Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки

Глава 54

Князь Урусов

Пока мы тряслись в экипаже, направляясь к Хитровке — телеграмма в Тверь уже была благополучно отправлена — я думал, не следует ли навестить невесту и выяснить, не имеет ли она отношения к случившемуся. Если бы только можно было разорваться и присутствовать в двух местах одновременно.

Из экипажа мы вышли за пару улиц до начала Хитровки и немного прошли пешком. Я не хотел рисковать кучером и лошадьми. Их могли украсть, его — ограбить и ударить по голове. А ночь только начиналась, и нам многое нужно было успеть сделать.

Давыдов упрямо шагал рядом и хмуро оглядывался, постоянно поправляя воротник плаща.

— Что за отбросы… — скривился он, когда мы проходили мимо мадмуазелей, предлагавших вполне определённые услуги.

— Говори тише, — велел я сквозь зубы. — Не хватало ещё сейчас нарваться на их «кота»*.

Михаил бросил на меня странный взгляд, но я не стал пояснять.

Хитровка встретила нас густым запахом дыма, кислого пива и человеческого пота. Узкие переулки, облупившиеся дома, чёрные дыры подворотен — всё это было привычным пейзажем московского дна. В резком свете керосиновых фонарей мелькали лица. Слышались глухие окрики, женский смех, гулкие шаги по деревянным настилам.

Мы проходили всё глубже в хитровские переулки. Давыдов, нервно косясь по сторонам, всё плотнее закутывался в плащ, а я лишь прибавлял шагу.

— Куда мы, собственно, идём? — спросил он, когда впереди мелькнул красноватый отсвет фонаря и донёсся гулкий звон посуды.

Я криво усмехнулся.

— В «Каторгу».

— В каторгу?!

— В трактир, — пояснил я сухо. — Но, по сути, ты не так уж ошибся. Там сидят такие же ссыльные и каторжные, только беглые или условные.

Я вспомнил, как впервые оказался там по делу: дверь, из которой валил пар, гул голосов, хриплая гармошка, перемежаемая женским визгом. И всё это сопровождалось сдавленными воплями, когда в углу очередные отчаянные с ножами в руках выясняли, кто сегодня не попадёт домой.

Мы свернули к невзрачному одноэтажному строению. Дверь приоткрылась, и в лицо дохнуло перегаром, жаром, дымом. Внутри кто-то тянул дикую песню, перебиваемую хохотом и звоном бьющейся посуды.

— Чёрт возьми… — пробормотал Давыдов, морщась. — Ты уверен, что нам сюда?

— Уверен.

Я толкнул дверь и вошёл первым, чувствуя на себе десятки взглядов. Каторжане, воры и налётчики, «коты» с марухами*, фраера... Так и представлял выпуск утренней газеты, если бы, на свою беду, здесь нашёлся газетчик. Только вот такие в подобных заведениях не задерживалась, так что я мог быть спокое.

Я шагал уверенно, не останавливаясь и не смотря по сторонам. Нашёл свободный стол у стены и шумно, вальяжно опустился на лавку, ударил ладонью по столешнице. Давыдов повторил в точности и небрежным движением скинул плащ. Вот и хорошо. Быстро привык и втянулся.

Не успели мы обменяться ни словом, как рядом возник долговязый парень в коротком пиджачке. Лицо худое, глаза прищурены, в уголках рта застыла ухмылка.

— Господа, — протянул он, — по адресу ли пожаловали? Тут у нас не гостиница.

Я посмотрел на него.

— Я князь Урусов, слышал о таком?

Незнакомец растянул тонкие губы в оскале. Он облокотился на стол, почти нависая надо мной, и сказал с издёвкой.

— Ты уж прости, добрый человек, но нынче князей как грязи развелось.

— Если сам не знаешь, иди спроси у умных людей, а не рожу криви, пока по башке не стукнули.

Долговязый прищурился, и ухмылка у него стала жёстче.

— Про Язуское дело слышал? — спросил, не дав ему договорить. — Я их всех защищал. Так что ступай и скажи, что князь Урусов ищет Барина. По делу. Срочно.

