Падение

26. Заточение

— Ну, вроде бы всё хорошо. Чистый и здоровый, да? — послышался приглушенный женский веселый голос. И после паузы всё тот же голос продолжил шутливо: — Да, Тиси, чист и совершенно здоров. Дорогая Тисифония, вы верно говорите, здоров и пленительно красив. Только взгляните на эту достопримечательность, будоражит воображение, не правда ли? Верно, давно мы с вами на такую красоту не натыкались. Да, Тиси, и не ласкали тоже. Точно… Непонятно мне только одно, милейшая Тиси, как можно было такую красоту шрамами портить? Похоже, бедолагу пороли нещадно с самого детства. Похоже… Но шрамы ничуть не портят его мужской красоты, госпожа Тиси. Согласна с вами безоговорочно.

Лутас, ощутив нежные прикосновения к животу, наконец вяло открыл глаза. Даже приглушенный свет резанул их, и пришлось проморгаться. И он увидел стоящую перед собой на коленях незнакомую щуплую девицу. Ее большие светлые глаза тут же уставились на него.

— Проснулся. А я уже успела обработать тебе рану от болта. Повезло тебе, что Алекта такая искусная арбалетчица. Ни кость не задела, ни орган важный.

— М-м, — Лутас попытался встать и спросить, что происходит и где он, но ему помешали кляп и кандалы. Руки были подняты вверх, скованные кандалами с цепью, и привязаны к крюку. Лутас устремил взгляд к своим ногам, но вытаращил глаза от неожиданности. Его тело было унизительно обнажено. Рубашка распахнута и штаны с портками спущены до самых колен. Жгучий стыд охватил его, и он попытался дернуть ногами, но и те были скованы кандалами и прицеплены к крюку. Его тело находилось в сидячем положении, и под попой было постелено что-то мягкое. Он с досадой предположил, что это может быть его сшитый на заказ роскошный жакет, и, взглянув, убедился в этом.

По щеке неожиданно прилетела легкая пощечина, от чего Лутас содрогнулся и злобно зыркнул на девицу. Желая взглядом показать ей, что если он выберется, ее ждет страшная смерть. Но она лишь игриво улыбнулась. И вновь коснулась ладонью его торса. Лутас напрягся и, затаив дыхание, впился взглядом в ее серую, тощую, местами покрытую сыпью ручонку. Все его нутро сжалось от ощущения униженности.

— Ой, когда напрягаешься, выглядишь еще красивее, — прошептала девица и повела руку ниже, поглаживая кожу.

— М-м! М-м! — Лутас устремил взгляд на ее лицо и начал ерзать, чтоб стряхнуть ее руку. Но девица резко перекинула через него ногу, всколыхнув длинной юбкой, и присела попой на его бедра. Он вдруг в ужасе осознал, что она собралась надругаться над ним. Очень захотелось начать ругаться, отшвырнуть ее от себя и перерезать девке глотку. Как эта грязная, больная, без статусная шлюха вообще посмела подышать на него, не говоря уже об остальном?!

Об этом он и думать не хотел, а уж тем более принимать. Но почувствовал, как ее палец ткнул ему в пупок. Все внутри замерло, и он вытаращился на ее руку. К паху постыдно стала приливать кровь. Пальцы девицы провели по линии черных волос, что тянулась до самого члена, словно игрались с ними.

— М-м-м, — от досады простонал Лутас, понимая, что находится в безвыходном положении. И, не желая видеть, как его мучительно унижают, отвёл глаза в сторону. Ощутил, как нежные женские пальцы коснулись члена. Начали слишком виртуозно ласкать головку и ствол, будто для этой девицы это уже не впервой, в чём у Лутаса не осталось сомнений. Он точно попал в лапы грязной подлой шлюхи!

