Падение

31. Поводок

Тиси смогла напоить Алекту самой сильной из микстур против яда, что у нее была. Хоть она и не была уверена в том, что она подходит, и не опоздала ли с действием. Но это было лучше, чем ничего. Намазала Алекте область желудка и кишечника мазями и очистила полость рта, чтоб убрать остатки яда, если они там были. Сердце Алекты все еще билось, и это был хороший знак, но уверенности в том, что она выживет, у Тиси было мало.

Она проревела так долго, что уже сильно болели глаза.

— Алек, прошу, борись, ты же сильная. Сильнее всех, кого я знаю, — прошептала Тиси, прислонившись лбом к ее плечу. — Мы не родные по крови, но ты стала моей сестрой. Стала для меня подругой и семьей. Без тебя как я буду жить здесь? Прошу, не оставляй меня одну, Алек.

Но в ответ услышала лишь слабое дыхание и биение сердца Алекты. Скривив губы, Тиси поднялась и оглядела ее. Нежно прикрыла ее одеялом и погладила голову.

— Отдыхай. Спи и поправляйся, тебя никто не потревожит, сестренка. А я пойду пока… другие дела улажу, — прошептала она и вяло зашагала к выходу. У двери еще раз оглянулась и скривила губы от горести. Наконец вышла и обратилась к сторожащей.

— Никого кроме матери в мою спальню не впускай. Даже если с мамой придут, всё равно не впускай. Алекте нужен отдых, нечего ходить к ней без толку.

— Поняла, — понимающе сказала женщина.

Тиси кивнула и пошла вперед, к пещере Мегерии. Пока медленно шагала, всё думала, что же ей сказать. Как ей объяснить так, чтобы та поверила?

Но отчего-то в голове ничего годного не складывалось. И Тиси решила просто дать волю чувствам и словам, и всё. Она подошла к сторожащей, что стояла у дверей пещеры Мегерии.

— Она велела никого не впускать.

— Скажи, что это Тиси. Хочет сообщить о здоровье Алекты, — на ходу сообразила Тиси.

— Как она? — тут же взволнованно спросила женщина.

— Прости, но сначала я должна сказать маме.

Женщина понимающе кивнула и наконец пропустила ее. Тиси поблагодарила и вошла вовнутрь.

Мегерия, лежа на кровати, взглянула на нее.

— Мама, что с тобой? — взволнованно спросила Тиси, подбежав к ней. Мегерия присела и вяло улыбнулась.

— Ничего. Просто голова разболелась, милая моя. Лучше скажи, как там Алекта? — стараясь не выглядеть встревоженной, спросила Мегерия. Тиси вздохнула и присела рядом. Помотала головой и устремила взгляд в пол, не в силах смотреть Мегерии в глаза.

— Я сделала всё, что могла. Еще дышит, но… не знаю, — сдавленно сказала она.

Со стороны Мегерии послышался громкий выдох досады.

— …Ясно, — сказала она, и обе замолкли.

— Мама, — наконец решившись, сказала Тиси, взглянув на нее. — Я… кажется, знаю, кто отравил их всех.

Мегерия напряженно замерла, ее взгляд похолодел.

— Кто?

Тиси на миг поджала губы и сжала руками колени, но взгляд все же не отвела.

— …Умберта и ее подруги.

Лицо Мегерии исказилось от гнева. Она резко встала и взглянула на Тиси сверху вниз.

— Этого быть не может. Не ври. Такой клеветы я даже дочери простить не смогу, — в порыве сказала Мегерия. Тиси быстро встала следом.

— Мама, это правда. Просто подумай хорошенько. Всё сходится. Они ходят на вылазки и могли добыть яд. Они стали продвигать в совет своих и сплотились против меня и Алекты, тех, кто всех ближе к тебе. Они…

— Среди погибших была их подруга, Тиси! — повысив голос, гневно сказала Мегерия.

— А ты думаешь, они ради цели не способны отравить свою?

— Нет! Это немыслимо! Они как никто другой придерживаются идеологии нашей общины! Они за то, чтобы женщины были свободны, Тиси! Как, по-твоему, имея такие взгляды, они могли убить одну из своих подруг и соратниц?! В этом нет смысла, если не брать в расчет саму бездушность поступка! Твои слова звучат как желание голословно обвинить тех, кто не устраивает лично тебя и Алекту!

На глаза Тиси навернулись слезы.

— Почему ты веришь этим проходимкам больше, чем тем, кого назвала дочерьми? Выходит, для тебя твоя проклятая идеология важнее… меня и Алекты?

Мегерия застыла. Тиси вытерла слезы, подавленная обидой.

— Они обвинили в этом пленников. И тебе наверняка легче думать, что эти убийства — дело рук тех мужчин. Это ведь так хорошо укладывается в идеологию нашей общины. В твою идеологию, мама. Что все женщины хорошие и просто жертвы. Что все горести и беды только от мужчин. Умберта и ее подруги прекрасно понимают это и пользуются. Они при тебе и остальных заявили об этом не просто так, если ты немного отбросишь гордыню, сама всё поймешь. Прошу!

