Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 55

Князь Урусов

За следующие несколько часов мы успели немало. Барин сказал, где квартировался тот самый Борька-Кузнец, и по дороге к его дому мы заехали в контору и забрали Николая. То, что выяснил Субботин, лишь укрепило меня в чувстве, что мы вышли на верный след. Десять экипажей, номера которых оканчивались на «2» и «5», состояли на учёте в городской полиции. О пропаже одного из них заявил извозчик. Тот самый, что проигрался в карты, но предпочёл скрыть правду. Потому он солгал, что экипаж украли, пока он обедал.

Всё сходилось. И первая буква имени, и пропажа экипажа. Оставалось только выяснить, куда негодяй мог увезти Веру.

— Поезжайте по всем городовым постам, Николай, — велел я Субботину. — Может, кто-то что-то запомнил.

— Москва — огромная, — справедливо возразил Давыдов. — Вы представляете, сколько за ночь её покидает карет, экипажей, телег, всадников, подводов?

— Представляю, — сухо отозвался я. — А что ещё остаётся?

На это ему не нашлось что сказать.

Борька-Кузнец — я подозревал, что настоящее его имя Борис Кузнецов — снимал комнатку на чердаке в доме недалеко от Хитровки. В три часа ночи мы перебудили всех постояльцев, а хозяйская чета, которая жила в нём же, долго не хотела нас пускать, пришлось откупиться от них деньгами.

Дверь была заперта, конечно же, и мы с Давыдовым выбили её с двух попыток, приложившись плечами, под громкое оханье хозяев. Едва очутившись внутри, я понял, что не ошибся в своих подозрениях.

В тёмной комнатушке со скошенным потолком среди бумаг, которыми был завален стол, нашлись адреса старого и нового домов Веры, моей конторы, лавки Давыдова и ещё несколько, на которых она регулярно появлялась. На отдельных листах шли дни недели и временные интервалы с кратким описанием, рядом же валялись рукописные схемы и маршруты.

Этот ублюдок следил за ней, следил давно. Успел досконально изучить её маршруты, места, которые Вера посещала. Даже людей, с которыми она общалась.

— Что за чёрт... — выругался Давыдов, заглянув мне через плечо. — Этот же адрес моей лавки!

— Нужно понять, куда он её увёз, — пробормотал я, смяв в кулаке очередной лист.

Выпрямившись, я едва не коснулся макушкой потолочной балки и оглянулся. Узкая кровать у стены, от которой начиналась покатая крыша, грубо сколоченная тумбочка, пустой кувшин и таз для умывания, стол, стул и платяной шкаф в углу — вот и вся нехитрая обстановка.

— Ищи всё, что может дать подсказку, куда Борис увёз Веру, — повернулся я к Давыдову.

— Шельмец какой! — воскликнула хозяйка.

Они с мужем замерли в дверях и горящими от любопытства глазами следила за нашими поисками.

— Это Борька наш какую-то бабу сволок? — жадно поинтересовалась она, уже, верно, рисуя в голове, как поделится новостями с соседями.

Не выдержав, я подошёл и закрыл дверь прямо перед их лицами. Давыдов, не теряя времени, с брезгливым выражением лица принялся трясти кровать. Я взялся за письменный стол, внимательно обшарил выдвижные ящики, проверил на предмет тайников, пустых досок, приклеенных ко дну бумажек. Нашёл множество интересного, но ничего, что могло бы нам помочь.

Борис был человеком обстоятельным, вёл списки своих должников, вносил в специальную тетрадь каждую карточную игру: где, когда, с кем, сколько потратил, кто как себя вёл. Чем больше я листал его записи, тем сильнее убеждался, что мы имеем дело не с дураком — к сожалению. Он был профессиональным игроком и шулером, и ко всему подскочил с обстоятельной скрупулёзностью.

Если и к посещению Веры он подошёл так же...

Всё же я надеялся, что здесь вмешался случай. Ему подвернулась возможность разуть извозчика и выиграть экипаж, и Борис наскоро набросал план, как использовать это для похищения Веры. Потому и действовать ему пришлось в довольно людном месте, и даже присутствие Давыдова его не остановило.

Значит, он всё же действовал в спешке. И потому надежда отыскать Веру сохранялась.

Мы обыскали уже мебель, перетряхнули постель, всю одежду, подушку, одеяло и тонкий матрац, а зацепок по-прежнему не было.

В какой-то момент я остановился и посмотрел на Давыдова: растрёпанный волосы, давно ослабленный шейный платок, расстёгнутые у горла пуговицы, закатанные по локоть рукава, испачканная рубашка. Со стороны я выглядел не лучше.

— Простучим стены? — предложил он устало и с силой растёр лицо.

— Да.

Методично мы прошлись по всей комнате с разных сторон и встретились возле неподъёмного платяного шкафа. Переглянувшись, поняли друг друга без слов и попытались сдвинуть его с места. Он оказался тяжёлым, но вполне нам по силам, и потому уже через несколько минут мы стучали по доскам в углу.

— Здесь! — воскликнул Давыдов, привлекая моё внимание.

