Падение

59. Дрожь земли

Вечером прислужницы, по звону колокола, стали выходить из своих комнатушек и побрели по дорожке в сторону храма на молитву. Адена тут же вспомнила про тот храм, в котором молилась перед падением. Он прежде находился за их домом. Это было отдельное здание, построенное специально для их семьи, и его могли посещать лишь Хирон с семьей и главные прислужники, что следили за его чистотой.

И когда они преодолели двор, Адена едва не замерла от ужаса. Прямо позади дома господ и домов прислужников был огромный раскол земли. В ширину он достигал примерно трехэтажного дома, а в длину уходил далеко за территорию самого храма.

Он делил территорию храма на две части, разделяя ее беспросветной бездной. На краях скола виднелись повисшие на корнях деревья, расположенные кронами вниз. Местами виднелись обломки стен храма. Те слененитным покрытием освещали части скал, застряв промеж камней. Из бездны доносился гулкий звук ветра, словно сама бездна пыталась сказать что-то.

По коже Адены побежали мурашки, когда прислужницы муравьиным рядом безропотно пошли по мосту, перекинутому через этот скол. Бревна под ногами скрипели от тяжести, но женщины словно и не замечали этого. Адена, преодолевая страх, так же прошла по проклятому мосту и оказалась на другой стороне участка. Там был выстроен новый храм, и все прислужницы зашли в него. Адена присела на одну из скамей и устремила взгляд на статую солнцеликого. Тот, взметнув руки вверх и растопырив пальцы, блаженно прикрыл глаза и мягко улыбался. Его голова была обнесена ободом, из которого тянулись сверкающие золотые лучи. Адена неосознанно скривила губы, вспомнив слова отца и матери. Реальность оказалась в разы мрачнее, чем она думала. Они даже не собирались искать ее. Даже на второй уровень ее портреты отнес брат, в тайне от родителей, так как те были против. И ведь она сама была такой же. До падения, тоже уповала лишь на волю Солнцеликого. Молилась ему, больше не делая ничего…

К алтарю неожиданно вышла мать и стала читать проповедь. Стала благодарить Солнцеликого за то, что он помог Адене вернуться домой. За то, что сохранил ей жизнь и помог преодолеть все испытания. И говорила еще много всего того, что Адене просто не хотелось слышать. В горле встал ком, и она сжала пальцами ткань платья до побеления костяшек.

Перед глазами промелькнул образ Вирия. Тоска стиснула душу. Сердце в груди больно сжалось.

Впервые в жизни ей стало противно видеть и слышать собственную мать. Хоть она и любила ее всем сердцем и была благодарна за подаренную жизнь, но что-то внутри Адены изменилось. Мать больше не была для нее непогрешимой и величественной. Ее образ словно померк и приземлился, и из богоподобной фигуры, которую нужно слушать беспрекословно, она превратилась в обычную женщину. Без святости и прекрас. Простую, что может ошибаться, как и все прочие люди.

Ее слова не трогали больше сердце. Ее слова звучали неубедительно и заученно. В них не было той глубины, мудрости и проникновенности, которая была Адене так нужна. После всего, что Адена испытала или каким трагедиям была свидетелем, она наконец поняла, что слова этих проповедей не выстраданы, не пережиты и оттого не осмыслены. В них нет боли, поэтому они и облегчения принести не способны.

Но мать говорит их красиво, с пафосом и выразительностью, словно рассказывает прекрасную сказку, заученную наизусть. Любимую горячо и фанатично. Она не ищет в ней смысла, она лишь наслаждается ее образностью. И погружает других не в реальность, ради которой стоит становиться мудрее и сердобольнее, чтоб сделать мир вокруг себя лучше, но наоборот. Она дарит зализанную сказку и лживые грезы, которые позволяют спрятаться от нее, наплевав на все, что творится вокруг…

Мать закончила и открыла свои блестящие от счастья глаза. Адена, видя блаженство на ее лице, стиснула зубы.

— Настала пора помочь нуждающимся, — произнесла мать. — Берите корзинки и хлеб и пройдите к главным воротам, — произнесла она, поклонилась и покинула их, так и не взглянув на Адену. Но она этому скорее порадовалась, ведь с мамой говорить совсем не хотелось.

Адена с остальными прислужницами пошла к главным воротам кормить нищих. Едва они приблизились к ограде, толпа стала судорожно тянуть руки, уже зная, что настало время подачек. Прислужницы начали ходить вдоль забора и протягивать нищим куски хлеба, приговаривая, что помолятся за них. Адена поняла, что ей будет с этим сложнее. Но одна из прислужниц вызвалась ей помочь. Она привязала корзинку к правому рукаву Адены. И Адена начала раздавать хлеб левой рукой. Нищие цеплялись за ее руку, царапали ее ногтями и кричали, прося еще. Ругали ее за жадность и рыдали. Но Адена всеми силами старалась не поддаваться чувствам, хоть это давалось ей совсем нелегко, особенно когда добавку просили дети.

Но когда в корзинке осталось несколько кусков хлеба, земля под ногами резко задрожала. Все закричали и стали разбегаться. Прислужницы встали в кучку и схватились друг за друга, взяв с собой и Адену. Они в один голос стали молиться и в ужасе оглядываться по сторонам. А дрожь становилась всё сильнее.

