Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 25

Весь обратный путь до конторы князя Урусова я провела, пытаясь договориться с совестью и чувством стыда.

Это в последний раз, — обещала я себе.

В последний раз я попрошу Урусова об одолжении. Если стряпчий написал правду, если я действительно получу наследство в Твери, то больше не буду нуждаться в деньгах и смогу платить по счетам. Перестану ощущать себя жалкой и зависимой от чужих людей, закончатся эти унижения...

Пока письмо господина Мейерса в голове укладывалось неохотно, через силу. Но какая-то часть меня поверила ему сразу и безоговорочно, потому что, наконец, оно дало ответы на множество вопросов. Стряпчий был напуган, когда писал; Степана он боялся так сильно, что решился покинуть город.

Наверное, их обоих испугало появление князя Урусова. Только вот отреагировали они на него по-разному. Степан окончательно лишился рассудка, а более осторожный по своей природе стряпчий подался в бега.

Окрылённая надеждой, я добралась до конторы князя гораздо быстрее, чем ожидала. Но застала лишь пустую приёмную: наверное, Николай ещё не вернулся от полицмейстера, к которому он отправился. Дверь в кабинет была закрыта, и, подойдя к ней, я услышала негромкий гул голосов.

Наверное, Урусов принимал клиента, и я решила подождать, с блаженством устроившись на стуле и вытянув ноги.

Но вскоре моё одиночество было нарушено. Сперва я подумала, что пришёл Николай, но вместо помощника князя в просторной приёмной появилась молодая женщина, укутанная в изящное пальто глубокого винного оттенка, расшитое бархатным кантом. На плечи был наброшен длинный шарф из тонкой шерсти, а на руках — перчатки, чуть светлее по тону. Небольшая шляпка с пером идеально сидела на уложенных каштановых волосах. Казалось, холодный осенний воздух едва коснулся её щёк, — настолько свежо и безупречно она выглядела.

Она задержалась в проёме и, заметив меня, приподняла тонкие брови.

Я поспешила подняться.

— Вера Дмитриевна Щербакова, — представилась, стараясь держаться уверенно.

— Графиня Лилиана Сергеевна Вяземская, — ответила она с лёгким кивком.

Она села в кресло у окна, не снимая перчаток, и изящным движением поправила складку на юбке.

— Вы к князю по делу? — спросила прохладным тоном.

— Да, — коротко ответила я, решив не вдаваться в подробности.

— Уже поздновато для дел, не находите? Князь вечно задерживается из-за клиентов, — она тихо фыркнула, глядя на дверь в кабинет. — Вот и нынче. Я приехала — и снова вынуждена ждать.

Я уловила в её голосе раздражение, частично направленное на меня, частично — на работу князя и него самого.

— А на днях, можете вообразить? Опоздал на примерку свадебного фрака! Его кучер мне потом шепнул, что Урусов помогал какой-то оборванке, бросившейся ему в ноги с мольбами. Какая наглость, право слово. Каждый так и норовит сыграть на доброте князя.

Я густо покраснела и чуть опустила голову, надеясь скрыть от графини алое от румянца лицо, ведь именно я та — самая оборванка...

Справившись с собой, я сделала вид, что меня это ничуть не тронуло, и вежливо улыбнулась.

— Вам действительно нелегко, Лилиана Сергеевна, остаётся только запастись терпением. Князь, должно быть, всегда столь востребован.

Она нехотя кивнула, и в её глазах мелькнуло откровенное недовольство.

— Простите моё любопытство, Вера Дмитриевна: а какое у вас к нему дело?

— Лавка покойного супруга оказалась в центре скандала, — спокойно ответила я, не желая вдаваться в подробности. — Иван Кириллович любезно согласился помочь и поручил меня заботам своего помощника.

Графиня медленно кивнула, играя жемчужной пуговицей на манжете.

— Ах, лавка… Значит, вы из купеческой среды?

— Вдова купца третьей гильдии, — уточнила сухо.

Лилиана тонко усмехнулась.

— Ну да, Иван Кириллович у нас человек справедливый. Всем готов помочь. Даже тем, кто не из его круга.

Дверь кабинета распахнулась, и первым вышел мужчина лет пятидесяти в тёмном сюртуке. Следом появился князь Урусов.

— Будьте уверены, Дмитрий Алексеевич, ваше дело мы доведём до конца, — спокойно сказал он, подавая клиенту руку. — Я сам подготовлю прошение и прикажу Субботину заняться сбором справок. Ждите вестей через три дня.