Парнишка моргнул, и улыбка сползла с его лица.

— Слыхал… — буркнул он уже совсем другим тоном. — Тогда ясно. Извиняй, не признал сразу.

Он даже прижал кепку к груди и добавил шёпотом.

— Я мигом Барина позову.

Сунув руки в карманы, он растворился в дыму и гвалте.

Давыдов наклонился ко мне, не отрывая взгляда от его спины.

— Что за «яузское дело»?

— Потом, — коротко ответил я.

Вера была полна загадок. Ладно я, присяжный поверенный, общался и знаю хитровский сброд. Но она?..

Долго нас ждать не заставили. Не прошло и нескольких минут, как к столу подошли сразу трое. У одного из-под сдвинутого набекрень котелка выглядывала лысина, он был одет в тёмно-зелёный сюртук с длинными полами, а в руках вертел трость с набалдашником. За ним шёл мужчина помоложе в узких брюках с лампасами, бархатном пиджаке цвета тёмного вина и с пёстрой косынкой на шее. Он лениво покусывал щепку, но глаза у него бегали по сторонам, точно у ястреба, высматривающего добычу. Позади них шагал третий — плечистый детина с бритым затылком и шрамом на щеке. На нём был грубый кафтан, подпоясанный ремнём.

Они остановились у нашего стола. Лысый слегка приподнял котелок, будто шутливо приветствуя, и склонил голову на бок.

— Ну-с… князь Урусов?

Какие у него и Веры могли быть дела? Откуда они знакомы? И стал бы он присылать ей карточку, чтобы назначить встречу? Пусть простенькую, но такой человек, как барин, скорее отправил бы кого-нибудь с устным приглашением.

Я кивнул.

— И что ж привело тебя в «Каторгу»? — прищурился он.

Я наклонился чуть вперёд и сказал прямо.

— Вера Дмитриевна Щербакова. Её похитили. Слышал ты о такой?

Лысый перестал крутить трость и посмотрел на меня так, будто хотел убедиться, не ослышался ли. Потом хмыкнул.

— Князь… ты что, ума лишился? Сюда, на Хитровку, заявился с такими словами? Да ты хоть понимаешь, где сидишь?

— Понимаю, — спокойно ответил я. — Иначе бы не пришёл.

Он прищурился сильнее.

— А жизнь тебе, значит, надоела? Здесь ведь и князья дохнут так же, как фраера.

— Жизнь мне дорога, — сказал я ровно. — Но дороже её сейчас — найти ту женщину. Так что хватит играть словами, Барин. Знаешь ли ты Веру Дмитриевну?

Давыдов, сидевший рядом, сжал кулаки под столом. Я почувствовал, как он напрягся, готовый от любого движения схватиться за нож или бутылку. Но я смотрел только на Барина.

Тот помолчал, потом медленно усмехнулся.

— Видать, сильно тебе надо, раз в нашу дыру полез.

Он постучал набалдашником по столу.

— Может, и слышал я о ней. Добрая она ба... женщина.

Я прищурился и перевёл взгляд на его спутников. Тогда в переулке было темно, и я не успел толком рассмотреть щеголя, который также бросился помогать Вере, но теперь был полностью убеждён, что он и мужчина с пёстрым платком на шее — один и тот же человек.

— Ты же был в переулке, когда на Веру Дмитриевну набросился бывший жених Степан, — утвердительно сказал я, не отводя взгляда от разодетого спутника Барина.

Тот, рисуясь, вскинул брови и покачал головой.

— Ты меня с кем-то спутал, князь.

— Нет, — я не стал обращать внимания на показную браваду. — Я тебя помню.

Тяжёлый вздох Барина прервал наш разговор.

— Некогда мне долго лясы точить. Говори, князь, чего хочешь. Или ты думаешь, что я её умыкнул? — и он хохотнул, а следом засмеялись и его спутники. — Тогда ты действительно дурак, что просто так ко мне заявился.

