Падение

51. Дурной сон

Адена резко проснулась, увидев очередной кошмар. Ощутила, как бешено колотится сердце, а по коже до сих пор бегают неприятные мурашки. Она присела и увидела, как Вирий, сидя на диванчике, внимательно смотрит на нее. Она вытерла испарину со лба и быстро встала.

— Всего лишь дурной сон, — сказала она и скрылась за дверью помывочной. В голове образовалась мешанина. Она плохо спала и долго не могла заснуть из-за переживаний. Казалось бы, нужно радоваться возвращению домой. Радоваться тому, что этот «дурной сон» скоро закончится. Но теперь ей казалось, как будто всё как раз наоборот. Дурной сон был там, наверху. Именно там она прежде пребывала в каком-то помутнении и ничего не могла с этим поделать. Проживала день за днем, находясь практически всегда на территории их владений. Дом, сад, храм и маленький кусочек побережья. Лишь изредка они с мамой и прислугой посещали рынок, чтобы купить одежду.

И Адена стала с ужасом понимать, что на самом деле не хочет возвращаться туда. Что наверху нет ничего, что бы ее туда тянуло. От осознания этого было горько. Горько вдвойне было от того, что она еще и потеряет при этом единственного человека, который стал ей по-настоящему дорог. Что тот мир и ее семья его просто не примут.

Потому что Вирий является живым воплощением того, как они погубили множество невинных жизней, прикрываясь благими намерениями и верой.

Адена стиснула зубы, чувствуя жгучую обиду из-за собственного бессилия. Вирий совершенно прав, и ей стало тошно от того, что она вообще заговорила вчера об этом, вновь повесив на него свои заботы. Ведь ее чувства совершенно его не касаются. Это было нечестно с ее стороны. Они бы могли просто спокойно расстаться, если бы она сохранила это в себе. Он бы не знал и поэтому не переживал по этому поводу.

Она поняла, что ей следует что-то предпринять, как-то загладить вину и убедить его в том, что это все пустяки и ему не стоит даже думать об этом. Пока умывалась, она придумала, что сказать. Вышла из помывочной и обратилась к нему:

— Потеря руки далась мне тяжело, даже если трудно это признать. Я пребываю в горестной досаде и не могу смириться и привыкнуть, хоть и делаю вид, что это не так. Поэтому вчера… Я наговорила всякой ерунды, надеясь хоть немного утешиться. Но на самом деле, в этих словах мало смысла. Они были сказаны необдуманно. И я сказала вовсе не то, что действительно хотела сказать, — выпалила Адена, чувствуя сильное волнение. Вирий серьезно посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда что же ты хотела сказать?

— Что… Когда попросила не исчезать из моей жизни, это была полная глупость. Я прекрасно понимаю, что это невозможно, и не думала, что ты воспримешь мои слова настолько серьезно. Это… Это ерунда. Я просто переживала, что ты вернешься обратно на восьмой, а там плохо жить и очень опасно. Но ты вчера сказал, что тебя Лутас позвал жить в общине, и мне стало спокойно. Моя семья даст тебе гору селенита, и вам там будет очень хорошо и безопасно. А то, что я сказала, что ты мне нравишься, — это правда. Ты стал для меня настоящим другом и спасителем. И я очень благодарна тебе за это. Но ты прав, моя семья с радостью примет меня, и как только я вернусь домой, тут же позабуду всё, что здесь было. Поэтому просто не бери в голову наш вчерашний разговор. Я и правда была в подавленных чувствах из-за руки. Ты там ни при чем, — сказала она.

— Ясно, — ответил Вирий и отвел глаза. Адена нервно улыбнулась и собиралась идти к своей кровати, но в комнату постучались портнихи.

Они принесли готовое роскошное платье и помогли ей надеть его. Адена немного обрадовалась этому, ведь хотелось отвлечься. Ее причесали и привели в порядок. Когда всё было готово, позвонили в колокольчик, и к ним пришел пожилой мужчина.

— Госпожа Адена, господин Минас ждет вас в замке, — торжественно произнес он, поклонившись.

— А как же господин Девятый? — растерянно спросила она.

— Позвали только вас, госпожа. Пройдемте в замок, — сказал старик. Адена неохотно кивнула и проследовала за ним. Они прошли пешком по саду до главных ворот замка. Адена сильно занервничала, ведь в голову полезли разные дурные мысли. Вдруг ее проводят домой прямо сегодня, и это их с Вирием последний день вместе?