Мужчина несколько раз благодарно поклонился и, пробормотав что-то вроде «всецело полагаюсь на вас, Иван Кириллович», поспешил прочь.

Урусов проводил его взглядом, а затем повернулся в сторону приёмной… и замер.

— Лили... ана Сергеевна? — голос его прозвучал удивлённо. — Вы здесь?

Лицо её озарилось сияющей улыбкой.

— Иван Кириллович! Какая радость, наконец, дождаться вас!

Затем князь увидел меня и удивлённо моргнул.

— Вера Дмитриевна? — Урусов произнёс моё имя так, будто не верил глазам. — Вы снова здесь? Я думал, вы уехали с Субботиным.

— Случилось кое-что непредвиденное... это заставило меня вернуться, — тихо сказала я, смущённая донельзя внимательным и насмешливым взглядом графини.

Она смотрела на меня так, словно хотела сказать, что прекрасно видит подоплёку в моих словах.

Которой на самом деле не существовало!

Я почувствовала, как уши заливает краска. Как же я стыдилась! Почти презирала себя за то, что оказалась в этой унизительной ситуации, за то, что прошу...

Серые глаза Урусова на миг задержались на Лилиане, потом — на мне, и в воздухе повисло странное ожидание. Казалось, он решал задачу сложнее любой юридической.

— Иван Кириллович, — графиня первой нарушила молчание, её голос звучал мягко, но в словах звенел металл, — я надеюсь, вы не заставите меня ждать ещё дольше.

Я выпрямила спину и сделала вид, что рассматриваю узор на ковре. Нужно уйти, сохранив остатки достоинства.

Князь чуть наклонил голову, губы его скривились в недовольной усмешке.

— Госпожа Щербакова — моя доверительница, — холодно отрезал Урусов, бросив на невесту быстрый взгляд. — Я приношу свои извинения, но вам придётся немного подождать.

— Ну конечно, — протянула Лилиана, слегка прищурив глаза. — Я нисколько не сомневалась.

Повисла неловкая тишина. Затем Урусов повернулся ко мне и сделал приглашающий жест:

— Вера Дмитриевна, прошу вас, — произнёс ровным тоном, от которого холодок пробежал по коже.

Мы вошли в кабинет. Князь прикрыл за нами дверь, тяжело выдохнул и, словно стараясь взять себя в руки, прошёл к столу и бросил быстрый взгляд в мою сторону.

— Вера Дмитриевна, — сказал он негромко, но в голосе сквозило раздражение. — Надеюсь, у вас есть веская причина вернуться.

— Простите, что потревожила... — тихо начала я, ощущая, как горят щёки.

Князь чуть дёрнул уголком губ, скорее от нетерпения, чем в усмешке, и сделал короткий жест, будто отсекая мои извинения.

— Не стоит, — произнёс он. — Лучше скажите прямо, по какому делу вы пришли.

Вдохнув побольше воздуха, я протянула ему толстый конверт с письмом господина Мейерса.

— Стряпчий моего мужа сбежал. Оставил мне это... Написал, что состоял в сговоре со Степаном Аксаковым — от него вы спасли меня накануне. Вдвоём они скрывали, что умерла моя очень дальняя родственница и оставила наследство.

— Наследство? — переспросил Урусов, и серые глаза его прищурились.

Он взял конверт из моих рук, развернул письмо и, пробежав первые строчки, резко вскинул взгляд на меня.

— Вы понимаете, что подобные заявления могут оказаться ловкой выдумкой? — голос его оставался спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Где доказательства?

Я сглотнула и стиснула пальцы, чтобы унять дрожь.

— У меня есть только письмо. Но я не стала бы тревожить вас пустыми фантазиями, Иван Кириллович. Если это подтвердится... это изменит всё.

Князь молча вернулся к чтению. По мере того, как его брови всё больше хмурились, сердце у меня падало всё ниже.

Наконец, он аккуратно сложил листы и положил их на стол.

— Хорошо, — сухо заключил. — Мы все это проверим. Но, милости ради, расскажите, почему вы не обождали с письмом до завтра? Если наследство существует, оно никуда не денется за один день.

Я вздрогнула и почувствовала, как по коже пробежал мороз.

— Степан был у стряпчего... я боюсь возвращаться домой, он совсем лишился рассудка. Пожалуйста, помогите мне добраться до Твери и встретиться с нотариусом. Я расплачусь с вами, как только получу наследство!