Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 21

Денег на извозчика не было, и домой я привычно возвращалась пешком и размышляла, что надо бы пополнить и без того огромный список дел ещё одним вопросом. Финансовым.

Уже совершенно точно действуют банки, тем более Игнат Щербаков был купцом, владел лавкой. На его имя должен быть открыт счёт. К стряпчему уже имелись основания относиться настороженно, так почему бы не проверить его?

На всякий случай.

Если бы появились деньги на извозчика, я бы смогла управляться с делами гораздо быстрее.

Я, конечно, лукавила, когда говорила, что смирила гордость. Ничуть. Ну, что стоило попросить Урусова одолжить экипаж? Пусть даже с кучером, который косился на меня с неодобрительным прищуром. Уже давно добралась бы до дома, занялась визитками, письмами из ящика стола, запертого на замок.

Но нет. Я лелеяла бог знает что, а теперь вновь стирала набойки о неровные улицы Москвы.

Впрочем, Урусов мне экипаж тоже не предложил.

Интересно, князь имеет представление, что такое «нет денег»?.. Что за любопытное состояние, когда не можешь заплатить за скромную пролётку?..

Напрасно я о нём злословила. Он согласился мне помочь, пусть даже мотивы его представлялись сомнительными. Какая разница, если получится снять эти дурацкие обвинения? А вместе с ними и арест, наложенный на лавку?

Я облегчённо выдохнула, когда увидела знакомый доходный дом с фонарём, что покачивался на ветру над крыльцом. Освещение улиц и тротуаров было совсем слабым, газовые фонари горели тускло и давали рассеянный свет, который исчезал, не успев коснуться земли, поэтому приходилось двигаться буквально перебежками, от одного пятна к другому.

Где-то вдали раздалось лошадиное ржание, и я ускорила шаг.

— Ах ты лярва! — из тёмного переулка между домами на меня выпрыгнул здоровый мужик, в котором я мгновенно узнала Степана.

— Помог... — вскрикнула я, но его огромная ладонь зажала рот.

Второй рукой он схватил меня за шею, приподнял над землёй, взвалив на грудь, и потащил в тот проулок, бранясь на все лады. Я пыталась вырваться, извивалась как змея, царапала ногтями его запястья, каблучками целилась по голеням, но усилия были тщетными, я по-прежнему болталась в воздухе и глупо сучила ногами.

— Кого на меня натравить вздумала, тварь? Хитровских? — шипел, брызжа слюной, Степан мне в ухо, пока перед глазами проносилась вся моя короткая, грустная жизнь в этом мире. — Прибью, мразь!

Затем случилось две вещи.

— Любезнейший, — совсем поблизости раздался знакомый голос, и я ахнула, увидев лицо Артиста. — Госпожа Щербакова не желает с вами никуда идти.

Того самого щёголя с Хитровки, который приходил ко мне вместе с Барином.

— Немедленно отпустите женщину! — прогремел Урусов, спеша к нам. — Мой кучер отправился за городовым, вам это с рук не сойдёт.

Не знаю, что возымело эффект: громовой голос князя или лезвие, которое с тихим щелчком выдвину и показал Степану Артист, но мужчина разжал хватку и откинул меня прочь, прямо в руку Урусова. Жадно глотнув воздух, я зацепилась каблуками за камень и непременно упала бы, не подхвати меня князь за плечи.

— Дьявол с тобой! — прорычал Степан и бросился бежать.

— Что здесь происходит? Кто это мужик? — Урусов чуть потряс меня, чтобы привести в чувства.

Спрятав лезвие, Артист шутовски поклонился и подмигнул князю, затем посмотрел на меня.

— Привет от Барина. Засим откланиваюсь, не имею желания общаться с дорогой полицией, — весело сказал он и был таков.

На ногах я держалась только благодаря Урусову. Шея — там, где её жёсткой хваткой сжимал Степан — болела, и я растирала это место, думая, что он не сломал мне позвонки лишь благодаря чуду.

— Кто этот мужчина? — нетерпеливо и весьма недовольно спросил князь.

Интересно, кого он имел в виду: неудавшегося жениха или артиста?

На другом конце улицы послышался оглушительный свист: в сопровождении взмыленного кучера к нам бежал не менее взмыленный городовой.

— Степан. Мой... бывший жених, — кое-как прохрипела я.

Говорить было больно, всё же эта сволочь мне что-то передавила!

Усталым движением Урусов провёл ладонью по лицу. Я его прекрасно понимала.

— А второй? Тот, что кланялся? — ещё более подозрительно спросил он, и я уклончиво повела плечами.

— Что здесь происходит? — городовой в форменном мундире, наконец, смог добежать и теперь пытался одновременно говорить и отдышаться. — Мадам, этот господин вас обидел? — и он указал на Урусова пальцем.

