Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 10

Я так спешила изучить список кредиторов, что с трудом заставила себя отойти на несколько улиц от конторы Мейерса. Не хотела, чтобы, выглянув ненароком в окно, он или его помощник меня заметили.

Я ожидала этого, но всё равно расстроилась, увидев, что список был очень длинным. В нём значилось двадцать одно имя — настоящая катастрофа! Застыв посреди оживлённой улицы, я заскользила по строчкам торопливым взглядом. Прочитала раз, другой, третий... Вновь прошлась по всему списку и удовлетворённо хмыкнула, встретив имя жениха!

Я подозревала, что маниакальное упорство Степана жениться на Вере вызвано желанием обскакать остальных кредиторов и первым получить те жалкие крохи, что остались от имущества. Я не разбиралась, конечно, в местных законах, но подозревала, что банкротство не сильно отличалось. Должны были существовать очереди кредиторов, чтобы все получили положенное в свой черёд.

И теперь, когда моя догадка подтвердилась, мотивы, что лежали за действиями Степана, стали чуть более понятны.

Удовлетворив первый порыв любопытства, я аккуратно свернула список и заспешила домой. Надо бы выяснить, есть ли у Веры или её мужа банковская ячейка. Стоило уточнить у стряпчего, пока была возможность, но наше общение с ним как-то не задалось. Господина Мейерса я нашла весьма отталкивающим.

Интересно, возможно ли сменить стряпчего?..

Вернувшись домой, я отмахнулась от причитаний и вопросов Глафиры, зашла в кабинет Игната и заперлась изнутри. Итак, список я получила, но какой ценой? Ждать ли неурочного визита женишка? Как скоро стряпчий ему обо всём доложит?..

Вздохнув, я начала изучать лист кредиторов уже более пристально. Напротив пятнадцати фамилий значились не очень крупные суммы — по сравнению с остальными. Четверым Щербаковы задолжали гораздо больше, и среди них как раз Степан. Но ещё двое выбивались существенно. Первым значился ломбард купца первой гильдии Гецеля Шора, а вторым — граф Александр Николаевич Волынский.

Любопытно, что же такого связывало графа с лавкой Щербаковых? Никак не получалось представить дворянина, который решил вложиться в сомнительное дело по продаже мыла и парфюмерных масел. Зато я прекрасно могла вообразить сотню инвестиций, гораздо более подходящих для человека его среды.

Что же.

Выбирая между сомнительным графом и еврейским ростовщиком, я решила начать с первого. Глафиру я нашла в гостиной.

— Ты уже походила по соседям, поспрашивала, не хочет ли кто-нибудь купить у нас продукты?

Она захлопала глазами, смотря на меня как на привидение.

— Дак, когда бы мне успеть, барыня...

— Чего ты тогда ждёшь? — прищурившись, я посмотрела на неё. — Ступай прямо сейчас. Но перед тем скажи, где сложены вещи моего покойного мужа?

— В чулане, где ж ещё... — и она махнула рукой в сторону коридора. — А чего хотите-то, барыня?

— С этим я сама разберусь, — строго отозвалась я. — А ты займись тем, что я сказала.

Вид у Глаши был такой, словно я её отправила на эшафот. Ну, ничего. Судя по всему, она женщина смекалистая, скоро поймёт, что может и себе в карман часть денег класть, так, глядишь, рвения прибавится.

Я же отправилась на поиски чулана, который нашёлся в самом конце коридора, рядом с кухней. Вещей у Игната было не так много, они поместились в один угол. Не могу сказать, что планировала найти что-то конкретное, скорее просто хотела осмотреться, пощупать своими руками, обыскать карманы... В них могла заваляться какая-нибудь мелочь. И действительно, тайных посланий или записок я не нашла, но зато разжилась приличной горстью монет. Здесь копейка, там копейка, может, и на извозчика хватит.

В списке кредиторов был указан адрес каждого, и я не представляла, как доберусь до них, если не смогу нанять экипаж.

С добычей я вернулась в гостиную и села на скрипучую, потрёпанную софу. Одежда была невероятно неудобной, от усилий я вся взмокла, и ноги с непривычки гудели так, словно я прошла не меньше десяти километров.

