Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 58

Я бы подумала, что мужчина сошёл с ума, не сиди передо мной именно князь Урусов, которому сумасбродство было не свойственно.

Впрочем, после минувшей ночи я уже сомневалась в своих суждениях. Так и представляла застёгнутого на все пуговицы князя в трущобах Хитровки, ведущим светскую беседу с Барином, а потом носившимся по ночному лесу в поисках меня...

— Ты помолвлен, — сказала я просто. — Графиня Вяземская и твои обязательства, как и обстоятельства, никуда не делись. В тебе сейчас говорит адреналин.

— Кто говорит? — Урусов распахнул глаза.

Чёрт. Наверное, адреналин пока ещё не открыли...

— Неважно, — я махнула рукой. — В любом случае, ты действительно помолвлен, Иван.

— Но л-люблю я тебя, — запнувшись, произнёс он вдруг, и его слова пригвоздили меня к стулу.

Жалобно звякнув, выскользнувшая из моих рук ложка упала на пол. Никто из нас даже не дёрнулся, чтобы её поднять. Урусов пронзительным взором прожигал меня, я же сосредоточенно пялилась ему в плечо, потому что сил поднять голову и встретиться взглядом у меня не было.

— Я помню всё, что ты рассказал про Лилиану, — начала я негромко, боясь, что дрогнувший голос выдаст всю степень душевного смятения, — и как она может погубить твою жизнь, если правда вскроется. Твою жизнь, жизнь близких, карьеру присяжного поверенного, которую ты тоже любишь... Так вот, я не хочу, чтобы через двадцать лет мы проснулись и поняли, что ненавидим друг друга.

Я говорила и говорила, и слова звучали так складно и разумно, только почему же грудь жгло от боли? И глупое сердце стучало, не переставая, и к щекам прилила кровь, и по виску скатилась предательская капля пота?..

Урусов выслушал меня с каменным лицом. Лишь побледнел, и синяки вспыхнули ещё ярче, как и глаза. Взгляд его тлел, как угли. Взгляд его обжигал.

— Недавно мы отмечали именины моей матери, — и тем удивительнее были его слова. Казалось, они совсем не относились к теме нашей беседы.

— Собралась вся семья. Я, как всегда, сбежал из-за стола... не выношу подобный балаган. И меня отыскал племянник, старший сын сестры. Мальчишка предположил, что я несчастен из-за своего благородства. И спросил, принесло ли мне счастье то, что я стал присяжным поверенным, — Урусов хмыкнул своим мыслям и покачал головой.

— Так вот, Вера. Я попытался вспомнить, когда был счастлив в последний раз, — он посмотрел на меня без улыбки и был мало похож на мужчину, что ещё минуту назад говорил о любви. — И даже вспомнил, чем немало удивил самого себя.

Сглотнув, я чуть сдвинулась на стуле, подалась вперёд, слушая очень внимательно.

— С тобой. Я был счастлив с тобой, Вера.

— Нет... — я выпростала руку и мотнула головой.

Урусов усложнял и без того чудовищную ситуацию.

— Да, — возразил он. — Я найду способ избавиться от Лилианы, а потом женюсь на тебе. Я больше не намерен жить в этой чёртовой скорлупе! — и мужчина ударил ладонью по столу. — Я хочу дышать полной грудью.

Я смотрела на него и не узнавала князя, которого, как думала, успела неплохо изучить. Передо мной словно сидел другой человек. Никогда бы не поверила, если бы не увидела собственными глазами.

И я была несказанно счастлива, когда звонок в дверь прервал наше уединение. Глафира пошла открывать. Оказалось, на пороге стояли сразу два незваных, но желанных гостя: Николай Субботин и моя помощница Александра. Первый приехал, чтобы убедиться, что я в порядке, а вторая ничего не знала и пришла, потому что мы договорились заранее отправиться сегодня на склад.

— Вера Дмитриевна! — ахнула девушка, всполошившись. — Что… как...

Ночное происшествие оставило следы и на моём лице. Не такие выразительные, как у Урусова, но несколько царапин, ссадин и даже один синяк на скуле: получила его, когда упала и зацепила щекой толстый сук.

— Идёмте пить чай, Николай, Александра, — улыбнувшись, посторонилась я.

Завидев в столовой Урусова, обомлели уже оба, тем более когда он встретил их весьма нелюбезным взглядом. Князь был недоволен, что нас прервали. Я же — наоборот.

Его напор, перемены в нём испугали меня. Я привыкла совсем к другому Ивану Кирилловичу и даже растерялась, а такое случалось нечасто.

И как он собирался избавляться от Лилианы?.. В последний раз, когда мы говорили об этом, ситуация казалась безвыходной и ему! Что же поменялось с той поры?

«Поменялась мотивация, — вкрадчиво прошептал внутренний голос. — У князя появилась цель».