— Замолчи. Ты говоришь глупости. Страшные глупости. Я создала эту общину, чтобы все женщины нашли в ней дом. Обрели свободу и счастье. Умберта и ее подруги благодарны мне за это и говорили об этом не раз. Их судьбы были не менее страшные, чем у других. Они всё понимают и ценят меня и это место.

— Если они ценят тебя, тогда почему обвинили нас с Алектой в сговоре с пленниками?! Сказали, что мы с пленниками подстроили всё. Убили всех? Скажи? Для чего им это?

Мегерия тяжело дышала, глядя на нее. В ее глазах читалось отрицание. Нежелание верить ни единому слову. Нежелание вникать и поддаваться. Будто, если она сделает это, всё рухнет. Все потеряет силу и смысл.

— Мама, — Тиси осторожно подошла к ней и мягко взяла ее руки в свои. У самой текли слезы. — Мы давно уже живем с тобой, так ведь?.. Скажи, разве ты думаешь, что мы с Алектой способны на убийство стольких наших женщин, с которыми жили бок о бок так долго?

Мегерия помотала головой. Из ее глаз покатились слезы, и она отступила назад, высвобождая свои руки.

— Ты… не моя дочь. Как и Алекта. Я не рожала вас, — еле выдавила Мегерия.

Сердце Тиси сжалось с болью. В горле встал невыносимый ком. Не верилось, что мама говорит ей такие ранящие душу слова. Лицо Тиси скривилось от боли и обиды.

Она не выдержала и быстро пошла к двери без оглядки.

— Оставьте меня одну! Все! Я должна подумать! — раздался крик Мегерии, когда Тиси выскочила из ее пещеры. И ей от этого стало еще больнее. Она сама не поняла, как сорвалась с места и побежала прочь. Натыкаясь на других женщин, бежала вперед без оглядки, желая покинуть это место. Обида пожирала изнутри, и хотелось исчезнуть. Она почувствовала себя преданной, брошенной. Лгуньей и мерзавкой, которой нет здесь места.

И вот наконец она добежала до окраины и остановилась у самой дороги, ведущей к выходу из селения. Дорога тянулась вперед и скрывалась в темени. Там, где нет никого, лишь мрак и твари, живущие в нем. Тиси застыла, ощутив страх. По коже побежали мурашки. Несмотря на то, что ей было плохо внутри общины, но снаружи казалось еще страшнее. Множество неприятных картинок прошлого мельтешили перед глазами, словно насекомые, вьющиеся у падали. Тиси попятилась назад и замотала головой.

— Нет. Только не туда. Не хочу, — прошептала она, скривившись в лице, и быстро развернулась обратно. Устремила взгляд на притихшую из-за траура общину, и на душе стало еще поганее.

И вдруг она вспомнила о Лутасе. О темной, прохладной и мрачной темнице, в которой он сидел. И ей показалось, что там намного тише и спокойнее, чем здесь. Пока Лутас находился в общине, она постоянно ходила к нему и сношалась с ним. Его запах стал ей привычен и знаком. Как и его лицо и мимика. То, как он реагировал на ее визиты и как вел себя во время ее касаний к нему. Кажется, он привык к ней не меньше…

Тиси быстро направилась ко входу в пещеру. Прошла по коридору, мимо темниц.

— Тиси. Что с нами будет? — донесся голос Адены, но Тиси молча прошла мимо. Достала ключ из кармана и зашла в темницу Лутаса. Заперлась в ней и бросила на него взгляд.

— Даже перед моей кончиной решила воспользоваться мной? Твоей жестокости нет предела, — хмыкнул Лутас.

Тиси скривилась в лице, и по ее щекам покатились слезы. Лутас замер, растерянно глядя на нее. Она подошла к стене, прислонилась к ней спиной и сползла, присев на корточки. Уткнулась лицом в колени и разревелась. Все притихли. Не было слышно даже звона цепей или шуршания одежд. Слышался лишь ее тихий плач.

Тиси наконец успокоилась и вытерла глаза. Вытащила из кармана платочек, который когда-то забрали у Лутаса, и звонко высморкалась в него. Взглянула на самого Лутаса, но, на удивление, его лицо не выглядело таким, каким она ожидала. Он не смотрел на нее брезгливо или со злостью. А был серьезен и хмур.

— Знаешь, мы ведь с тобой похожи больше, чем ты думаешь, — тихо сказала Тиси. — У меня тоже был хозяин, которого я любила.

Она невесело улыбнулась, прижала колени к груди, обхватив их руками, с грустью уставилась в пол перед собой. Видела силуэт Лутаса сбоку, и он по-прежнему не шевелился.