Ворота открылись, и Адена прошла в замок вслед за стариком. Внутри замок был столь же дивным, как и снаружи. Всё кичилось роскошью, буйством цветов, форм и фактур.

Адена едва не забылась, разглядывая полотна, статуи, гобелены и мозаики. Но впереди замаячил величественный проем, обрамленный витиеватой золотистой аркой с женскими фигурами по обе стороны. И Адена в конце зала увидела золотой трон, на котором, словно сошедший с полотна, гордо, с благородством, восседал белокурый мужчина.

Сердце Адены пропустило удар, когда они стали подходить ближе и он поднялся с трона, встав во весь свой высокий рост и демонстрируя свой мужественный литой стан. Мужчина был не просто хорош собой во всех смыслах, он был великолепен. Он создавал неизгладимое впечатление и желание любоваться. Адена видела его портрет над кроватью, но в живую он был в разы прекраснее.

Он неожиданно быстро пошел к ней. И даже в движениях его читалась величавость, но также прослеживалась легкая мужская грубость в размашистости и резкости движений, что придавали ему особого очарования. А от улыбки, которую он подарил Адене, ей самой захотелось улыбнуться.

Мужчина поравнялся с ней, подхватил ее левую руку и нежно поцеловал ее, глядя Адене прямо в глаза. Она даже отреагировать не успела, от чего сильно смутилась и зажалась. Сердце бешено забилось в груди, а к лицу прилила кровь. Мужчина выпрямился, вновь возвысившись над ней, и убрал руки за спину, расправив широкие плечи.

— Госпожа Адена, позвольте представиться, я Минас, правитель второго уровня. И я безумно рад, даже не так, я безумно счастлив принять вас в своем скромном замке. Чувствуйте себя здесь как дома. Для меня одно ваше присутствие уже великая честь.

— Спасибо. Приятно познакомиться, — смутившись окончательно, сказала Адена.

Минас неожиданно встал по ее левое плечо и подогнул руку, чтобы она взяла его под локоть. Но Адена помотала головой.

— Простите, но я…

— Ох, простите меня за мою наглость, — мигом сказал Минас, перебивая ее, и отступил. — Вы же дочь Хирона. Я позволил себе лишнего. Позвольте искупить вину и пригласить вас на обед.

— Ничего страшного, — неловко улыбнулась она и помахала ладонью. — Всё в порядке. Я с удовольствием пообедаю.

Он повел ее вперед по коридору, держась сбоку на небольшом расстоянии.

— В ваших глазах я наверняка выгляжу как ряженый разбойник. Ни манер изысканных, ни речи красивой. И отчасти это правда, я спорить не стану. Я же вырос не в замке, а в ужасных трущобах. Но несмотря на свое мрачное прошлое, я всей душой тянусь вверх, к светлому и чистому. К тонкости натуры и красоте окружения. Понимаете?

Адена мягко прищурилась и кивнула.

— Это хорошо, что вы всё понимаете, госпожа Адена. Безумно сложно что-то объяснять тем, кто слушать не готов. Так вот. Я очень хочу сделать этот город великим. И к этому же стремится весь город. Жители вдохновляют меня, а я их. Мы хотим сделать это место ничем не хуже первого уровня. Таким же богатым, красивым, а главное безопасным. И вы наверняка уже успели насладиться плодами нашего труда. И как они вам?

— Мне нравится, — ответила Адена, не желая обидеть хозяина.

Он довольно улыбнулся и начал смотреть вперед, вновь убрав руки за спину.

— Понимаю. Вы прошли долгий и страшный путь, а я затеваю глупые расспросы. Пожалуйста, не судите строго. Я просто очень взволнован, а когда волнуюсь, могу нести всякую чушь.

Адена с легким удивлением посмотрела на него. От торжественной напускной радости на лице Минаса не осталось и следа. Сейчас он выглядел спокойно и сдержанно.

— Мне очень жаль, что с вами случилось такое. Я даже представить не могу, насколько вам тяжело сейчас. И оттого мне еще сильнее хочется помочь вам. Если бы мы знали, что вы там, на третьем, я бы собрал отряд и вызволил вас оттуда немедленно. У меня есть ресурс на это. Поэтому… Простите, что не помог.

— В этом нет вашей вины, господин Минас, — ответила Адена, глядя на его профиль.

