Развод и выжженная истинность

Глава 41

Гельд опустился на край кровати. Его движения были медленными, почти церемониальными — как будто он не ложился, а приносил себя в жертву.

Он закрыл глаза. Тени легли от его черных ресниц. Дыхание замедлилось — но в горле всё ещё вибрировало эхо рычания. Он не спал. Он ждал. Ждал моих рук. Моей боли. Моего прощения — даже если я никогда его не дам.

— Как видите, — прокашлялся Берберт. — Перед вами мужчина. Видимых повреждений нет. Но с ним явно что-то не так. Не станет же он просто отдыхать посреди улицы в грязи. Вряд ли он решил напугать родственников. Так что ваша задача — положить руки на его грудь и прочитать вот это.

Он подсунул мне страницу. Символы плясали перед глазами — закорючки, тени, обрывки слов. «Нить… магия… сердце…» — мелькнуло и исчезло. Я сглотнула. В горле стоял ком из пепла и слёз.

— Сейчас, — прошептала я, стараясь сосредоточиться. Руки дрожали — не от страха перед магией. От него. От того, что мне предстояло коснуться той кожи, которую я знала лучше собственной.

— Сначала просто вслух, — мягко произнёс Берберт.

Сейчас, сейчас… Эм… «Тут нужно заклинание диагностики».

Я прочитала. Неуверенно. Сбиваясь. Слова ломались на губах — как будто язык отказывался произносить то, что тело уже знало.

Берберт кивнул.

— Теперь руки. Мягко. Чтобы пальцы полностью легли на кожу. Закрой глаза. Вдохни. Выдохни. На вдохе — заклинание беззвучно. На выдохе — отпусти магию. Не держи её. Не бойся. Просто… отпусти.

Я протянула руки.

Мои пальцы зависли над его грудью — в сантиметре от кожи. Воздух между нами дрожал, как струна перед разрывом. Я видела, как напряглись его мышцы под кожей. Как дрогнул шрам на ключице — тот самый, что я целовала в первую брачную ночь.

Не он. Не он. Не он, — повторяла я про себя, как заклинание.

Но тело не слушалось. Оно помнило. Помнило каждое прикосновение. Каждый шёпот. Каждую ночь, когда он прижимал меня к стене, истязая в сладкой муке. И внутри меня.

Я попыталась сосредоточиться, подсмотрела в книгу и на вдохе стала шептать заклинание, словно задыхаюсь словами.

На выдохе я отпустила магию.

И совершила ошибку.

Я не отпустила её из себя. Она, словно ждала этого момента, и вырвалась сама. Слишком резко. Слишком много. Потому что каждое прикосновение к нему было болью. А боль требовала ответной боли.

— Мммм, — вырвался стон из его груди. Глубокий. Животный. Не от слабости. От сдерживания.

Его янтарные зрачки распахнулись — вертикальные, как у зверя в темноте. В них не было боли. Была жажда. Жажда моего прикосновения — даже сквозь боль. Даже сквозь пепел.

— Руки убирай! — послышался голос Берберта. — Быстро убирай! У тебя пациент подгорает!