— Мой хозяин выкупил меня у родителей за долги, когда я была еще совсем малышкой. В его распоряжении была не я одна, девочек таких же маленьких было много. Он играл с нами, приводил к нам наставниц. Они обучали нас читать, писать и прочим премудростям. У меня появилось желание ухаживать за больными, лечить их, и меня стали обучать лекарству. Я и все девочки начали воспринимать его как отца, любили и тянулись к нему. А он по-отцовски был нежен с нами. Был ласков и никогда не ругал. Я тянулась к нему и хотела проводить с ним время. Сидела на его коленях и читала, пока он гладил мою спину и голову. Скучала и ревновала к другим девочкам. И вот наконец я выросла и повзрослела и его отношение резко изменилось, — Тиси скривила губы, почувствовав жгучую боль в груди.

— …Он позвал меня к себе и приказал раздеться. Я сначала подумала, что он шутит, но он был серьезен. Он… лишил меня чести. Я была в ужасе и смятении, не понимала, почему он так поступает со мной. Но противиться не могла, ведь любила его. Каждую ночь я безропотно приходила к нему и выполняла все, что он скажет. А когда хоть немного проявляла нежелание он начинал кричать, чего не делала прежде. Я стала думать, что я не достойна его любви, что подвожу его. Что он столько всего сделал для меня, а я даже не могу порадовать и поблагодарить его за все. И вела себя еще более покорно.

Тиси смолкла на миг и на ее глаза навернулись слезы.

— И вот однажды, после того как я… отсосала ему член, он сказал мне «Какая же ты стала грязная. Уведите ее отсюда, а то мне сейчас дурно станет»… Стражи схватили меня за руки и уволокли. Заперли меня в комнате. Я билась и рыдала, не понимая, что сделала не так. Ощущала себя виноватой, как будто ранила его. Мне казалось, что я умру в этой комнате из-за того, что расстроила его, — Тиси туго сглотнула ком, вставший в горле. — Меня и еще нескольких девушек погрузили в клетку, словно животных. Накрыли тканью и повезли куда-то. Мы все бились и кричали, звали его и хотели увидеть. Думали, что нас увозят по ошибке, но он так и не вышел. Больше я его не видела… Я уже потом поняла, в чем было дело. Но тогда винила только себя… Мегерия и еще несколько женщин напали на наш экипаж. Перебили всех стражников и отвезли нас в общину. Одна из девушек сбежала, а я была слишком слаба и подавлена и не смогла сделать этого. Кричала о том, что он скоро придет и заберет меня. Что он хороший и любит меня. Я верила в это долго. Но в итоге сдалась, поняв, что больше его не увижу. И перестала отвергать их помощь и заботу. И… Наконец начала медленно осознавать, что он сделал со мной. Я… была для него просто игрушкой, — сдавленно произнесла Тиси и снова разревелась.

— …Ублюдок, — неожиданно процедил Лутас. Тиси подняла глаза и застыла. Лицо Лутаса было красным, и на его щеке играла жилка. В глазах читалась ярость и презрение.

— Нужно было отрезать ему член и перерезать глотку, — прорычал он. Сердце Тиси гулко застучало. Его слова звучали дико и жестоко, но отчего-то ей вдруг стало чуть легче. Но…

— А разве твой хозяин тоже не заслужил подобной участи?

Глаза Лутаса расширились, и он замер.

— Разве он не издевался над тобой, упиваясь своей властью?

— Это другое, он…

— Заставлял тебя убивать в угоду себе?..

На миг все стихло.

— Мое тело не уродовали шрамами, в отличие от твоего. Я не пережила таких жестоких побоев. Но я всё равно понимаю, почему, пережив всё это, ты не возненавидел его лютой ненавистью… Просто подумай над тем, что он дал тебе, стоит того? — она взглянула на его роскошную рубашку, сшитую по фигуре, с изящной вышивкой, и невесело хмыкнула. — Не рискуешь ли ты своей жизнью и свободой только ради этого?

Лутас тяжело задышал, стиснув зубы. Тиси скривила губы и с сочувствием взглянула на него.

— Мне его поводок разорвали мать и Алекта, показав, что такое настоящая любовь и забота. Я буду благодарна им до конца своих дней, — тихо сказала она. — …Надеюсь, что и твой поводок кто-нибудь разорвет, Лутас.

Она встала и пошла к двери. Позади громыхнула цепь.

— Я свободный, и мне никто не нужен. Не смей говорить так, поняла?

Тиси молча вышла и заперла дверь. Еще раз взглянула на Лутаса сквозь прутья решетки, словно видя в нем себя прошлую. Лутас тяжело дышал, глядя на нее. В его глазах читался гнев вперемешку со смятением. Словно в его душе что-то пошатнулось, но он изо всех сил пытался это удержать.

Тиси глубоко вздохнула и тихо вышла из темницы, пройдя мимо клеток Вирия и Адены. Те сидели тихо, как будто услышали все и погрузились в свои мысли.