— Нет, этот господин меня спас, — голосом знатного курильщика отозвалась я. — Меня обидел... другой мужчина.

— Князь Иван Кириллович Урусов, — весьма надменно произнёс он, смерив городового взглядом.

Кажется, его милости или светлости не понравилось, что его приняли за бандита.

— Ваше сиятельство! — ахнул тот и вытянулся, словно на построении. — Городовой Трофим Корчагин. Простите, не признал вас сразу. Гхм, так что приключилось?

— На меня напал бывший жених. Аксаков Степан Михайлович.

— Тьфу, зараза! — этот Трофим Корчагин совершенно искренне огорчился. — Поругались нешто?

— Он напал на меня. Хотел задушить, — повторила я по слогам, раздельно и чётко.

Городовой посмотрел на Урусова.

— Ваше сиятельство, вы при том присутствовали? Не выдумывает барыня? И впрямь с женихом поскандалила?

У меня вырвался возмущённый выдох. Похоже, в глазах городового я была где-то посередине между табуреткой и фонарём.

— Госпожа Щербакова не выдумывает... — заговорил князь, но городовой так изумился, что невежливо его перебил.

— Вера Дмитриевна?! Вас тоже не признал! Гхм, стало быть, вы сызнова с женихом повздорили? То-то я думаю, имя у него знакомое.

— Я не вздорила, он пытался меня задушить.

— Ой, да будет вам, — Трофим Корчагин махнул рукой. — Милые бранятся, только тешатся. Вы уже три раза за него заявленьица писали, только бумагу зря марали.

Во рту сделалось горько, и я сглотнула. Выходит, Вера не была такой уж дурой... Просто слабой и ни к чему не приспособленной, и не нашлось ни одного человека, который захотел ей помочь.

— Вы в другой раз, как жениха встретите, скажите, чтоб явился к нам, мы беседу проведём! — важно надув щёки, велел городовой.

Он оглядел меня и князя.

— Ну, вижу, что все живы-здоровы, смертоубийства не приключилось. И слава богу! Пойду тогда. Доброй ночи, Ваше сиятельство. Не хворайте, Вера Дмитриевна.

Поправив пояс, городовой действительно развернулся и ушёл. Я думала сперва окликнуть его, но какой смысл?.. Бесполезность была очевидной.

— Когда убьют — тогда и приходите, — пробормотала я себе под нос.

— Что вы сказали? — резко переспросил Урусов, который прищуренным взглядом провожал городового.

— Неважно, — я вяло махнула рукой и повернулась к крыльцу доходного дома, над которым ветер по-прежнему раскачивал фонарь. — Вы какими судьбами здесь оказались, Иван Кириллович?

— Вы забыли ридикюль в моей конторе, — сухо отозвался он. — Я приехал, чтобы вернуть.

— Действительно! — захотелось хлопнуть себя по лбу. — Благодарю вас, вы очень любезны.

— Вам следует внимательнее относиться к вещам. Равно как и к женихам.

Клянусь, от его голоса скисло бы самое свежее молоко. Невольно я заскрипела зубами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сказать в ответ что-то колкое. Его пренебрежительно-покровительственный тон раздражал.

— Обязательно учту ваши пожелания, Иван Кириллович.

Брови князя взлетели на лоб, в глазах вспыхнуло что-то.

— Вы очень проблемная женщина, сударыня.

Пришлось напомнить себе, что князь согласился мне помочь и не хотел даже брать никакой платы.

— Почему вы вообще оказались на улице в такое время? Уже давно стемнело, — кажется, Урусов решил всерьёз меня отчитать.

— Так вышло, — лаконично отозвалась я.

Ни за что не признаюсь, что у меня нет денег на извозчика!

— Очень безрассудно и опрометчиво.

Этот сухарь поджал губы.

К счастью, появившийся кучер с моим ридикюлем в руках прервал поток замечаний и нотаций.

— Ещё раз благодарю вас, — забрав сумку, я приподняла голову, чтобы посмотреть в серые глаза Урусова.

— Больше нигде не забывайте, — сказал князь.

Почему-то он не уходил и продолжал нервировать меня.

— Чего же вы ждёте? Ступайте, я прослежу, что вы благополучно дошли до подъезда, — поторопил он спустя несколько минут.

Захотелось спросить, а с чего он решил, что я домой? Может, я из дома...

Болела не только шея из-за Степана, но и зубы и челюсть — из-за Урусова, так часто я сдерживала себя при разговоре с ним.

— Всего доброго, Иван Кириллович, — отчеканила я, развернулась и поспешно направилась к дому.

В спину донеслось приглушённое прощание князя.