Падение

21. Помутнение

После сражения Девятый, получив пятнадцать крупных селенитов и кинжал, направился обратно на постоялый двор. На этот раз ему было совсем не до девушек. Порез, что нанесла ему та женщина, сильно ныл. Голова шла кругом, и у него возникло странное ощущение, словно лезвие ее меча было смазано чем-то. И нужно было как можно скорее добраться, чтобы намазать спину одной из мазей, что он забрал у убитого торговца.

Повозчик оказался лихим и доставил его быстро. Но Девятый уже чувствовал себя совсем паршиво. Взмок, в глазах стояла муть, и очень хотелось пить. Он дошел до комнаты и открыл ее, едва не упав прямо у двери.

Словно из-под воды услышал голос Адены, но не смог разобрать, что она сказала. Она помогла ему дойти до кровати.

— Мазь. Намажь порез, — сказал он и, приложив усилие, стянул с себя рубашку. Понял, что руки, как и ноги, очень сильно ослабли. Стянув сапоги, он забрался на кровать и лег на живот, повернув голову на бок. Ощутил рукой, как Адена присела рядом, и прикрыл глаза. Голова шла кругом, и перед глазами стал проплывать дикий хоровод разных образов. Он перестал ощущать собственное тело, но это уже не волновало его. Лишь образы, мелькающие в сознании, казались невероятно ценны.

Он увидел потрепанный грязный подол платья матери и ее босые ноги. Как они волочатся расслабленно по земле, словно ее кто-то тащит. Кругом бегают и кричат какие-то люди, и слышен лязг оружия. Ноги матери все больше отдаляются от него и исчезают за каменной постройкой, но невозможно разобрать, что это, дом или просто ограда. И вдруг все умолкают, и вот он уже окружен кучей детей, в основном мальчиков. У всех большие испуганные заплаканные глаза. Все жмутся друг к другу.

Рядом мутное лицо другого мальчика, он такой же бледный и темноволосый, так же сильно напуган и что-то говорит. Девятый не видит его лица и не может разобрать речь. Но знает точно, что это Лутас, они с ним слишком похожи были еще с детства. И их часто принимали за братьев. Кругом свистят плети, слышен детский плач, и страх становится еще сильнее. И вот они уже бьют друг друга. Бьют по лицу до крови, зная, что если не будут, то побьют их самих еще сильнее. Но вдруг темнеет, и наступает тишина, словно тьма поглощает всё вокруг. И где-то впереди раздается слабый женский голос. Очень знакомый и даже немного различимый. Он становится всё ближе, и в темноте образуется свет, который быстро расширяется.

— Девятый. Девятый, прошу, очнись, — слышится глухой женский голос.

Мама?.. Нет. Мама назвала его Вирий. И он был Вирием до момента, пока не сбежал, убив своего хозяина…

— Девятый… прошу, — сдавленно, но уже более четко звучит голос, и он ощущает нежное прикосновение пальцев ко лбу. Как материнское, только более робкое. Зрение наконец возвращается, и он видит перед лицом женскую руку со светлой кожей. Пальцы мелко подрагивают, но вновь касаются его лба и нежно проводят по волосам до самого затылка.

— Как же я без тебя смогу дойти? Ты мне нужен. Пожалуйста, очнись, — тихо прозвучал голос, и он наконец понял, чей он. Постепенно начал ощущать не только голову, но и все остальные части своего тела.

— Я в норме, — прошептал он, когда сознание полностью прояснилось. И, приложив усилие, перелег на бок. Увидел, как Адена, сидя рядом, с заплаканными, переполненными тревогой глазами, смотрит на него.

— Точно в норме? Ты чуть не упал, когда вошел. Потом потерял сознание и бредил. Что-то говорил и был весь мокрый и горячий, — сказала она.

Девятый скривил губы и отвел глаза, не в силах смотреть ей в лицо. Он вдруг ощутил себя слабым. Почувствовал, словно подвел или даже разочаровал ее. Оказался недостаточно ловким и подставился под удар. Получить такую позорную рану мог только паршивый боец.

— Да, — сказал он и попытался встать. Но Адена поймала его за запястье.

— Позволь еще намажу. Вдруг этого недостаточно, — сказала она. Он шумно выдохнул, ощущая раздражение. Она словно изо всех сил пыталась дать понять ему, что он ошибся и подвел. Не справился с заданием.

— Нет, — холодно сказал он и высвободился. Встал с кровати и направился в ванную, желая умыться и оглядеть спину.

