Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 36

Урусов шагнул в сторону, и я поспешила за ним, чувствуя, как спина горит от взгляда Лилианы. В углу залы, возле высоких окон, откуда открывался вид на огни московских улиц, стояли двое мужчин, оживлённо беседуя. Один — светловолосый, другой — смуглый брюнет.

— Князь Николай Аркадьевич Головин, — представил Урусов первого, и тот сдержанно улыбнулся. — Михаил Сергеевич Давыдов, — добавил князь, и брюнет чуть прищурился, с явным интересом рассматривая меня.

— Господа, позвольте вам представить Веру Дмитриевну Щербакову. Я рассказывал вам о ее проджекте.

— Если Иван счел возможным поручиться, то мы непременно должны обсудить это обстоятельнее, — сдержанно произнес светловолосый Николай Головин.

— Не будем слишком поспешны в своих суждениях — кажется, второй приятель, господин Давыдов, не разделял его энтузиазма. — В последнее время появляется немало амбиционных проджектов. Жалость, но ожидания оправдывает лишь малая их часть.

Его слова прозвучали ледяным душем. Это была не грубость, нет, но почти на грани, и я поняла, что Головин и Урусов смущены поведением своего приятеля по тому, как они переглянулись.

— В любом случае, сперва нам стоит выслушать Веру Дмитриевну, — поспешно вмешался Головин, явно стараясь смягчить грубость.

Он широко улыбнулся мне словно доброй знакомой, и лучики морщин расползлись от уголков темно-синих глаз. Темноволосый господин Давыдов фыркнул, но ничего не сказал.

— Конечно, но не будем превращать столь прекрасный вечер в скучную деловую встречу. Мы могли бы встретиться завтра за обедом и все обговорить. Как вы смотрите на это, мадам?

Было что-то в его манере говорить, в его манере держаться... Что-то высокомерное, немного отталкивающее. Он смотрел на окружающих с превосходством, которого не скрывал, и это смотрелось по-настоящему грубо, особенно на фоне двух князей. Они держались проще, несмотря на титулы за плечами.

— Положительно, — сдержанно ответила я, нацепив вежливую улыбку. — Недавно обедала в Стрельне, прекрасное место.

— Не для деловых встреч.

— А я согласен.

И мужчины — блондин и брюнет — уставились друг на друга в непонятной мне, а потому странной борьбе.

— Вы должны простить их, Вера Дмитриевна, — впервые вмешался князь Урусов, который все время держался в стороне, и рядом с ним стояла удивительно молчаливая Лилиана. — Николай и Михаил забывают, что их манера вечно друг другу противоречить может смущать тех, кто с ними не знаком.

— И правда, — Давыдов вскинул руки, словно показывая, что пошел на попятную. — Что же, Стрельна так Стрельна. В конце концов, Иван отзывался о ресторации также высоко.

Я бросила быстрый взгляд на Лилиану и успела заметить, как запали ее щеки, когда она резко втянула носом воздух.

Давыдов же посмеивался так довольно, что не оставалось сомнений: эту шпильку он пустил намеренно.

— Вера Дмитриевна, позвольте, — Головин предложил мне руку, и я приняла ее с благодарностью, гадая про себя, неужели слухи о незначительном инциденте в ресторации успели уже просочиться в свет?..

Когда мы отошли, мой спутник любезно сказал.

— Что же, теперь я бы с удовольствием выслушал историю о чудесном обретении наследства из первых уст.

— Из первых уст? — эхом откликнулась я.

— Иван уже рассказал нам, конечно. В своем излюбленной сухой манере, потому я надеюсь на обстоятельный рассказ...

Можно сказать, что первый выход в свет оказался не таким страшным, как я думала. Правда, в Дворянском собрании я провела совсем мало времени, и, поговорив с Головиным, почти сразу уехала. Во-первых, ощущение непричастности и «инаковости» никуда не делось, и я чувствовала себя по-прежнему не в своем тарелке. Во-вторых, ко столь внезапно наметившейся встрече в Стрельне следовало подготовиться.