И если его воинская душа держалась стойко и несокрушимо, то мужское начало сдалось быстро и охотно. Тело возбудилось так скоро, что Лутас уже в процессе стремился вычеркнуть этот момент из памяти. Но девица, приласкав член как следует, придвинулась ближе и, прикрывая паскудство подолом юбки и помогая рукой, ввела член в свое мерзкое лоно. Лутас поддался мигу удовольствия и позорно пошло вдохнул носом и дернул бровями.

— Ох, какой ты приятный, — прошептала девица, вызывая внутри еще больше негодования. А затем стала двигать своими тощими ляжками. Лутас даже по ее весу ощущал, какая девица щуплая и бесформенная. Такую и придушить не составит труда. Только выбраться бы, но…

— Ах-ах-ах, — стала тихо постанывать девица, опустив руки на его плечи. Лутас не выдержал и устремил взгляд на ее лицо. Более внимательно оглядев его, все же понял, что выглядит оно миловидно, если не брать в расчет серую кожу и красную сыпь. Он опустил взгляд ниже, желая увидеть ее груди, но девица была полностью одета, в отличие от него. Даже бедра юбкой прикрыла.

Но в следующий миг она неожиданно прислонилась носом к его щеке и стала быстрее двигать бедрами. Разум Лутаса окончательно помутился. Стало так приятно, что захотелось, поддавшись порыву, загрести девицу под себя. Сорвать с нее все одежды и закончить дело в более жарком темпе. Ей явно не хватало силы и прыти двигаться быстрее. Что одновременно томило и опьяняло еще больше.

Девица наконец бесстыдно простонала прямо возле его уха, обдав его горячим дыханием. И Лутас кончил в неё следом, достигнув пика.

Она, охнув, слезла с его члена. Встала и пригладила юбку, возвышаясь над ним. Довольным взглядом окинула его тело, а затем склонилась. Вернула на место его портки, штаны и рубашку, прикрывая срам. И, сидя на корточках, обшарила его карманы.

Лутас недобро глядел на нее, когда она достала сверток с посланием и его платок. Девица раскрыла сверток. Лутас на миг позлорадствовал про себя, ведь какой шлюхе доступно чтение? Читать могут только высокородные и их верные прислужники, да и то не все. Но безродным это дело совершенно недоступно.

— Так тебя Лутас звать? — с улыбкой на лице неожиданно сказала девица. — А меня Тисифония. Можно и Тиси, но я не сильно рада, когда меня так мужчины называют. Горькие воспоминания с этим связаны.

Она опустила глаза обратно на сверток. Лутас, замерев, наблюдал за ней, не понимая, как такое возможно. Быть может, она тоже была чьей-то приближенной прислужницей? На госпожу девица уж точно не тянет. Но вдруг…

— А кто такой Вирий? Неужто тот синий из соседней темницы? — спросила девица. Лутас взглянул в ту же сторону, что и она, и уперся взглядом в соседнюю стену. Сердце ухнуло. В голове мелькнуло две мысли, одна хуже другой. Первая: значит, тот, кого он догонял, совсем рядом, но его в таком положении точно не достать. А вторая… Наверняка он слышал стоны этой шлюхи и обо всем догадался. Стыд прожег до самых пят, и Лутас вновь яростно зыркнул на девицу. Та с подозрительно хитрой улыбкой глазела на него.

— Дорогой Лутас, я сейчас уберу кляп. Но имей в виду, что жив ты будешь до тех пор, пока не надоешь мне. Ну и матери. А потом мы тебя порежем и скормим амфибиям. Поэтому веди себя хорошо. Понял?

Лутос, тяжело дыша носом, очень неохотно кивнул. Девица медленно достала кляп из его рта, и он тут же сжал зубы до скрипа. Она неожиданно прикусила нижнюю губу, оглядев его лицо.

— Всё же, какой же ты красивый, — она бросила взгляд на его грудь, и ее взгляд вдруг помрачнел. — Но, похоже, хозяин у тебя был поганее моего.

Она встала и засунула сверток и платочек в карманы юбки.

