Развод и выжженная истинность

Глава 65

Стража схватила ее, ставя передо мной на колени. Я подошла к ней и положила руки на ее грудь.

— Сейчас может быть немного больно, — заметила я, видя, как Бонетта вырывается и пищит.

Я на вдохе прочитала заклинание, а на выдохе отпустила его, чувствуя, как оно стекает с моих пальцев. Я почувствовала, как под моими пальцами бьётся не сердце — а аппетит. Аппетит к трону, к короне, к моему мужчине. И в этом аппетите не было любви. Только расчёт: «Он красив. Он могущественен. Его жена умрёт — и я займу её место».

— Давай, милая, не упирайся, — произнесла я, видя, как она сопротивляется. — Я ведь всё равно всё узнаю…

Она пыталась. Честно пыталась, но по сравнению с упрямым Гельдом это было проще простого.

Я силой вытаскивала заклинание обратно, как вдруг увидела картинки.

«Ты должна стать новой императрицей! Не переживай… Я всё организовал! Пока что тебе придется побыть фрейлиной, дорогая кузина! Однажды весь двор встанет перед тобой на колени, а дракон сам возложит корону на твою голову!»

Голос был знакомым. Йостен. Я видела его усмешку, видела его серебристые волосы.

«А если тебя поймают?» — слышала я голос.

«Думаю, что не поймают. У меня на всякий случай припасена пара фокусов! Тем более, что императрица мне доверяет, как никому другому!» — заметил Йостен. И усмехнулся.

«А если станешь императрицей ты, ты же меня оправдаешь, не так ли? — рассмеялся он, листая книгу. — Хотя я уверен, что всё пройдет гладко. Я тут кое-что нашел… Вряд ли эти знатоки из совета что-то заподозрят. Они же поверхностные… Так что сомнений не будет!»

Воспоминания дёрнулись, а я увидела лицо Гельда. Почувствовала волнение. Её волнение. Он ей нравился. Она уже спала и видела, как занять мое место.

«Надо убрать Йостена… Он слишком много знает… А если он скажет? Если он скажет кому-то? Хорошо будет, если его казнят… Пусти слух! Пусти слух, что он её любовник! Тогда его точно казнят, и никто об этом не узнает!» — слышала я панические мысли в коридоре дворца.

«Я перехватил очередное письмо императрицы! Хочешь почитать? Тут прямо столько слёз и боли! — слышала я голос Йостена. Он протянул мне письмо. — Наслаждайся!»

Я видела руки, не свои, её. Видела письмо, которое она жадно читала, написанное моим почерком. То, в котором я умоляю его вернуться побыстрее…

И чувствовала, как в груди зарождается триумф. Не мой. Её.

Картинки снова стали меняться…

Видела её робкие попытки обратить на себя внимание. Видела себя со стороны и жгучую ненависть. Видела покои, видела Гельда её глазами. «Неужели я ему не нравлюсь?!» — билась в голове испуганная мысль.

Видела, как украдкой переворачивается перстень в его бокале. Она подсыпала ему что-то, чтобы я осталась одна с проклятием, а она — с ним. Холод пополз по спине. Это был не просто заговор. Это была война.

Желудок свело спазмом — не от магии. От того, что я видела её пальцы на его штанах. Её губы у его шеи. Её тело, прижатое к тому, кто принадлежал только мне. Я сглотнула желчь — горькую, как правда, которую несла в себе девять месяцев.

Она легла рядом, но не спала. Просто делала вид.

— Она проклята! — послышался голос Берберта.

— Ты уверен, что это проклятье? — в голосе Гельда тревога.

Я не вижу их, но слышу голоса. Я всё ещё делаю вид, что сплю.

Но при этом чувствую, как у меня холодеет спина. Я вижу, как сворачиваюсь комочком на чужой кровати. И как гулко бьётся моё сердце.

— Я был ректором магической Академии! Это сейчас там одни неучи неучей плодят! Но в мои времена всё было иначе! Да! Я уверен! — в голосе Берберта смертельная обида. — И я могу вам доказать! Только быстрее, прошу вас!