В ту ночь я почти не сомкнула глаз, все пыталась преобразовать планы, что роились в голове, в заметки, изложить на бумаге, что я придумала. Уже в районе трех утра я сдалась и ушла из кабинета в спальню. Всю первую половину дня я просидела, как на иголках, и в Стрельну отправилась раньше положенного времени, отчего пришлось попросить извозчика поехать окружным путем — к его вящему неудовольствию.

Перебирая гардероб Веры, я поняла, что испытывала нехватку не только платьев для светских мероприятий, но и одежды для таких встреч и обедов. Не оставалось уже не времени, ни денег, чтобы приобрести что-то новое, поэтому я выбрала один из старых нарядов. Глафира сказала, что Вера носила его еще до замужества. По меньшей мере, он подошел по размеру, и не пришлось спешно убирать лишнюю ткань.

Когда я наконец отпустила ворчащего извозчика и вошла в ресторацию, меня проводили к столику, за которым меня уже поджидали мужчины. Оба встали, чтобы поприветствовать, и Михаил Давыдов бросил весьма саркастичный взгляд на папку, которую я принесла и положила на соседнее кресло.

В отличие от него, князь Головин был сама любезность. Именно ему мы были обязаны оживленной беседой, завязавшейся с первой минуты. Это помогло мне расслабиться и собраться с мыслями, и когда подали кофе и десерт, я ощущала только спокойствие и странную, необъяснимую уверенность.

— Итак, мадам, — в вальяжной манере, к которой я уже привыкла, заговорил Давыдов. — Расскажите же нам, в чем заключается ваш проджект?

— Как вам известно, я унаследовала существенную сумму после смерти тетушки по материнской линии, о которой я прежде даже не слышала. К тому же выяснилось, что в наследство входят складские помещения. В них находилась типография, но владелец разорился и не смог покрыть долги, поэтому съехал, оставив все оборудование и даже материалы...

— Которые, вероятно, отсырели, а станки — заржавели, — ввернул Михаил Давыдов, нетерпеливо одергивая рукава темного-синего сюртука

— По счастью, не успели. Все произошло в середине весны, а как только я узнала о наследстве, то распорядилась приставить к ним охрану и привести в надлежащий вид.

— Весьма мудро, мадам, — Головин притворился, что отсалютовал мне чашечкой, и улыбнулся

— Допустим, — Михаил кивнул. — Что же вы намерены издавать?

— Журнал, — произнесла я, сделав глубокий вдох. — Журнал для женщин

Последовавшая за моими словами пауза была очень выразительной. От меня не укрылось, как мужчины переглянулись. И если Головин ответил сдержанным покашливанием, то Михаил вскинул темные брови, ничуть не скрывая своего скептицизма.

— Вы не шутите? — уточнил он, прищурившись.

— Почему вы подумали, что я шучу? — притворно изумилась я. — Разве уже не существуют несколько подобных журналов?

— Они глубоко убыточны, — скривился мужчина. — Существуют лишь потому, что мужья не хотят лишать жен маленьких радостей и спонсируют их развлечения. Я в подобном не заинтересован.

— Весьма грубо, Михаил, — с осуждением вмешался князь Головин.

— Зато правдиво, — тот пожал плечами.

Я же усмехнулась, вдруг почувствовав, что вернулась на мгновение назад в свое время. Когда я также отстаивала перед инвесторами какие-то рисковые шаги и новшества моей старой газеты. На самом деле недоверие Давыдова ничуть меня на задевало.

Во-первых, я прекрасно понимала мужчину. Во-вторых, оно лишь подстегивало и заставляло с азартом браться за дело. В-третьих, даже приятно было на какое-то мгновение почувствовать себя «равной», ведь Михаил Сергеевич общался со мной не как с хрупкой барышней, а как с настоящим деловым партнером.

