Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 22

Глафира всплеснула руками, а затем принялась неистово креститься, когда я вошла в прихожую.

— Барыня! Миленькая! Что приключилось-то?!

Наверное, вид мой и впрямь был недостаточно хорош. Хватка Степана растрепала причёску и верхнюю часть платья, сорвала несколько пуговиц, отчего воротник съехал, а кое-где и вовсе порвался.

— Всё уже в порядке, — коротко отозвалась я.

Выслушивать причитания не осталось сил.

— Подай, пожалуйста, в гостиную чай. И хлеба с маслом.

В спальне я с сожалением осмотрела блузу, которая, кажется, пришла в негодность. Как и юбка: мерзавец Степан умудрился наступить на подол, отчего ткань местами порвалась. Я переоделась в домашнее платье и закуталась в тёплую шаль и вышла в неуютную, прохладную гостиную.

Меня догнала дрожь и страх: запоздалая реакция на нападении. К моменту, как Глафира внесла самовар, а затем поднос, я тряслась, словно зайчика, повстречавший волка. Зуб на зуб не попадал, и я безуспешно обхватывала ладонями плечи, пытаясь согреться.

— Батюшки святы, — вновь всплеснула руками Глафира и поспешно протянула чашку горячего, крепкого чая.

Она топталась рядом с софой, вытирала ладони о запачканный передник и не решалась ничего спросить.

— Я нашла присяжного поверенного. Он займётся делом против меня и Игната, — с блаженством ощутив, как горячий чай разлился по груди и проник в пищевод, я чуть подобрела и решила поделиться с Глашей последними новостями.

— Радость-то какая! — она заулыбалась. — Поди, князя Урусова?

— Откуда ты знаешь князя? — удивилась я, припомнив, что Глафира не в первый раз о нём упоминала.

— Господи помилуй, откуда бы мне Его милость знать? — она не на шутку всполошилась. — Только вот три годка назад, когда брат его меньшой... — Глаша сделала выразительный жест, прижав ладонь к шее, — по Москве долго слухи ходили... али вы запамятовали, барыня?

Пока Глафира три раза стучала по столу и плевала через плечо, я механически кивнула.

— Запамятовала.

Вот, значит, как.

Чай помог согреться и унять дрожь. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Выходка Степана взбудоражила меня и лишила покоя, поэтому из кабинета Игната в гостиную я принесла стопку писем, которые нашла в ящике его стола, решив заняться ими. И вскоре испытала острое разочарование, поскольку ни обратных адресов, ни подписей не было.

Письма отправлялись «до востребования».

Зато нашлись даты: скромно поставленные в уголках пожелтевших страниц. Переписка началась около полугода назад и активно велась вплоть до трагической гибели графини Ожеговой, купившей в лавке мыло. А вот после этого нашлось лишь два коротеньких послания, больше похожих на записки.

« Ваш долг уменьшен вполовину ».

« Не ищите со мной встреч ».

Изящный, мудрёный почерк. Летящий, с многочисленными завитушками и украшениями. Вряд ли он принадлежал какому-нибудь товарищу Игната по купеческой гильдии. Нет, здесь чувствовалось что-то аристократичное, что-то из высшего света. Вполне представляла героя исторического любовного романа, сочинявшего таким почерком своей возлюбленной стихи.

Игнат хранил лишь полученные письма. Очень не хватало содержания отправленных, чтобы сделать какие-либо выводы...

Но покойный Щербаков и его таинственный собеседник явно что-то планировали. Кем бы он ни являлся, он не отличался словоохотливостью. Наверное, пытался себя обезопасить, подозревая, что Игнат сохранит письма...

Вот только почерк выдавал в нём далеко не простого человека.

— Не нужно ли показать это князю Урусову? Вернее, его помощнику Николаю... — задумчиво спросила я у пустоты, пристально изучая конверты.

Почтовое отделение, куда приходили письма, находилось внутри Бульварного кольца: я определила по названию улицы. Неплохо для бедного купца Игната Щербакова... Неспроста они выбрали это место. Или не они, а таинственный собеседник?..

Я решила, что стоит показать стопку Николаю Субботину, которому князь Урусов поручил моё дело. Теперь я меня появилась пусть и призрачная, но надежда на помощь, и я не стану ею пренебрегать.

Я ещё долго просидела в гостиной, прислушиваясь к каждому шороху. Боялась, что Степан окончательно сойдёт с ума и вломится в квартиру...