— Как же нету? — неожиданно спросил он, посмотрев на нее. — Я бы давно мог убить этих проклятых собак. Отравить часть, часть перестрелять. Но не сделал этого. Не решился.

— Почему? — спросила Адена.

— Пожалел своих людей. А еще опасался, что после этого тот сброд, который устроил там этот погром и резню, станет для нас еще большим бедствием. Я решил, что будет лучше, если они там друг друга переубивают, а потом остатки мы уже легко уничтожим.

— Но там же были и хорошие люди, — сказала Адена, вспомнив Аннет и остальных.

— Конечно. И когда они добирались до наших ворот, мы пускали их и давали кров. Как вас, например.

Адена кивнула, вспомнив обо всем.

— Я, на самом деле, вообще против закрытия ворот. Мне кажется, что все должно быть свободно. Людей должны удерживать не ворота или ограды, а внутренние убеждения и принципы. Ну, а в случае нарушения порядка — справедливая кара. Возможно, я наивен, но зато честен с собой и с людьми и хочу оставаться таким всегда.

Адена сдержанно улыбнулась, ведь в душе была согласна с его словами. Но при этом ощущая себя немного странно. С одной стороны, Минас притягивал своей открытостью. Но с другой, это было так быстро, что немного пугало.

— Я уверен, что если людям дать достойную жизнь, проявлять внимательность к их интересам, дать уверенность в том, что завтра будет таким же хорошим, как и сегодня, все станут жить хорошо. Конечно, найдутся негодяи, которым хорошо от страдания других. Но тогда вопросы уже будут решаться жестко и быстро. Вот как я вижу будущее этого места, госпожа Адена. Но, к сожалению, у этих людей есть почти всё, кроме самого важного — свободы. Но я работаю и над этим.

— И… Что же вы делаете?

— Пока я держу это в тайне. Не хочу спугнуть удачу, — улыбнулся Минас. И махнул рукой в сторону прохода: — Мы пришли. Ох, как вкусно пахнет.

Они зашли, и он тут же похвалил мужчин-поваров.

— Спасибо за чудесные яства! Можете идти.

Минас сдвинул стул для Адены, и она присела. Он сел напротив нее. Стол хоть и был небольшим, но был доверху набит всякой едой.

— Могу задать вопрос?

— Обижаете. Конечно, можете. Сколько угодно, — улыбнулся Минас, складывая салфетку на воротник.

— Почему у вас в прислуге одни мужчины? — спросила она.

— Потому что женщины работают в публичных домах. Молодые в обслуге клиентов, а пожилые в обслуге самих домов — кухарками и уборщицами.

— Ясно, — неловко улыбнулась Адена, снова почувствовав смущение, и опустила взгляд на тарелку.

— Госпожа Адена, вас эта тема смущает?

— Да. Немного, — сказала она и взяла в руки вилку.

— Тогда прошу прощения. Я принял отсутствие вашей невинности за смелость.

Адена в жгучем стыде и ужасе посмотрела на него. Минас виновато улыбнулся.

— Нет, не подумайте, никто из наших мужчин не посмел бы вас как-то опорочить. Мы не такие. Просто вас омыла и осмотрела женщина, и она доложила о том, что вы уже не невинны. Вот и всё.

Сердце Адены ошалело застучало. Ей захотелось встать и уйти отсюда прочь. Она почувствовала себя униженной и растоптанной, хотя Минас, по сути, не сказал ничего ужасного.

— Для нее это показалось важной деталью почему-то. Я и решил, что так оно и есть. Подумал, раз вы уже вкусили плод любви, то общаться с вами мне будет намного проще.

— Прошу. Давайте сменим тему, — наконец сказала Адена, немного взяв себя в руки.

— Хорошо. Как скажете. Вы ешьте. Повара у меня отменные. Откармливают так, что мне потом приходится больше и усерднее тренироваться, чтоб жир не появился. Я слежу за красотой не меньше, чем за всем остальным. Хочется быть прекрасным не только душой. Вы ведь со мной согласны?

— …Да, — ответила Адена и подобрала вилку. Сердце до сих пор звучно стучало.

— Хорошо. Кстати. Не сказал вам о самом важном. Я отправил гонцом письмо к воротам первого уровня. Не сделал этого сразу, так как вы были больны. Он, наверное, уже вручил письмо страже первого, и осталось дождаться их ответа. Но, думаю, долго ждать не придется, раз вас ищут. Осталось дождаться.

— Ясно, — ответила Адена и приступила к трапезе.