Ситуация, конечно, была такой, что и врагу не пожелаешь. Долги, долги, бесконечные долги... Я хотела встретиться с двумя кредиторами и попросить об отсрочке. А ещё рассказать о поползновениях Степана. Быть может, кому-то из них захочется прижать ушлого пройдоху, намеренного влезть в делёж имущества без очереди.

В постановлении, что передал мне полицмейстер, был указан адрес, по которому располагалась лавка. Насколько я могла судить, находилось место рядом с Бульварным кольцом, в самом центре. Скорее всего, Щербаковым принадлежало не только здание, но и земля под ним, а земля всегда ценилась невероятно высоко.

Но чем больше я думала об этом, тем сильнее меня терзал червячок сомнения. Неужели Степан затеял свадьбу ради призрачного шанса претендовать на землю и остатки лавки? И готов был ради этого жениться на женщине с подмоченной репутацией, которая находилась под следствием?..

Как-то не укладывалось в голове, мотивация казалась слабоватой.

Я откинулась на спинку софы и прикрыла глаза, лениво думая, что дождусь возвращения Глафиры и отправлюсь на встречу с графом Волынским, самым крупным кредитором Щербаковых. Или хотя бы попытаюсь с ним встретиться...

Что я могла ему предложить, правда? Свои знания и умения в печатном деле? Я возглавляла редакцию очень популярного журнала о женщинах и для женщин, но это было актуально в двадцать первом веке, а не в 1891 году... Я понятия не имела, могу ли я устроиться на работу, но подозревала, что гувернанткой меня вряд ли возьмут — опять же, учитывая репутацию Веры, а в какой-нибудь работный дом мне не очень хотелось...

Быть может, податься в машинистки? Надо же как-то зарабатывать деньги...

Но для начала хорошо бы спастись от жениха...

Я сама не заметила, как уснула. Наверное, сказались и усталость, и общее утомление организма, и последствия неудачного отравления. Всё же тело Веры подвергалось огромному стрессу, а моя неуёмная утренняя деятельность всё только усугубила.

Проснулась я уже вечером. Вернее, меня растолкала Глафира, и я не сразу сообразила, где нахожусь, и что происходит. С трудом проморгавшись, я всматривалась в лицо Глаши несколько минут, прежде чем констатировать, что после пробуждения странные видения о новой жизни не исчезли.

Кажется, пора к ним привыкать.

— Почему ты меня не разбудила? Который час? — я с трудом села и посмотрела в окно, за которым уже сгустились сумерки.

— Так вы в прошлый раз в меня шкатулку швырнули, когда я вас будила, — обиженно поджала губы Глафира. — Я и нынче-то не хотела, но коли ещё проспите, опять ночью маяться будете.

Голова казалась чугунной. Сглотнув, я почувствовала сухость и попросила принести попить. Горло изнутри что-то сжигало, как будто в лёгких начался пожар, а по венам вместо крови тёк самый настоящий огонь. Когда Глафира вернулась со стеклянным бутылем с прозрачной жидкостью и со стопкой, и по гостиной разнёсся жгучий запах спирта, я почувствовала острейшую жажду.

— Ты что принесла? — хрипло спросила я.

— Что велели, то и принесла, — буркнула она. — Вы ж выпить просили.

— Я просила попить! Воды мне принеси, а не это!

— Эк вас похмелье крутит, так и помереть можно, — сердобольно вздохнула Глафира.

— Принеси мне воды, — сквозь зубы велела я. — Живо! — пришлось прикрикнуть, чтобы Глаша поторапливалась.

Веру и вправду скрутило жесточайшее похмелье. В груди горел пожар, все мои мысли возвращались к стопке и бутылке в руках Глафиры. Даже рот наполнялся слюной…

Но я не собиралась дать себя сломить какому-то похмелью. Кое-как поднявшись с софы, побрела в спальню, на ходу снимая верхнюю блузу и всё, что было под ней, пока не добралась до завязок корсета. Подоспевшая Глафира помогла справиться с нижними юбками и принесла целый кувшин воды. Часть я выпила, частью — умыла лицо, и стало полегче.

Смирившись с тем, что половину дня я потратила на сон и ничего не успела, я крепко сцепила зубы, готовясь к непростой ночи и надеясь, что утром вновь найдутся силы подняться с постели и посетить одного из кредиторов.