«Какие глупости, — вяло отмахнулась я. — Три года он терпел эту жуткую женщину, а потом в одно мгновение переменился?!»

«Три года он не знал тебя».

Я свирепо помотала головой, прекращая эту нелепую беседу, и постаралась сосредоточиться на гостях. Без моего участия разговор за столом не клеился. Урусов сидел хмурый, Александра — ошарашенная, Николай Субботин — удивлённый.

Пришлось брать всё в свои руки.

Благо о делах нам всем нашлось что сказать, поэтому беседа плавно свернула на типографию, мой журнал и грядущее полицейское расследование в отношении Бориса.

— Как некстати сейчас этот скандал... — озабоченно произнесла я.

Нет, конечно, я помнила, что чёрный пиар — это тоже пиар, но вовсе не такой истории мне хотелось перед выпуском собственного журнала.

— Может, повезёт и газеты не заинтересуются? — ободряюще предположила Александра.

— Они ещё и выставят этого подлеца героем, — мрачно процедил Урусов. — Выросший в приюте сирота, лишённый наследства, попытался восстановить справедливость, — скривился он.

Я не сдержала смешка. Да. Кто-то увидит мою историю с этой стороны.

— Но сейчас гадать бесполезно. Будем действовать по обстоятельствам, — сказала я и посмотрела на Александру. — Боюсь, поездку для осмотра оборудования придётся перенести на завтра. Я бы хотела уладить все формальности сегодня. Пойду сама в полицию, пусть допрашивают.

— Составлю вам компанию, — заявил Урусов.

— Мои интересы может представлять и Николай.

— А я ведь тоже пострадал, Вера Дмитриевна, вот в чём загвоздка, — и он выразительным жестом обвёл своё избитое лицо. Впрочем, костяшки на правой ладони у него были не менее избитыми. — Так что поеду как потерпевшая сторона.

Кажется, он почувствовал, что я намерена сбежать.

Пришлось улыбнуться и кивнуть.

Правильно, пусть ещё больше людей увидят нас вместе. Лилиане ведь уже точно донесли о ночных приключениях Урусова. Так почему бы не подлить масла в огонь?..

Князь давил, а я ненавидела это. Поэтому остаток разговора просидела напряжённая, как на иголках. Теперь не могла, когда меня принуждали.

Стоило проводить сперва Александру, а потом и Субботина, которого Урусов едва сам не вытолкал из моей квартиры, я повернулась к мужчине, скрестив руки на груди. Он стоял у окна уже в гостиной и с любопытством осматривался.

— Вам лучше отправиться домой. Привести себя в порядок и поехать в полицию завтра.

— Но ты уже отослала Николая, — парировал он. — Хочешь общаться с полицмейстерами одна?

— Я не хочу головной боли в виде твоей безумной невесты, — произнесла я раздельно.

Урусов скривился, и на миг мне стало его жаль. Он ведь спас меня, вытащил из чёртового оврага, в котором — я тогда думала — и умру. Половину Москвы ночью на уши поднял. Сам бросился в лес, не стал дожидаться подмоги. И только недавно признался в любви, а я...

— Я же сказал, что отыщу способ прекратить помолвку без особого ущерба, — недовольно бросил он и посмотрел так, что в глазах читалась обида: мол, неужели тебе этого мало?..

— Хорошо, — шумно выдохнув, я заразилась недовольством князя и скрестила на груди руки. — Тогда мы и поговорим обо всем.

— Но ты ведь тоже ко мне не равнодушна, Вера. Признайся в этом хотя бы себе. Ты целовала меня в лесу с не меньшей страстью, чем я тебя... — в голосе Урусова в безумной смеси прозвучали гнев, обида и желание.

— Не равнодушна, — произнесла я легко, чем удивила себя.

Не поддаваться уговорам князя и прогонять его было куда сложнее. Но я понимала, что не хочу таких отношений... пусть между нами и были момента слабости, когда эмоции брали верх над разумом, и мы действовали лишь на инстинктах. Но безумие проходило, и оставалась реальная жизнь, которую не склеишь поцелуем.

И я не хотела, чтобы Урусов разрушал себя и свою карьеру. И ещё сильнее не хотела, чтобы его невеста ополчалась против меня. Впрочем, это, наверное, уже неизбежно...

— Ты даже злишься красиво, Вера, — вдруг хмыкнул Урусов, который всё это время внимательно следил за тем, как я хмурилась, пока думала обо всём. — Хорошо. Я приму твоё « не равнодушна » как победу. Но в полицию одну не отпущу, уж прости. Но и домой съезжу, чтобы привести себя в порядок. Тут ты права. А затем вернусь и заберу тебя, поедем вместе.

Щёлкнув языком, я закатила глаза. Князь бывал порой совершенно невыносим.