Развод и выжженная истинность

Глава 59. Дракон

Её пальцы легли на мою грудь — и мир сузился до этого прикосновения. Холодные кончики, дрожащие над шрамами.

Теперь там — только пустота и ожог, зеркало её собственной боли. Я закрыл глаза. Вдохнул запах лилий, смешанный с горечью магии. И подумал: пусть будет боль. Пусть будет ад. Лишь бы её руки касались меня ещё секунду.

Магия вошла в меня — не ударом, как прежде. Тихо. Как вор, проникающий в спальню в полночь. Теплая нить скользнула под кожу, обвила рёбра, коснулась сердца. Я почувствовал, как она тянется ко мне — не к ране на запястье, а глубже. К той ране, которую я сам себе нанёс в тронном зале. К той, которую скрываю под императорской маской.

“Не сейчас, — взмолился дракон внутри. — Не это. Всё, что угодно — но не это!”

Она ищет измену. А найдет мою боль. Боль, которую я несу в себе с тех пор, как Дуази прошептал: «Она больше не сможет забеременеть».

Магия добиралась до самых глубоких уголков души. До той тёмной ямы под рёбрами, где я спрятал знание.

Где спрятал будущее, которого у нас никогда не будет. Детские смехи в коридорах дворца. Маленькие ручонки, цепляющиеся за мои доспехи. Глаза, похожие на её — синие, как весеннее небо над горами. Всё это — пепел. Пепел, который я сам создал, когда поверил магам вместо неё. Когда выжёг метку вместо того, чтобы сжечь весь совет.

“Я готов показать ей всё, — думал я, чувствуя, как магия царапает дверь этой тайны. Но дракон прочно держит дверь, не давая ей проникнуть в эту тайну. — Её унижение в тронном зале. Мою ревность. Мою слабость. Но не это. Не то, что я украл у неё навсегда”.

Её пальцы дрогнули. Магия замерла — на грани. Она почувствовала. Почувствовала стену. И теперь тянула — мягко, настойчиво, как целитель, который знает: за болью всегда скрывается рана.

“Отпусти, — прошептал голос, похожий на голос отца. — Отпусти, пока не поздно. Пусть думает, что ты изменил. Пусть ненавидит за ложь. Но не за это. Не за то, что ты лишил её материнства!”

Я сжал челюсти. Когти прорезали ладони под одеялом — не от боли. От выбора. Выбора между её ненавистью и её болью. Между ложью, которая защитит её сердце, и правдой, которая разобьёт его окончательно.

“Я сильнее, чем ты думаешь!” — прошептал другой голос. Её голос.

И я понял.

Я не имею права решать за неё. Не имею права красть у неё право знать правду — даже если эта правда убьёт нас обоих.

“Отпускаю, — подумал я. — Бери. Забирай всё. Мою душу. Мою боль. Моё проклятие. Даже если после этого ты уйдёшь — я отпущу. Потому что ты заслуживаешь знать. Заслуживаешь выбирать. Даже если выберешь ненавидеть меня до конца дней!”

Я открыл дверь.

Магия хлынула внутрь — и вырвалась обратно. Не тихо. С рёвом. С хрустом ломающихся костей. Я почувствовал, как она вытаскивает из меня то, что я прятал: образы чёрных вен на её животе. Слова Дуази: «Проклятие выжгло эту возможность».

Мои ночи, проведённые у ее кровати, когда я думал: это моя вина. Моя. Только моя.

И тут же — её тело.

Она задрожала. Не пальцами. Всем существом. Её руки, лежащие на моей груди, взметнулись в воздух — судорожно, как крылья пойманной птицы. Рот раскрылся. Без звука. Только хрип — прерывистый, отчаянный, будто она пытается вдохнуть, но воздух превратился в стекло.

“Нет, — взревел дракон внутри. — Нет, нет, нет!”. Он попытался в последнюю секунду закрыть эту дверь.

Её глаза распахнулись. Расширились до невозможного. Зрачки — чёрные бездны. Но она не видела меня. Не видела кровати, стен, камина.

Она видела то, что я показал. Боль войны, страсть на грани разрушения, боль, которую я не могу себе простить, пустую колыбель. Тишину вместо детского плача. Мои слёзы на мраморе тронного зала — те самые, что я пролил, когда понял, что убил не только её доверие. Её будущее.

Я готов показать ей всё, кроме этого…

Её пальцы подрагивали над моей кожей — не касаясь. Они зависли в воздухе. Тело выгибалось в немом крике.

Что же она увидела?