Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 1

Вновь глаза я открывала со страхом и надеждой.

Страх победил, потому что ни длинная белая тряпка, ни женщина в странной одежде никуда не исчезли.

Я снова лежала в постели, лоб неприятно холодила мокрая ткань, а незнакомка с поджатыми губами пристроилась рядом с кроватью на низкой скамеечке.

— Барыня, али припадошная вы? Не пойму никак, — как только заметила, что я очнулась, тут же заговорила.

Застонав, я закрыла глаза и смахнула рукой неприятную тряпку с лица.

— Это вы напрасно, дохтур ведь велел голову охлаждать, — проворчала она, но класть тряпку обратно не решилась. — Полицеймейстер ждет, барыня... — снова завела свою песню, и я рассердилась.

— Помолчи... помолчите, пожалуйста! Я думаю!

То ли от удивления, то ли от испуга, но женщина послушалась и прикусила язык.

Я же невидящим, пустым взглядом уставилась в деревянный потолок.

Деревянный?..

Захотелось нахмуриться, но корчить гримасы было больно. Сразу же о себе напоминала голова. Я старалась не шевелиться и сосредоточиться.

Так. Что я знаю.

Меня зовут... Вера? Да. Так и есть. Мое настоящее имя.

Я — барыня ?

Я — подозреваемая ?

Что это за театр? Или, может, я в коме? Или — самый глупый вариант — попала в психушку и забыла об этом?

Я осторожно скосила взгляд на женщину у постели. Она поправляла подол передника, поглядывала на меня, но не решалась заговорить.

— Простите… а где я?

— Да дома вы, барыня… Как бы не в могиле, слава богу, — она перекрестилась. — Вчера-то уж думали, кранты. Прислужник в город до дохтура бегал. А полицеймейстер…

Она запнулась.

— Что полицеймейстер?

— Так он уже с час как тут. В гостиной ждет. Говорит, без объяснений никуда не уедет.

— Объяснений? — я села, держась за висок. — По поводу чего?..

— Так ведь… по делу покойного… вашего супруга.

Меня вновь замутило.

Покойного?

Мужа?!

Пожалуй, находиться без сознания мне нравилось значительно больше. Я закрыла глаза.

Дыши. Спокойно. Вдох. Выдох. Без истерик. Это ведь просто… сон. Или бред. Или кома. Ну, максимум — чья-то дурная шутка.

Хотя кто шутит так?..

Я попыталась вспомнить, что было «до». Обрывки мелькали, как кадры из чужого фильма. Свет... прощание с охранником... Мы сдавали срочный номер журнала, типографию я покинула одной из последних. Не стала вызывать такси, решила прогуляться, подышать ночным городом.

Три длинные тени на асфальте. Требовательные голоса, грубые руки, насмешки. Я... огрызнулась? Не хотела отдавать сумочку, вытащила баллончик, попробовала распылить... Темнота. Потом — тишина. Очень долгая тишина

Я умерла?

Нет. Нет, чёрт побери, не может быть. Я ведь все чувствую — боль, страх, злость. Я слишком жива, чтобы быть мертвой. Но и собой я не была. Мое тело не весило столько. И грудь была меньше. Да и голос… как будто кто-то с папиросой говорил вместо меня.

Я чуть привстала и откинулась назад, перехватив сочувствующий взгляд незнакомой женщины.

— Ломает вас, поди? — с плохо скрытым укором спросила она. — Это ж не шутка, барыня… Дохтур говорил: если не бросите стакан, и вовсе в ящик сыграете. А вы всё...

Она замолчала, явно удержавшись от слов «все пьете» или чего похуже.

Я зажмурилась, не желая слышать и вникать. Значит, хозяйка тела любила приложиться к бутылке. И, судя по всему, не первый день.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я снова открыла глаза и глубоко вздохнула. Пора было встать.

Проклятая рубашка до пят все еще путалась под ногами, но я упрямо откинула одеяло и медленно опустила стопы на скрипучий деревянный пол. Холодно. Я поднялась, держась за край кровати, и сделала шаг и еще один. На третьем окончательно убедилась, что тело не мое. Живот мягкий, грудь тяжелая, и все как будто чуть отекшее. Лицо стянуто, как после трехдневного запоя — впрочем, по словам незнакомки, так, видимо, и было.

Зеркало. Где здесь должно быть зеркало? Я огляделась. Комната была просторной и очень светлой, у меня до сих пор резало из-за него глаза. Наверное, вид у меня был встревоженный или придурковатый, потому что незнакомка забеспокоилась.

— Барыня, вы чего? — спросила, но я отмахнулась.

Решив, что внимательнее интерьер изучу попозже, я сосредоточилась на настольном овальном зеркале с позолоченной рамой. Подошла к нему и замерла, увидев ее.

Свое отражение.

Женщину лет тридцати. Бледную. С темными кругами под глазами. Рыжевато-русые волосы, синие глаза. Немного опухшее лицо. Слегка надменное выражение — или это просто отек?..

Я повела рукой, и отражение повторило движение. Увы, не голограмма.

На комоде заметила изящную фарфоровую шкатулку и сразу же потянулась ее открыть. Внутри нашла кольцо с темным камнем, три шпильки, обрывок письма и маленькую, потертую карточку. Фотографию сурового, усатого мужчины со взглядом человека, который вряд ли кого-то любил.

Наверное, тот самый покойный барин. Я вздохнула и почувствовала, что голова опять закружилась.

— Барыня, — взмолилась женщина. — Полицмейстер ждет

Надо бы узнать ее имя, — мелькнула на краю сознания мысль.

— И этот ваш карточку прислал, обещался быть к двум, — добавила она скрепя сердце.

— Этот? — равнодушным переспросила я.

То, что творилось, буквально выбивало почву из-под ног.

— Купец, который. Жених ваш.