Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

БОНУС. РОЖДЕСТВО 1903-го года.

— Мама!

Сперва в коридоре раздался топот босых детских ножек, а уже спустя мгновение четырёхлетняя княжна Урусова, Анастасия Ивановна, влетела в спальню и, даже не замедлившись, подбежала и забралась на колени Веры, которая сидела перед зеркалом и закалывала последние шпильки в причёску.

Дочь потянулась к ней, требуя внимания, а следом за непоседливой воспитанницей вбежала няня.

— Ой, простите, Ваша светлость, не уследила! — она всплеснула руками, с угором поглядывая на Анастасию.

Вера также строго посмотрела на дочь.

— Мы говорили с тобой уже, что нехорошо убегать от няни. Ей тяжело за тобой поспевать.

Капля смущения мелькнула во взгляде девочки. И тут же испарилась.

— Мама, сегодня же Сочельник! А где батюшка? — Настя повертела головой, осматривая родительскую спальню. — И Илюши тоже нет...

Её глаза вспыхнули озарением.

— Они уехали за ёлкой?! Будем наряжать?

— Будем, — Вера не сдержала улыбки. Мимолётно поцеловав дочку в лоб, она спустила её на пол, поправила задравшее платьице и подтолкнула в сторону двери. — А теперь ступай и извинись перед няней. Нехорошо убегать.

Недовольно поджав губы и напомнив тем самым отца, Анастасия покорно поплелась к двери. Но уже на середине пути забыла о мнимой обиде, подскочила к няне, схватила её за руку, скороговоркой протараторила извинения и утянула в коридор, спеша по невероятно важным детским делам.

Вера проводила их улыбкой и, обернувшись к зеркалу, приколола последнюю шпильку.

Сочельник был самым суетным днём в году вот уже столько лет, сколько она была княгиней Урусовой.

Перед наступлением Рождества полагалось устраивать благотворительные ярмарки, балы и обеды. Титул княгини обязывал Веру, да она и сама была рада всем заниматься, лишь жалела, что в сутках всего двадцать четыре часа. И всё успеть она не могла.

А ведь был ещё её собственный разросшийся журнал и типография, и работников она тоже хотела поздравить, подарить подарки. Для них и их семей в доме княжеской четы Урусовых устраивали детскую ёлку уже после наступления Рождества, во время святочной недели.

А ещё была своя семья. Дети и муж.

В общем, к Сочельнику каждый год Вера чувствовала себя невероятно измотанной, но счастливой. Оставались, наконец, самые приятные хлопоты: ёлка, скромный ужин, вечерняя служба, а утром — подарки! Визиты в гости и визиты гостей. Вечером двадцать пятого декабря они будут давать небольшой детский бал, на который приглашены знакомые с семьями.

А нынче утром, когда ещё даже не рассвело, она проснулась от того, что муж поднялся с постели. Ехать в лес рубить ёлку князь Иван Урусов намеревался сам и брал с собой сына. Обычно дворяне платили лесникам. Это простой люд справлялся своими силами.

Но Илья очень хотел поехать, выбрать самую красивую ёлку. Долго упрашивал отца, закончил полугодие в гимназии на «отлично», так что Иван сдался.

Вера вышла из спальни и спустилась в столовую, и они позавтракали вместе с дочерью. Настя без умолку болтала о подарках, которые получит утром, и ёлочных игрушках.

— Мама, а свечами украсим?

— Да.

— А золотыми орешками и яблочками?

— Непременно, милая.

— А ангелочками?

— Конечно.

— А конфетами и пряничками?

— Да.

— А стеклянными шарами?

— Обязательно.

— А свечи зажигать будем завтра? А звезду на верхушку сегодня повесим? А пап а меня подсадит? Он же сильный-сильный!

Вера кивала сразу на все вопросы, пока Настя игралась с ложкой и болтала на стуле ногами, с невинным видом игнорируя укоризненный взгляд няни.

Иногда Вере казалось, что они с мужем слишком балуют дочку. Но потом вспоминала свекровь и её методы воспитания… Лучше баловать, чем растить в нелюбви.

Вошедший лакей сообщил, что вернулись князь с княжичем. Настя соскочила со стула, не дожидаясь разрешения, и унеслась вперёд по коридору, и эхом по особняку разнёсся её полный восторг крик.

— Пап а !

