Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 6

Я ожидала увидеть кого-то вроде полицмейстера. Человека за сорок, лысеющего, с брюшком, с каким-нибудь изъяном. И как же сильно я удивилась, выйдя в коридор и встретившись взглядами с высоким, плотно сбитым мужчиной лет тридцати, безукоризненно выбритым, со светлыми напомаженными волосами, уложенными в элегантную прическу.

— Веруша, — улыбнулся он, и мне показалось, посреди глубокого океана я заглянула в пасть акуле. — Не смог сдержаться, прибыл пораньше. Вы же простите меня?

И снова улыбнулся. А меня словно ледяной водой из проруби окатило.

— К-конечно, — совсем непритворно заикнулась, мучительно раздумывая, как мне к нему обращаться. — Проходите, Степан Михайлович, я вам всегда рада. Вы же знаете.

Он едва заметно дернул губами

Вот, значит, как. Он невесту называет Верушей, а она его по имени-отчеству. Судя по отсутствию возражений с его стороны.

Глафира засуетилась, обхаживая гостя, а я мысленно сделала очередную пометку: выяснить, кто еще из прислуги живет в квартире. Соня, которую костерила Глаша за отсутствие пирожков, была, вероятно, кухаркой. Есть ли кроме нее? И какие еще родственники остались у Веры. Да и у муженька.

Направляясь в сопровождении жениха в гостиную, я все пыталась понять, мог ли этот Степан иметь к смерти Веры какое-либо отношение? Казалось бы, глупо убивать невесту. Но я же не знала, что произошло накануне. Может, они поссорились? Вера взбрыкнула, наговорила гадостей, отказалась замуж выходить? Но в таком случае, зачем бы он явился нынче? Да еще и делал вид, словно ничего не случилось?..

Я уже не знала, болела ли голова от вопросов или от похмелья.

Но это хороший вопрос, зачем Степан Михайлович пришел. Квартира Веры мало подходила для нежных свиданий, на меня царившие вокруг упадок и уныние действовали удручающе.

Едва мы вошли в гостиную, властным жестом мужчина велел Глафире уйти. Я даже не успела ее окликнуть, я-то хотела ее оставить, чтобы не находиться с женихом наедине. Дверь еще не закрылась за Глашей, а Степан повернулся ко мне и вытащил из внутреннего кармана сюртука сложенный лист.

— Вот, Вера, прошение мое удовлетворили.

Я не спешила протягивать руку, задержалась взглядом на его одежде. Глафира сказала, что он был купцом, но выглядел как заправский денди и носил добротный, элегантный костюм: сюртук, жилет, белоснежную рубашку и шейный платок. Степан прибыл в перчатках, и только трости не хватало для завершения образа.

— Ну? — поторопил он меня, и в голосе прорезались недовольные, грубые нотки.

Я забрала лист у него из рук и принялась читать.

— Ты не рада? — еще более недовольно спросил Степан, и мне захотелось на него шикнуть, чтобы не мешал читать.

Я скользила взглядом по мудреным, запутанным строчкам. Прошение, о котором говорил жених, являлось прошением о браке с Верой Дмитриевной Щербаковой. И именно оно и было удовлетворено.

— Мы можем пожениться уже завтра, — сказал Степан.

Он упрекал Веру, но и сам не звучал одуревшим от счастья женихом.

— Так скоро?.. — тихо выдохнула я.

— Что значит «так скоро»?

Мужчина стремительно переместился ближе ко мне на несколько шагов. У него была такая неприятная, давящая аура, что захотелось попятиться и втянуть голову в плечи. Лишь огромным усилием воли я заставила себя остаться на месте.

— Сорок положенных дней траура истекли, к чему еще тянуть? Теперь даже духовники ни в чем нас не упрекнут, — голос Степана прозвучал прямо над моей головой.

Я вскинула взгляд: он смотрел, прищурившись, как на букашку. Снисходительно — ласково, но так, словно без раздумий прихлопнул бы тапкой надоевшее насекомое.

Наверное, молчание ему не понравилось, потому как лицо мужчины потемнело, и сильными пальцами он до боли сжал мой локоть, дернув на себя — так, что я едва не упала ему на грудь.

— Или ты забыла наши договоренности, дорогая? Решила покрутить хвостом? И не надейся, что получится! Выйдешь за меня как миленькая, и точка.

Он склонился, приблизил свое лицо к моему. Его глаза пылали каким-то дикой, безудержной злобой.

— Отпустите меня. Останутся синяки, — потребовала я, едва разжимая губы, чтобы он не услышал, как мои зубы стучали от страха.

— Какая разница? — хмыкнул он. — Твои руки буду видеть лишь я. А синяки послужат напоминанием. Чтобы знала свое место.

Много всего крутилось на языке. Пришлось прикусить его и повернуть лицо в сторону, чтобы не смотреть на Степана.

— Вот и славно, — сказал мужчина спустя несколько минут, все это время продолжая сжимать мой локоть словно в тисках. — Завтра венчаться мы, конечно, не станем. Но не потому, что ты себе что-то надумала. Я буду занят, должен ненадолго уехать из города. Вернусь в воскресенье, а в понедельник пойдешь под венец как миленькая. Все ясно?

— Ясно, — коротко выдохнула я, когда он усилил хватку.

— Вот и молодец, Веруша. Ну, не скучай. Скоро свидимся.

Жених склонился, поцеловал меня в лоб и, насвистывая веселый мотивчик, шагнул к двери. Я молча проводила его взглядом и хрустнула пальцами. Нужно придумать, как от него избавиться к понедельнику.