Зайдя в нее, подошел к медной пластине и посмотрел через плечо на отражение своей спины. Увидел на ней свежий бордовый порез, который тянулся от плеча к ребрам. Взгляд невольно забегал по другим шрамам. Тем, что были высечены плетью и выбиты палками. Вся спина была изуродована ими. На миг глаза Девятого потемнели от ярости, ведь в голове мелькнули болезненные воспоминания. Он цыкнул и пошел к ванне, наполненной водой. Небрежно помыл голову, подмышки и грудь. Наспех вытерся и вышел обратно в комнату. Увидел Адену, сидящую на кровати, прислонившуюся спиной к стене. Она поджала колени к груди, скрывая ноги под пышным мерцающим платьем.

Девятый неосознанно скривил губы от досады, когда их взгляды встретились. Он вновь ощутил стыд вперемешку с гневом на самого себя. Он отвел глаза в сторону стола и увидел на нем мешок, что дал ему старик Фир, и кинжал. Спешно подошел к нему и раскрыл. Облегченно вздохнул, увидев, что все камни на месте. Неспешно завязал мешок и устремил взгляд на кинжал. У самого же все внимание было приковано к Адене, что сидела сбоку. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Девятый, наконец, преодолевая себя, твердо произнес:

— Я не должен был позволять себя ранить. Я допустил ошибку, как боец, и признаю это. В следующем бою такого не повторится.

Он устремил серьезный взгляд на Адену. Ее лицо вытянулось, и она быстро встала с кровати и подошла к нему.

— Давай найдем другой способ. Продадим одежду. Или попробуем заработать на ставках. Я больше не хочу, чтобы ты рисковал жизнью, — отчаянно сказала она, глядя ему в глаза.

Девятый стиснул зубы. Каждое сказанное ею слово неприятно било по самолюбию.

— Думаешь, на одежде и ставках можно достаточно заработать? Не будь такой наивной. Нам этого даже на следующий уровень пройти не хватит, — с раздражением ответил он. Адена замерла, и Девятый нахмурился, чувствуя, что был слишком резок.

— Я… просто думаю, что этот риск не стоит того, — сдавленно сказала она. Но Девятый не хотел видеть ее лицо и отвернулся к столу. Снова открыл мешок и начал разглядывать селенит, делая занятой вид.

— Я просто был слишком расслаблен, а противник оказался подлым. Он лишь слегка задел меня, но лезвие было отравлено. В следующем бою я буду биться в полную силу и больше не позволю себе расслабиться, — твердо сказал он.

Со стороны Адены послышался рваный выдох.

— …Поступай как знаешь, — сказала она и быстро скрылась за дверью ванной.

Девятый глубоко вздохнул и закрыл мешок. Неторопливо отнес его за кровать и переложил все камни к остальным. Сам пошел к кровати и лег на нее, решив, что будет хорошо еще немного отдохнуть. Когда он услышал возню из ванной и понял, что Адена собирается выходить, притворился спящим.

До самого ужина они не обмолвились ни словечком. Выспавшись, Девятый встал и начал затачивать клинок. Адена молча сидела на кровати, словно думая о своем. В комнате царила мрачная и напряженная обстановка. В воздухе висела недосказанность. Наконец им принесли еду и послание.

— Господину Бесу от господина Фира, — сказала девушка.

— Это мне, — отозвался Девятый и забрал сверток кожи, обмотанный веревкой. Он сел за стол напротив Адены и развернул послание.

«Я договорился о следующей игре. Она состоится через три потемнения, считая сегодняшнее. Приз победителя — пятьдесят крупных селенитов. За тобой подъедет мой экипаж. Отказ не принимается. Фир».

На лице Девятого мелькнула сдержанная, но победная улыбка, и он неосознанно взглянул на Адену, желая поделиться с ней. Но она с беспокойством смотрела на него, и радость мгновенно ускользнула. Девятый принял равнодушный вид.

— Игра состоится, и отказ не принимается. Она пройдет через три потемнения. Победитель получит пятьдесят крупных селенитов.

Глаза Адены расширились, и она побледнела.

— Это значит, что там будет еще опаснее, — выдохнула она.

— Ну и что? Меня опасность не страшит, — сказал Девятый и приступил к еде.

— А меня страшит. Зачем так рисковать понапрасну? Я… не хочу, чтобы ты ходил туда, — сказала она. Девятый поднял глаза, вновь начав ощущать непонятную злость. Вместо радости, что всё так хорошо и удачно складывается, Адена намекает на то, что он не справится. Не верит в его силу и думает, что он проиграет. Словно напрочь забыла о том, через сколько препятствий он уже провел ее. Но одна рана будто перечеркнула всё, и она теперь думает, что он… слаб и жалок.

— Понапрасну? — холодно спросил он. — А зачем тогда мне вообще возиться с тобой? Разве это для меня не тот же самый риск, а то еще хуже?