Вера, подобно дочери проигнорировав строгий взгляд няни, которая, очевидно, ожидала от княгини б о льшего вмешательства, торопливо отложила салфетку и поспешила за дочерью. Когда она вышла на задний двор, накинув вовремя принесённую гувернанткой шаль, довольная дочь восседала на руках отца, завёрнутая в его же меховой тулуп, и наблюдала, как слуги бережно снимают с саней огромную, пушистую красавицу ель.

Илья всячески помогал. Иными словами, путался под ногами.

Завидев Веру, он отвлёкся и подбежал.

— Мама! — даже обнял, забыв, что он уже «взрослый мужчина» — по его собственному утверждению.

Воспользовавшись моментом, Вера притянула к себе Илью и глубоко вдохнула. Макушка сына пахла хвоей, морозом и счастьем. Затем мальчик торопливо отпрыгнул и одёрнул пальто, а княгиня Урусова посмотрела на мужа.

— Очень красивая ёлка, — улыбнулась она.

— Самая красивая! — кивнула Настя и прижалась щёчкой к холодной щеке отца.

— Я сама выбирал, мама! — Илья гордо выпятил грудь.

Пока ёлку очищали от снега и устанавливали, отец и сын отогревались чаем и горячим постным супом прямо на завтрак. Дочка еле высидела до конца, то и дело порываясь утянуть всех в парадную гостиную. Затем из кладовых достали ящики с самыми разнообразными игрушками, и семья переместилась в соседнюю комнату.

Нижние ветви отдали на откуп Насте. Вера предварительно убрала всё, что можно разбить, потому маленькая княжна, сопя и покусывая от усердия язык, старательно вешала конфеты, пряники и орешки. Илье доверили невероятной красоты стеклянные шары и свечи, которые зажгут утром в Рождество.

Князь и княгиня стояли чуть в стороне, наблюдая за счастливыми детьми, и негромко обсуждали последние приготовления к намеченному на завтра детскому балу.

В какой-то момент, взглянув на ёлку, Иван фыркнул.

— В нашей гостиной будет стоять самая хаотично наряженная ёлка.

Вера махнула рукой.

— Ничего страшного, зададим новую моду.

Муж, обхватив её за талию, притянул к себе и поцеловал в висок.

— Илья просится на вечернюю службу с нами, — сказал он негромко.

Вера посмотрела на сына, который придерживал сестру, взобравшуюся на приставную лесенку, чтобы повесить пару пряников повыше. Уже хотела сделать замечание, но мысленно выдохнула и улыбнулась вместо этого Ивану.

— Даже не знаю... он выдержит с нами всю ночь? А утром ведь ещё подарки разбирать и зажигать свечи. Потом у нас рождественский обед, ждём гостей. А вечером — детский бал и спектакль.

Князь пожал плечами.

— Клялся, что непременно выдержит, — и тоже посмотрел на сына. — Ему уже одиннадцать.

— Ему всего одиннадцать, — возразила Вера.

Иван привычно усмехнулся.

— Ну, а если не выдержит и пропустит подарки, или свечи, или бал... в следующий раз будет умнее.

Вера промолчала, проглотив замечание, что невероятно строгий отец, каким князь хотел казаться, утром встал ни свет ни заря по просьбе сына и поехал с ним в лес рубить ёлку и выглядел при этом как заправский лесник. Только косматой бороды не хватало. Но вот лукавую, хитрую улыбку сдержать не смогла.

— Возьмём Илью с нами, — сказала она и склонилась к корзине, в которой лежали хрупкие игрушки.

Взяла несколько шаров, заказанных по её особому эскизу, и подошла к ёлке, присоединившись к детям. Уже вскоре не осталось свободных веточек, и Анастасия со звездой для макушки подступилась к отцу, чтобы тот подсадил её на плечи. Конечно, Иван согласился, и в четыре руки с дочерью они поставили украшение.

Обеденный сон в тот день наступил для обоих детей: уставшей от обилия впечатлений Насти и вставшего слишком рано Ильи.

Незаметно стемнело, и подошло время скромного постного ужина и сборов в храм. Они заранее условились с друзьями и родными — с которыми общались — куда отправятся, потому встретились со всеми перед началом службы. И четой Субботиных, и бароном и баронессой Штейн с младшими детьми, ровесниками их Ильи.