— Это я забираю, — сказала она и дошла до решетки темницы. Открыла дверь ключом и вышла. Встав к противоположной стене, дернула за рычаг. Крюки расцепились, освобождая кандалы. Лутас мигом поднялся и подошел к решетке. Исподлобья уставился на девицу, которая легкой поступью подошла к соседней темнице и открыла ее.

— О, и ты уже очнулся, — послышался ее голос, и она скрылась из виду. Лутас замер, жадно вслушиваясь. Услышал, как цепи тихо прогремели и донесся слабый стон.

— Ого, выглядишь совсем худо. Ну хоть не сдох, — сказала девица. — Впрочем, какая мне разница. Хм… Давай посмотрим, что там у тебя в мешке.

— Обезболивающая микстура… Там в банке… Дай, пожалуйста, — донесся слабый и хриплый голос.

Сердце Лутаса заколотилось от восторга. Это он! Это Вирий! Проклятый ублюдок!

Лутас крепко сжал прутья решетки.

— На, пей…

Послышались жадные глотки, бренчание цепей и облегчённый вздох.

— Фу, смотреть на тебя противно. Синюшный, как мертвец, да еще и в сыпи весь… Что вы там снизу жрёте?

— Слизней и водоросли, — уже более четко сказал Вирий.

— …Мерзость какая.

Тут Лутас был полностью с ней согласен. Даже представлять такое не хотел.

— Но у тебя тоже сыпь.

— Так это из-за мяса ящериц. Мы еще детенышей амфибий отлавливаем или добываем их икру. Ну, может, и водоросли тоже влияют, — задумчиво закончила девица. — Всё, с тебя хватит. Остальное дам, только если расскажешь, почему на тебя Лат… Так дай глянуть, забыла. Точно. Лутас! Почему Лутаса отправили за тобой? А ты аж в низы убежал, я ведь верно всё поняла?

Но Вирий стих.

— Имей в виду, если не расскажешь, я заберу все лекарства. Твоя рука начнет медленно гнить, и паразиты отложат в нее личинки. Начнут жрать тебя заживо. А когда совсем завоняешь, мы отрубим твою руку и оставшееся скормим амфибиям.

— …Вы все равно меня убьете. Какая разница, расскажу я или нет?

— Ты, конечно, в плохом состоянии, и нам проще избавиться от тебя, чем лечить. Это верно, ты догадливый. Но… Ты из низов и можешь оказаться полезен, поэтому…

— Он убил отца, — не выдержав, прорычал Лутас. — Отвечай, зачем ты сделал это, ублюдок?

На миг всё стихло.

— …Он не был нашим отцом. Он был нашим хозяином, — послышался из-за стены голос Вирия.

— Он вырастил нас, воспитал, дал статус и хорошую жизнь, о которой мы и не мечтали. Как ты посмел? Как смеешь говорить такое? Девица, выпусти меня. Я его добью прямо здесь, а дальше делайте со мной всё, что хотите, — в порыве сказал Лутас, треснув руками по решетке. — Эй, девица. Выпусти, говорю. Верни мне кинжал. Я убью его. Я должен отомстить за отца.

— Отца?! По его приказу убили твою кровную семью! Почему тогда ты не отомстил ему за них?! — раздался из-за стены повышенный голос Вирия. Но тот, едва выговорив это, громко закашлял и сплюнул.

Лутас, тяжело дыша, сжал прутья до побеления пальцев. Грудную клетку сдавило от боли, а в голове мелькнули очень смутные воспоминания о прошлом, которые он пытался старательно забыть. Забыть лица кровных отца и матери, которым при нем отрубили головы. Забыть лица других мальчиков, которых вместе с ним собрали в кучу. Забыть лицо Вирия — испуганного мальчика с глазами, полными ужаса и слёз. Как они стояли рядом, опасливо оглядываясь по сторонам, боясь сделать лишнее движение…

Всё это было лишь страшным сном. Кошмаром из прошлой жизни, которая была даже не его. Тогда это был не он. Не мог быть он. Это не его прошлое. Его настоящая жизнь началась только после того, как он стал одним из воинов… отца.