— А с кем мне нужно было заявиться? С фараонами?* И что бы я тогда узнал?

При упоминании полицейских и городовых, которых в Хитровке именовали фараонами, выражения лиц у всех стали кислыми, а к нам обернулось несколько человек. Находиться в «Каторге» стало в несколько раз неуютнее.

Барин, прищурившись, постучал тростью по полу.

— Если бы не Яузское дело, даже слушать тебя не стал. Но мы твою помощь не забудем, так что прямо тебе скажу: Веру я не трогал, хоть и присматривали за ней мои ребята. Пока не переехала, уж шибко мне её новый дом не по сердцу.

Ну, ещё бы. К нему хитровских за версту не пустили бы городовые и те самые «фараоны».

— А ты чего решил, что я при делах? — спросил Барин вроде бы небрежно, но и в голосе, и во взгляде проступило любопытство.

Он говорил так, что я ему сразу поверил. Ложь я давно научился распознавать, и сейчас я знал точно, что он не лгал. Может, хитрил где-то или увиливал, но к похищению Веры никакого отношения не имел.

Не став медлить, я вытащил из внутреннего кармана карточку и протянул ему. С недоверием покрутив её в руках, Барин широко хмыкнул.

— Ты думал, это я ей прислал? — он расхохотался, запрокинув голову, и ударил щеголя с пёстрым платком по плечу.

— Ты погляди, Артист, Его милость как хорошо обо мне думает!

Поймав напряжённый взгляд Давыдова, который всё время молчал, я мотнул головой. Уходить было рано.

— Уж я бы ваши писульки отправлять не стал. К женщине, князь, надобно приезжать с шиком, с лоском. На конке с охапкой цветов да с цацками и с собольком в придачу.

А ещё с медведем на цепи и цыганским хором, — мрачно подумал я.

Барин же не отдавал карточку, всё крутил её между пальцами.

— Когда Вера пропала? — спросил он как-то серьёзно, понизив голос.

— Вечером сегодня. В экипаж затолкали и увезли.

— В экип-а-а-аж? — удивлённо протянул Барин. — Так что ты, мил человек, ко мне пришёл, а не к фараонам? У них сейчас каждый извозчик на перечёт, — и он так глумливо усмехнулся, что мне показалось, он знает больше, чем говорит.

— В полицию пошёл мой помощник, нам известны последние цифры номера, это два и пять.

Барин и щеголь с пёстрым платком на шее многозначительно переглянулись, и я понял, что чутьё меня не подвело.

— Ты что-то слышал? Номера перебиты? Или экипаж украден был? — я подался вперёд.

Оба молчали, тянули время и набивали себе цену. Я не знал, что могу им предложить: деньги сочтут оскорблением, как и пустые обещания.

— Если поможешь отыскать Веру, я буду у тебя в долгу, — посмотрел я в глаза вору и, вероятно, каторжанину в прошлом.

Барин развязно присвистнул, его спутник изобразил удивление, а мне захотелось ударить обоих, так сильно я устал от этого представления.

— Да не далее как утром человечек один проигрался в карты, до подштанников его раздели, уж прости, князь, за фамильярность. Он лошадок своих с пролёткой поставил и их спустил. Вытолкали его взашей на площадь, а что дальше с нии было — не ведаю уж.

Волнение затопило меня с головой. Усилием воли я ему не поддался, нарочито медленно кивнул, стараясь контролировать малейший жест.

— Говори дальше, — сдержанно сказал сквозь зубы.

Барин хмыкнул.

— Да что говорить-то?

— Кому он проиграл в карты?

Мужчина выдержал длинную, поистине театральную паузу, а потом ответил насмешливо.

— Так Борьке-Кузнецу.

_______________

* Кот – сутенёр.

* Маруха — это слово из уголовного жаргона, означающее женщину, девушку, подругу или любовницу (часто связанную с криминальным миром).

А все эти увлекательные подробности жизни Хитровки я почерпнула из великолепной книги Владимира Гиляровского "Москва и москвичи". :))