Служба была долгой и торжественной. В полутёмном храме медленно густел запах ладана, гул голосов хора то поднимался под своды, то стихал, и свечи дрожали в руках прихожан. Илья сначала старательно держался прямо, но под конец устал и отчаянно клевал носом, прислонившись к тёплому боку отца. Князь Урусов поддерживал сына за плечо ладонью.

Когда, наконец, вышли на мороз, бодрящий холод ударил в лицо порывом ветра. Дорога домой прошла в усталом молчании. В особняке уже горел приглушённый свет, и первым делом Вера прошла в детскую, взглянуть на Настю. Девочка спала крепко, поджав руку под щёку, и только на мгновение приоткрыла глаза, когда мать наклонилась к ней, но тут же снова уснула, так и не поняв, что уже наступило долгожданное утро Рождества, и её ждут подарки.

Свечи на ёлке зажигать пока не стали. Сон окончательно одолел Илью, и князь сам отвёл сына в детскую и уложил. Выпив крепкого чая, легла и они с Верой, а проснулись поздно, когда снаружи уже стоял зимний, рассеянный свет.

Ещё до завтрака, лишь умывшись, отправились в гостиную зажигать свечи. Настя пританцовывала от нетерпения и хлопала в ладоши, её глаза блестели искренним восторгом. Вера могла смотреть на радостную дочку вечность.

Иван подвёл детей к ёлке и достал коробку со свечами. Настя тут же прилипла к отцу, Илья молча стоял чуть в стороне.

— Сначала нижние, — негромко сказал князь Урусов. — Чтобы не задеть потом.

Он зажёг первую свечу от длинной лучины, аккуратно укрепил её в держателе и только потом позволил Илье подать следующую.

— Осторожно, — добавил он уже мягче. — Не наклоняй.

Настя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— А я? Я тоже могу?

— Можешь, — Иван улыбнулся уголком губ. — Только вместе со мной.

Он поднял дочь, поддерживая под локоть, и помог ей поставить маленькую свечу на боковую ветку. Когда зажёгся огонёк, Настя ахнула от восторга и, не сдержавшись, захлопала в ладоши, но тут же спохватилась и прижала их к груди.

— Горит!

Постепенно ёлка ожила: загорались одна свеча за другой, и в гостиной становилось светлее и теплее, отражения играли в стеклянных шарах и позолоте игрушек. Вера стояла чуть поодаль, наблюдая, как дети, забыв обо всём, смотрят на огоньки, и ей казалось, что именно в такие минуты дом и становится по-настоящему живым.

Когда последнюю свечу зажгли, Иван отступил на шаг и оглядел ёлку.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь можно открывать подарки.

Настя уже опустилась на колени, смяв платье, и нетерпеливо вытащила первый попавшийся свёрток и, не удержавшись, разорвала бумагу.

— Ой! — вырвалось у неё, и она тут же засмеялась, вытащив куклу. — Мамочка, смотри!

Она прижала её к груди, потом тут же усадила на ковёр и старательно поправила платьице, словно проверяя, всё ли на месте.

— Какая красивая, — улыбнулась Вера.

— И одежда у неё есть! — дочь уже шарила в коробке, вытаскивая крошечный чепчик.

Илья тем временем развернул свой свёрток и замер. Перед ним лежал большой атлас в плотном переплёте. Он открыл его сразу, перелистнул несколько страниц, провёл пальцем по цветным линиям.

— Здесь столько всего… — сказал и поднял восторженный взгляд.

Отец протянул ему совсем небольшой футляр.

Илья открыл его и увидел карманные часы. Цепочка мягко звякнула, когда он неловко поддел её пальцами.

— Они настоящие? — спросил шёпотом.

Иван наклонился и завёл часы. Крышка щёлкнула, и сын замер, прислушиваясь.

— Слышишь?

— Слышу, — ответил мальчик и улыбнулся, широко и по-детски.

Крепко сжал футляр и, спохватившись, встал.

— Спасибо, папа.

Настя вдруг вскочила и убежала из гостиной. Вернулась она быстро, держа в руках неровно сложенный лист.

— Мамочка, это тебе, — сказала она и протянула рисунок.

На нём была ёлка, свечи, несколько кривых букв и вся их семья. Вера рассмеялась и поцеловала дочь в щёку. Затем оглядела детей, посмотрела на мужа, улыбнулась и сказала.

— Ну что же… С Рождеством вас, мои хорошие.

— С Рождеством! — отозвался князь.

Теперь точно КОНЕЦ