Развод и выжженная истинность

Глава 21. Дракон

Дракон внутри заревел: «Я должен был умереть вместо неё. Я должен был поверить. Я должен был сжечь весь магический совет, но не её метку. Не её любовь. Не её надежду!»

Ничего. Магический совет еще заплатит за то, что не смог или не захотел сказать правду.

Старик бросал в дым кристаллы. Они взрывались с хрустом разбитого стекла. Чёрная тень корчилась, сжималась, пока не превратилась в клубок размером с кулак. Проклятие умирало. Но умирала и она.

Она перевернулась на бок, прижала руки к животу — и замерла. На лице промелькнуло удивление. Потом — облегчение. Ее живот снова стал нормальным.

В этот миг тело её обмякло. Она падала на камень — медленно, безвольно, как лепесток, сорванный ветром.

Я подхватил её за мгновенье до удара. Мои руки в перчатках обвили её тонкие плечи, прижали к груди. Я снял шлем — на миг, всего на миг — и приложил губы к её виску. Кожа была холодной. Почти мёртвой.

— Прости, — прошептал я ей на ухо, чувствуя, как слова рвут горло. — Прости меня, Корианна… Я не знал… Я не поверил…

Я не знал, слышала ли она. Её веки были сомкнуты. Последнее, что я сделал, — провёл перчаткой по её щеке. Осторожно. Почти нежно. Как в первую брачную ночь, когда она дрожала от страха, а я шептал: «Я не причиню тебе боли».

«Лжец!» — прошипел дракон внутри.

Ты причинил ей боль, которой не выдержал бы сам. Ты выжёг не метку — ты выжёг её душу. А теперь стоишь здесь и шепчешь «прости», как будто это слово может вернуть то, что ты уничтожил!

— Кажется, всё, — устало произнёс старик.

— Всё? — вздрогнул я, а страх, которого я не испытывал никогда, сжал мое сердце.

— Я имею в виду, проклятью конец, — послышался вздох, когда я смотрел на ее лицо, выискивая в нем признаки смерти.

Я приложил латную перчатку к ее носу и губам. Она запотела.

Дышит… Еще дышит…

Я надел шлем обратно. Поднял ее на руки — теперь уже не как стражник, а как муж. Как тот, кем я больше не имею права быть. Ее голова склонилась мне на плечо. Дыхание — слабое, прерывистое.

— Она умрёт? — спросил я хрипло, не узнавая собственного голоса.

Старик посмотрел на меня — пристально, будто видел сквозь металл.

— Она держалась благодаря вашей связи, — тихо сказал он. — Проклятие должно было убить её за месяц. А она продержалась девять. Потому что метка питала её. А сейчас… — Он замолчал. — Сейчас она умирает. Потому что вы разорвали связь с ней.

Его слова вонзились в грудь острее любого клинка. Я опустил взгляд на свои руки.

«Ошибки — это слабость. Император никогда не ошибается! — Голос отца был непреклонным. — На то он и император!»

«Папа, но если я допущу ошибку?» — прошептал я.

«Тогда сделай всё, чтобы уничтожить тех, кто ее видел! Я так и делаю!» — холодным голосом произнес отец.

Уничтожить.

Я понимал, что если она покинет эту башню, то придется признать ошибку. Придется показать слабость.

«Однажды я по ошибке казнил своего лучшего друга!» — произнес отец, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Но глаза изменились.

Он замолчал.

«Но мой отец учил меня. Император не ошибается! — В его голосе не было ни боли, ни сожаления. — Так что, сын мой, если вдруг однажды ты допустишь ошибку, сотри ее и всех, кто видел, как ты ошибся. Да, тебе придется расплачиваться всю жизнь. Перед самим собой! А это страшнее, чем любой суд».

Я должен оставить ее здесь.

В башне, откуда выходят только на казнь. И тогда мне не пришлось бы признавать ошибку. Да. Изменила. Да. Родила. Да… Милостиво осуждена на вечное заключение. Так бы поступил любой император. Ведь за ним целая империя. Миллионы жизней.

«Они не стоят ее!» — зарычал дракон. И я прижал ее к себе.

Мне хотелось унести ее отсюда. Я не хотел, чтобы она оставалась здесь. Мне хотелось окружить ее заботой, чтобы она видела, чувствовала, что я все понял. Что я раскаиваюсь в том, что не поверил ей.

Я стоял на пороге, понимая, что как только вынесу ее из этой башни, все поймут, что император ошибся. Я смотрел на её лицо — бледное, безвольное, с губами, искусанными до крови от боли, которую я ей причинил. И впервые в жизни понял: пусть летописи назовут меня слабым. Пусть двор шепчется за спиной. Но я не убью её второй раз.

И я сделал выбор.