Адена застыла. Ее глаза и нос покраснели.

— Если хочешь, чтобы я провел тебя наверх, разве ты не должна доверять мне полностью? Если не можешь сделать это, то откажись от меня и найди себе другого сопровождающего. Я уверен, желающие будут, — отчеканил он. На миг повисла тишина. Девятый ощущал звучное биение своего сердца, но старался сохранять спокойствие. — Я был одним из лучших в своем отряде. Если для тебя это пустые слова, то дальше нам не по пути.

Девятый продолжил есть, но у самого внутри все бурлило от чувств. Почему его это так задело? Откуда эти глупые мысли и чувства? Почему его должны вообще волновать слова какой-то девицы…

— Нет, совсем не пустые. Ты уже не раз доказал мне, что справишься со всем. Ты спасал мою жизнь… Именно поэтому я… так беспокоюсь, что с тобой может что-то случиться, — неожиданно сдавленно произнесла Адена.

Девятый поднял глаза. Адена с отчаянием смотрела на него.

— Я просто хочу пройти этот путь именно с тобой. Как раз потому, что успела сблизиться и довериться тебе. И меня сильно страшит мысль о том, что… с тобой может что-то случиться, — произнесла она, глядя ему в глаза.

Сердце Девятого странно екнуло. Грудь обдало жаром, и стало сложно смотреть Адене в глаза. Он опустил взгляд на еду и зачерпнул кушанья в ложку.

— Хорошо, — сказал он невозмутимо, при этом чувствуя, как непривычно звучно бьется сердце. — Тогда я добуду нам эти пятьдесят селенитов, и мы пойдем дальше.

— …Хорошо, — сказала Адена и последовала его примеру.

После трапезы Девятый покинул комнату, решив пройтись по городу. Хотелось побыть одному и обдумать то, что случилось. Он ощущал себя так, словно на него нашло помутнение. Повел себя глупо и несдержанно. Прежде он никогда себе не позволял подобного. Нужно было всё хорошенько обдумать. Возможно, это было всего лишь действие яда. Хотелось верить в это, но… Подобное произошло уже не в первый раз. Возле пещеры они тоже поссорились, хоть и не настолько явно.

Девятый глубоко вздохнул и еле заметно скривил губы. Ему следует как можно скорее избавиться от этого глупого наваждения и вернуться к прежнему холодному рассудку, тогда всё будет в порядке.

— Господин! К нам прибыл вестник с седьмого уровня с печальными новостями! — сказал прислужник, войдя в зал и низко поклонившись. Дамы, облепившие короля и кормившие его вкусностями, мигом отступили и разошлись по диванчикам. Король приосанился и принял важный вид.

— Говори.

— Господина Клемита жестоко убили.

Король прищурился, словно пытался вспомнить, кто это, но так и не смог.

— Напомни-ка, кто этот господин, и сообщи, как был убит, — махнул рукой король, устав думать.

— Главный жрец храма покровителя подземного царства на седьмом уровне.

— А-а, он. Вспомнил. Ясно, — блеснув глазами, сказал король. — Давай сразу к интересному? Как его убили?

— Ему перерезали горло, господин, а затем удалили половые органы, — сказал прислужник.

На весь зал раздался хохот короля. Он откинулся на трон и задергал ногами, словно ребенок.

— Вот умора! Настоящая умора, не иначе! Самый распутный жрец запомнится как зарезанный евнух! Какая веселая комедия! Такой юмор мне по душе! Ах-ха-ха! Кто учинил такое с нашим уважаемым мужем?

— Предположительно, одна из его свежекупленных девиц вместе с нанятым головорезом.

— Ха-ха-ха-ха! Сейчас я сдохну со смеху! Неужто ревнивая попалась?! Вот не повезло ему! Бедолага! А-ха-ха!

Дамы захохотали вместе с ним.

— Ох, потеха, — протерев слезы и наконец успокоившись, сказал король. — Мне-то что до этого?

— Это был ответ короля с седьмого уровня. Он велел добавить, что большинство господ, в связи с трауром, не смогут явиться на игру «Спаси даму или умри», которая состоится после третьего потемнения. Попросил понимания и прощения за отказ.

— Вот оно что, — отмахнулся король. — Ну, коль так, передай им, что мы всё понимаем и им незачем беспокоиться. На этом всё.

Едва прислужник вышел, король оглядел дам и улыбнулся.

— Возомнили себя значимыми гостями! Мерзкие синюшники, меня от одного их вида мутит! — брезгливо сказал он, а после радостно добавил: — Значимые гости придут с верхних уровней, да, дорогие? И мы встретим их со всеми почестями!

— Да, господин, — дамы снова поспешили к нему и окружили со всех сторон.