Я повернулся к нему: Михаил сидел на коленях и оттягивал чуть в сторону одну из досок. Я поднёс поближе свечу и увидел за ней нишу, на дне которой лежал свёрток. Мы вытащили его и нашли среди тряпок несколько писем, перевязанных верёвкой, какие-то дневники, а ещё купчую на дом.

Забрав с собой всё, мы спешно покинули комнатушку, встретившись в коридоре с гневом хозяев. Они хотели получить ещё денег, но я пригрозил, что натравлю на них городового, потому что у них квартируются мошенники и воры.

На том и расстались.

Забравшись в экипаж и выкрутив до предела яркость лампы, мы внимательно изучили купчую.

— Это дача. Не так далеко от Москвы, — пробормотал я. — Знаю, где это. Нужно ехать.

— По-моему, пора ехать в полицию, — возразил Давыдов. — Расскажем им, что выяснили. И пусть арестуют этого Бориса.

— Мы потеряем время, — я покачал головой и нащупал револьвер, который захватил из дома. — Я поеду сейчас. А ты ступай в полицию. Ещё и Николаю нужно рассказать.

Михаил посмотрел на меня с глубоким сомнением.

— А если он не один? Если их несколько и каждый вооружён?

— Тогда тем более нужно ехать, — я пожал плечами. — Вера-то с ними одна.

Сомнений у меня не было ни малейших.

— Поезжай в полицию, — твёрдо произнёс я и отдал Михаилу купчую. — Их помощь нам также пригодится.

— Идём со мной, — настаивал Давыдов. — Это напрасный риск, два часа промедления уже ни на что не повлияют.

— Наверное. Но я всё же поеду сейчас. И довольно препирательств, не будем терять время.

Михаил покинул экипаж не сразу, ещё недолго он продолжал меня уговаривать, но под конец всё же сдался. Вместе с купчей он отправился в полицию, а я приказал ехать в ту деревеньку, недалеко от которой находилась дача.

Откинувшись на сиденье, я почувствовал, что правый борт сюртука что-то оттягивает, и вспомнил, как спрятал во внутренний карман письма. В спешке совсем позабыл про них, а ведь стоило передать полиции вместе с купчей.

Чтобы убить время, я вытащил первый конверт. И мимоходом подивился, какой засаленной была бумага. Наверное, их перечитывали не раз и не два...

По моей просьбе Николай держал меня в курсе наследственных дел Веры, и потому я знал, кто такая Марфа Матвеевна, чья подпись стояла в конце письма. Обо всём догадался, пройдясь беглым взглядом по строчкам.

И так в картине преступления появилась важная составляющая, которая прежде отсутствовала.

Мотив. То, что побудило Бориса украсть Веру.

Деньги.

Марфа Матвеевна приходилась ему матерью, а наследство решила оставить племяннице, дочери сестры, ведь её незаконнорождённый сын «пошёл по кривой дорожке». Каким-то образом она выяснила, чем промышлял Борис, и высказывала ему своё осуждение и порицание в письме.

« Вы унаследовали все худшие качества вашего отца: изворотливость, лживость », — писала женщина.

Диво, что он не сжёг конверты. Зачем-то хранил их, перечитывал даже.

Может, чтобы подстёгивать злость и ненависть?.. Ведь одно дело — обманывать в карты, другое — покуситься на человеческую жизнь.

Экипаж резко, неожиданно остановился, и я едва не влетел в сиденье перед собой.

— Что за чёрт?! — громко выругался и услышал извиняющийся голос кучера.

— Ваша светлость, поглядите сами...

Когда я вылез наружу, начало светать, и в пролеске, по которому мы ехали, было уже не так темно. Я приземлился в грязь и сделал несколько шагов, когда увидел то, на что указывал кучер.

Перевёрнутый экипаж со сломанными оглоблями. Чуть в стороне валялось одно колесо.

— Страсть-то какая... — пробормотал возница. — Это что же делается...

Лошадей нигде не было видно. Ни на что не надеясь, я всё же бросился к экипажу и, подтянувшись, заглянул внутрь. Пусто. Как я и ожидал.

Кучер уже осматривал овраг по обе стороны ухабистой дороги. Я же подошёл и внимательно изучил лошадиную упряжь: поводья были буквально перерублены. На земле виднелось множество следов, понять что-то по ним было невозможно. Я также подошёл к оврагу и увидел в одном месте примятые, разбросанные листья. Как будто кто-то съезжал по ним? А кто-то лежал на дне?..

Раздавшийся где-то вдалеке выстрел прервал все мои изыскания. Я вскинул голову, прислушиваясь, и легко взобрался по склону, вновь оказавшись рядом с экипажем. Кучер мелко-мелко крестился.

— Откуда был звук? — повернулся я к нему.

Он только неопределённо махнул рукой.

— Н-не знаю, барин, — от страха у него зуб на зуб не попадал.

— Будь здесь, — велел я. — Вскоре прибудет полиция и господин Михаил Давыдов. Расскажешь им всё, если я не вернусь.

— Барин! Голубчик! Да как же! — воскликнул он, но я уже не слушал.

Повернувшись к нему спиной, я поспешил по дороге в сторону Москвы. Мне показалось, стреляли оттуда.