Мне повезло, что рядом оказались князь Урусов и Артист, хотя появление второго удивило меня куда сильнее, чем первого. Неужто за мной кто-то присматривал? В случайность я не верила.

С бывшим женихом нужно было что-то делать, только вот что? Наверное, он так разозлился из-за хитровских. Выполняя данное мне обещание, они его припугнули, и у мужчины в голове что-то щёлкнуло...

Оказывается, я напрасно ругала Веру и упрекала в безвольности. Трижды жаловалась на женишка, только вот помочь ей никто не захотел. Мерзкие слова городового до сих пор стояли в руках.

« Милые бранятся, только тешатся ».

Ну, конечно.

И с чего Степан так взбесился? Уже сколько времени я здесь провела, а так и не стала даже на шаг ближе к отгадке странного, безумного поведения жениха. Зачем ему сдалась Вера? Злость настолько затмила разум, что он чуть на каторгу себе не заработал. Но от чего злость? Что он потерял?..

Задумчиво рассматривая письма, я решала, куда направиться завтра: к стряпчему или к помощнику князя Урусова. Два места посетить не успею, теперь буду всячески стараться возвращаться домой засветло. Никаких больше прогулок по улицам в сумерках.

Утром я долго набиралась храбрости, чтобы покинуть квартиру. Фантазии рисовали Степана, поджидавшего под дверью; Степана, готового наброситься меня за ближайшим углом; Степана, сжимавшего мне горло...

Но улица меня встретила равнодушием. Никто не шёл за мной по пятам, никто не пытался утянуть в переулок. Тревожась, я постоянно оборачивалась, но не замечала ничего подозрительного. И лишь однажды какой-то бойкий паренёк, обогнав меня, насмешливо крикнул через плечо.

— Барин вам кланяется!

На губах невольно расцвела улыбка. За мной присматривали хитровские. Вот уж воистину у судьбы причудливый узор, кто бы мог подумать... После этого я зашагала быстрее, увереннее. Распрямила спину, подняла голову и перестала оглядываться через каждые пять метров.

Из-за того, что утром задержалась, к конторе князя Урусова я добралась уже в обеденное время. Осознав свою оплошность, я расстроилась, подумав, что никого не застану, но каким же было моё удивление, когда помощник Урусова нашёлся в просторной приёмной.

— Вера Дмитриевна? — он поднялся из-за стола, увидев меня. — Какими судьбами? — спросил, пытаясь скрыть замешательство.

Сегодня его круглые очки показались мне даже больше, чем накануне. А вот волосы были напомажены так же густо, как вчера.

— Добрый день, Николай Андреевич.

— Прошу прощения, — он покраснел, снял очки и принялся вытирать нервным движением выпуклые линзы. — Не ожидал вас увидеть, — и он подслеповато заморгал.

— Я кое-что нашла среди бумаг покойного супруга. Подумала, быть может, вам пригодится. Для дела.

И я передала ему перевязанную бечёвкой стопку писем.

— Игнат вёл с кем-то тайную переписку. Видите, везде пометка «до востребования»? А по датам началась как раз незадолго до трагической смерти графини Ожеговой.

— Хм, — приняв стопку, протянул Николай. — Благодарю, Вера Дмитриевна. Вы правы, это может оказаться... полезным.

Я заметила выразительную паузу, которую он сделал, и с горечью осознала, что помощник князя отнёсся к моим словам несерьёзно.

— Николай? С кем ты говоришь? Прибыла мадам Белякова? — из кабинета раздался голос Урусова.

И спустя мгновение двери отворились, и в проёме показался князь. Увидев меня, он застыл.

— Вера Дмитриевна?..

— Я принесла письма покойного мужа для Николая Андреевича, — поспешно пояснила, испугавшись, что Урусов сочтёт, что я ему навязываюсь.

— Хм, я подумал, с вами вновь что-то приключилось, — весьма нелюбезно и с ощутимой прохладцей отозвался князь.

А ведь мог бы не выходить из кабинета.

Впрочем, профессионал в нём взял верх, и в два шага Урусов подошёл к нам и требовательно спросил.

— Что за письма? От кого?

Николай тут же протянул ему два послания, которые успел вытащить из конвертов.

Почему-то князь всматривался в них, словно держал в руках змею. Когда он заговорил, его голос звенел.

— Как к вам попали письма графа Волынского?