От этих слов я почувствовала дрожь. На глазах выступили слёзы. «Проклятье! Проклятье! Старик! Будь ты проклят!»

Потом какой-то мужчина… Незнакомый… Его руки, его губы и одна только мысль: «Только бы получилось…»

Я дёрнулась, чувствуя, как меня отпускает. Несколько глубоких вздохов, и я почти пришла в себя.

— Ну что, дорогая кузина? Пустила слух? — усмехнулась я, видя, как Бонетта побледнела. — Представляю, что ты чувствовала, когда твой дружок выжил! Полагаю, заговор был поинтересней. Я так, обрывками увидела… В общих деталях… Но даже их достаточно, чтобы тебя казнили. В башню её! В ту, в которой сидела я. Пусть пока посидит там! Перед казнью.

Словно подчиняясь моим приказам, метка на руке вспыхнула. Стража, увидев её, тут же бросилась выполнять приказ.

— Прошу вас, не надо… Я прошу вас… — слышала я крики, но уже в коридоре. — Я вас умоляю… Я ничего плохого не сделала… Ваше императорское величество…

— О! Учтивость проснулась, — усмехнулась я. — Как мило. Мило, но поздно.

Было ещё кое-что, что мне не понравилось. Я видела всё обрывками, словно кусочки плёнки… Какая-то печать на груди Йостена… Я так и не поняла, что это за печать… Ладно, разберёмся…

Я опустилась в кресло, глядя на свои руки. А ведь если бы я просто я просто сбежала в ту же Академию, я бы никогда не узнала правду… Если бы просто сидела и киснула в своём горе, то я бы никогда не стала целителем… Никогда бы не увидела то, что от меня скрывают…

Вот сколько живу — столько убеждаюсь: всё, что происходит, происходит к лучшему. Даже когда кажется обратное.

И сейчас в глубине души зажегся огонёк надежды. Может, это всё не просто так? Может, у судьбы на меня есть какие-то планы? И я слишком рано хороню мечты и надежды?

— Нет, я не брошу, — произнесла я. — Теперь точно не брошу. И заниматься буду вдвойне усердней!

Я почувствовала, что я больше не та девочка, которая наивно верит в справедливость. Я — женщина, которая её восстанавливает.

Мне кажется, за это время я состарилась. Или, может, повзрослела… Не знаю. Может, жизнь человека измеряется не годами, а болью, которую он смог пережить. Препятствиями, которым не удалось его сломать.

Я ведь всегда знала в глубине души, что императрица из меня никудышная. Что под роскошным платьем, под короной прячется маленькая девочка. Слишком добрая, слишком мягкая, слишком наивная. Та, которая пыталась дружить со слугами, та, которая смягчала приговоры, та, которая считала, что выше придворных интриг.

Но что-то изменилось. И я это чувствую.

Я услышала шаги в коридоре. Твердые, уверенные. И улыбнулась. Я узнала их сразу. Дверь открылась, а на пороге стоял Гельд.

— У меня для тебя подарок, — усмехнулся он. — Он ждёт тебя на коленях в тронном зале.

— Знаешь, у меня для тебя тоже, — усмехнулась я в ответ. — Твой подарок ждёт тебя в слезах в башне. И этот подарок утверждал мне тут, что беременный от тебя.

Гельд побледнел, глядя на меня.

— Ты что? Боялся, что я и это увижу? — спросила я. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо… И да, я прекрасно видела то, как ты очнулся в кровати от стука в дверь. И да, и я сразу поняла, что ничего не было…

— Это потому что дракон испытывал отвращение? — спросил Гельд.

— Я тебе как-нибудь потом расскажу… — улыбнулась я. — Ну что? Я снова императрица?

— Ты всегда ей была, — выдохнул Гельд.

— Тогда пусть принесут платье, — сказала я, поднимаясь. — Я хочу посмотреть на твой подарок.

И впервые я не спросила разрешения. Я приказала. И метка на запястье вспыхнула золотом — не потому что он позволил. А потому что я сама поверила: я — императрица.