньше в Академии при помощи него определяли будущих целителей. А потом я его унес, и стали брать кого попало!

Я смотрела на страницу, чувствуя, как символы молчат. Ну вот этот похож на человечка. А этот на … крокозябру какую-то… Вот этот похож на … эм… Даже не знаю, на парочку, которая занимается непристойностями… А вот этот…

— Ну что, мадам? Готовы дать ответ? — спросил Берберт, а я сопела и чувствовала, как от волнения пересохло во рту.

— Пока нет, — выдохнула я.

Символы молчали, а я понимала, что у меня нет таланта. “Зато есть усердие, трудолюбие и разбитое сердце! Что еще нужно для магических свершений?” — пронеслось в голове, как вдруг я увидела несколько слов. Или мне показалось, что это были слова… Я тряхнула головой, но слова остались. Понятные, четкие…

— Словно … нить… — прочитала я, щурясь на буквы. Они плясали, менялись, превращаясь то в понятные буквы, то обратно в закорючки… — магия… струиться из глубины сердца…

Я посмотрела на Берберта.

— Увы, — заметил старик, беря книгу с моих коленей. Его пальцы дрогнули — на миг, меньше вздоха. Книга чуть не выскользнула из рук. — Я понимаю, у вас… эм… немного разгулялась фантазия…

Я разочарованно выдохнула. Может, мне и правда показалось? Может, я просто себе придумала? Говорят, что если долго смотреть на облака, начнешь видеть фигуры животных, лица… Есть такой феномен. Не помню, как называется…

— Мне жаль, мадам, — улыбнулся старик, когда я снова вздохнула. Не судьба, видимо. А так хотелось… — Что ж, целительство — это не ваше…

— Я уже поняла, — севшим голосом прошептала я. И разжала кулаки. Одеяло упало на колени — мягкое, бесполезное. Как мои надежды. Но странно: боль не пришла. Только пустота. И в этой пустоте — свобода. Если я не целительница… То кем я буду теперь?