— Мой не будет убыточным, — твердо заявила я. — Половина населения Москвы — женщины, и они точно также заинтересованы в чтении газет, как и мужчины. Просто не стоит превращать каждый выпуск в скучный пересказ светских сплетен или наполнять его лишь модными эскизами.

— А вы провели определенное исследование, — брови Давыдова взлетели на лоб во второй раз.

— Естественно, — чопорно отозвалась я, поджав губы. — Потому и пришла с папкой, которая вас так заинтересовала, — я не удержалась от шпильки.

— И все равно... — задумчиво протянул Михаил. — Идея с журналом для женщин кажется мне весьма и весьма сомнительной.

— Ты даже не дал Вере Дмитриевне полностью ее изложить, — пожурил его Головин.

— Возможно, но я деловой человек и привык вкладываться в то, что поможет приумножить мои капиталы. Они не достались мне по наследству, знаешь ли, — фыркнул Давыдов.

Эта колкость касалась не только меня. Головин был князем, вероятно, к нему перешло семейное состояние.

Затем строгий взгляд Михаила Давыдова обратился ко мне.

— Простите, мадам, но я не верю в вашу идею, хотя, признаюсь, она кажется мне весьма любопытной. Но не для времени, в котором мы живем. А теперь прошу извинить, не смею отнимать ваше драгоценное время, — он отложил салфетку на скатерть и поднялся, и Головин встал из-за стола следом.

Я решила, что меня это не касается, и осталась сидеть.

Давыдов весьма скупо попрощался с нами и поспешно ушел, словно сбегал от пожара. Я только проводила его удивленным взглядом...

И впрямь совсем как на моей прежней работе.

— Вы должны простить грубость Михаила, — князь Головин выглядел явно раздосадованным, когда вернулся за стол. — Прошу вас, не принимайте его слова близко к сердцу. Он бывает весьма несдержан в суждениях... — он замялся и резко замолчал.

— Не беспокойтесь, Михаил Сергеевич ничуть меня не обидел, — сказала я правду.

Глупо было надеяться, что кто-то практически посторонний мгновенно захочет вложить кучу денег в мой журнал.

— И я его понимаю даже, капитал действительно тяжело заработать, но очень легко потерять.

Головин усмехнулся, от уголков его темно-синих глаз вновь разбежались лучики морщин. У него была весьма притягательная улыбка, нужно отметить.

— Дело не только в этом, я боюсь, — вздохнул он.

— А в чем же тогда?

— Не хочу выглядеть сплетником в ваших глазах…

— О, полноте вам! Я обожаю сплетни, так в чем же дело?

Мужчина вдруг искренне рассмеялся, а потом тряхнул головой, словно решился.

— Дело в Урусове, как и всегда. Он рекомендовал вас, а Михаил не выносит ничего из того, что советует князь.

— Почему же?...

Головин бросил на меня задумчивый взгляд.

— Из-за графини Вяземской. Миша ведь был влюблен в нее еще с юности, но ее батюшка, конечно же, не дал согласия. Михаил ведь сын купца, пусть и первой гильдии. А затем уже Лилиана Сергеева сама отвергла его ухаживания, предпочтя сперва младшего, а потом старшего Урусова.

Вот это новости!..

— Но ведь господин Давыдов уже стал обеспеченным человеком к тому времени, насколько я поняла? Он говорил, что владелец весьма крупного капитала.

— О да, — усмехнулся Головин. — Михаил, возможно, богаче всех нас.

— Но тогда почему же?..

— Все очень просто, Вера Дмитриевна. Урусовы — князья, а он всегда будет сыном купца, пусть и с пожалованным дворянством.

***

После этой встречи прошло несколько дней, и каким же было мое удивление, когда я получила от Михаила Давыдова письмо, в котором он сообщал — вопреки всему, что произошло в Стрельне — что согласен вложиться в мою типографию!

Внезапное послание застало меня уже в дверях, и, спрятав его в карман, я отправилась в Тверь.