— Закрой свой поганый рот и сдохни. Не смей лечить его, поняла? Он заслуживает смерти в муках.

— Так за что ты убил хозяина? — наконец послышался уже серьезный голос девицы.

— Он приказал мне убить младенца… И в этот момент я понял, что я держался за него из-за ненависти, а не из любви.

Лутас застыл. Что это всё значит? Слова Вирия словно эхо повторились в голове. Назойливыми насекомыми завертелись в сознании.

— …Держи свои лекарства и не подыхай пока. Я сообщу обо всем матери, и мы будем решать ваши судьбы.

— Где девушка? — взволнованно прозвучал голос Вирия. Лутас в очередной раз замер, жадно прислушиваясь.

— За нее не беспокойся. В нашей общине все женщины — госпожи. Она теперь под нашей защитой и опекой. Беспокойся о своем здоровье, Вирий. Мы тебя больного долго терпеть не станем, это я тебе могу сказать точно, — сказала девица и возвысила голос: — А тебя, Лутас, ждет тяжелый труд прислужника. Так что береги свой пыл на полезные дела и, быть может, останешься в живых при хорошем поведении.

Лутас стиснул зубы, но больше не позволил эмоциям взять вверх. Услышал бренчание ключей и удаляющиеся шаги. Наступила полная тишина.

Лутасу очень захотелось спросить, что Вирий имел в виду, говоря, что был рядом с отцом из-за ненависти, а не из любви. Но гордость не позволила вымолвить и словечка. Лутасу очень хотелось думать, что это была именно гордость, но… почему-то это больше походило на страх.

Адена наконец открыла глаза и поморщилась от тусклого света. Почувствовала щекой мягкость перины и на миг подумала, что оказалась дома. Но взор уловил движение. Она пригляделась и увидела напротив перекладину, закрепленную к стене и деревянному столбу. На ней, уцепившись ногами, согнув их в коленях, подтягивалась та самая рослая рыжая женщина. Адена перепуганно попятилась назад и прижалась к стене. Неосознанно прикрылась пледом. Женщина, увидев ее, улыбнулась, находясь вниз головой. Уцепилась руками о перекладину, вытащила плавно ноги, повисла на миг, словно красуясь тренированным телом, и наконец спрыгнула на пол.

— Проснулась? Будь аккуратнее. Тиси хоть и перевязала тебе колено, но ты его сильно разодрала, — сказала женщина, подходя к кровати.

— Не подходи, — в панике сказала Адена и огляделась. Помещение напоминало собой небольшую, но достаточно уютную пещеру. По краям была расставлена всякая мебель. Некоторая выглядела роскошно, а другая совсем простенько. По середине пола был расстелен сверкающий ковёр, похожий она видела в комнате Клемита. Всё это разнообразие освещали подвешенные на стены, словно гирлянды, небольшие камушки селенита.

— Не бойся, красавица. Если бы мы хотели причинить тебе вред, точно не стали бы тебя лечить и укладывать в лучшую из своих комнат, — сказала женщина и улыбнулась. — А еще тебя бы сторожила не я.

— …Кто вы? Где мой спутник? Он жив? — спросила Адена с замиранием сердца.

— Жив. И пока будет жить. Быть может, даже подлечим его. Но всё будет зависеть от тебя. Так что надевай свое платье и идем к матери. Она желает поговорить с тобой лично, — сказала женщина и указала взглядом на стул, на котором висела верхняя одежда Адены.

Адена туго сглотнула и быстро слезла с кровати. Хотелось как можно скорее понять, где они и что их ждет. Она наспех оделась и взглянула на женщину.

— Тогда, пожалуйста, отведите меня к ней, — сказала она и про себя обратилась к Солнцеликому, чтобы он помог им выбраться.