Адена тут же вспомнила о капсулах и огляделась. Вспомнила, в каком месте они находятся, и обнаружила их у самого храма.

— Нам нужно в капсулы! — воскликнула она. Но землю под ногами тряхнуло.

И недалеко от них провалился куст и скамья. А позади, за оградой, раздался сильный грохот. Адена развернулась и увидела, как большой многоэтажный дом упал на бок и стал осыпаться прямо на дорогу, хороня под собой экипаж и несколько человек. Там же рядом с грохотом и скрипом упало огромное дерево, кроной пробив крышу другого дома.

Адена очнулась и, отпрянув от прислужниц, побежала в сторону капсул.

Но дрожь земли стала затихать. И к моменту, когда она добежала до них, и вовсе стихла. Адена, тяжело дыша, оглянулась. Услышала отовсюду крики и плач. Сердце бешено колотилось в груди, и она сразу вспомнила и о разговорах про великий водопад, и об Огоньках.

Она поняла, что ей нужно об этом кому-то сказать. Но единственный, с кем она сейчас может говорить, это Авдий. Он единственный, кто может хотя бы выслушать ее.

Как только они закончили, Адена быстро пошла к своему дому. Но стоявшая у дверей прислужница не впустила ее, сказав, что так велел господин Хирон. Тогда Адена попросила ее позвать Авдия и велела сказать, что она будет ждать его на скамейке в саду.

Пошла туда и присела. У самой сердце до сих пор колотилось словно бешеное, ведь она в ярких красках вспомнила, как провалилась под землю в тот день. Вспомнила, как чуть не замерзла на девятом уровне и как Вирий спас ее тогда. Эти воспоминания на миг согрели душу и вновь вызвали тревогу и печаль.

Как он там? Смог ли выбраться и… жив ли? Про то, что его убили, не хотелось думать. Адена верила в то, что у него всё получится. Вирий не из тех, кто сдаётся…

Перед глазами возникло его лицо. Момент их расставания у врат. Глаза и нос покраснели, и боль сдавила грудь. Она не успела сказать ему, что тоже любит. Не успела поблагодарить его за всё, что он сделал для неё. За то, на какие жертвы пошел, чтобы она добралась до дома. И, самое обидное, чего ради?.. Невыносимо было думать о том, что всё это было напрасно. Что если бы у неё был второй шанс, она бы ни за что не вернулась домой. Она бы, скорее всего, пожелала остаться в общине. Подружилась бы с Тиси, Мегерией и Алектой. Не потеряла бы собственную руку и… Вирия.

Слишком горестно было осознавать всё это. Слишком поздно она поняла, что для неё действительно ценно. Слишком большую цену она заплатила, чтобы наконец обрести ту осознанность, что есть у неё сейчас.

— Звала меня? — Авдий присел рядом на скамью. Адена мигом вытерла слезы и улыбнулась ему. Оглядела лицо брата. Авдий нахмурился, понимая, что она хочет рассказать ему что-то важное.

— У тебя есть время послушать мою историю? И в конце я расскажу про важные, на мой взгляд, вещи, которые могут коснуться нашего острова.

Авдий огляделся и глубоко вздохнул.

— Может быть, тогда пройдемся по пляжу, дабы не привлечь случайных слушателей?

Адена кивнула, и они отправились туда. Прошли по мосту через скол. Обошли новый храм и пышный сад. Вышли сквозь маленькую дверцу в ограде. И пройдя пешком по безлюдному небольшому участку, оказались на пляже. Солнце уже клонилось к горизонту, и оранжевые блики играли на водяной ряби.

— История будет длинной и не особо приятной. Но я хочу рассказать тебе всё, как было, — произнесла Адена, заглянув брату в глаза. Он кивнул.

— Я готов. И буду тебе благодарен за твою открытость.

Адена вздохнула, собираясь с мыслями, и неспешно зашагала по берегу вдоль воды, слушая ее бултыхание. И начала рассказ с самого начала, стараясь не забыть ничего. Авдий шел рядом и внимательно слушал. Он не перебивал ее, лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Особенно, когда слышал про ящеров и Огоньков. Но Адена настолько погружалась во все это, что порой забывала, что он идет рядом.

— Он остался за воротами и убежал в сторону. Ворота закрылись, и меня, поместив в экипаж, привезли домой, — закончила Адена и наконец посмотрела на Авдия.

Он был в изумлении, выглядел мрачным и задумчивым.

— Так Минас предлагал сдать меня отцу? — наконец спросил Авдий.

— Да. Он хотел получить статус аристократа, — ответила Адена. Авдий хмыкнул и отвел глаза.

— Как будто у отца есть такая возможность? Самонадеянный болван. По заслугам получил.

Адена неохотно кивнула, но не удержалась от вопроса, ведь сама всё поведала про Вирия.

— Как часто ты… посещал женщин?

Лицо Авдия слегка зарумянилось, и он неосознанно оглянулся. Посмотрел на Адену и сказал.

— Каждую неделю… Кажется, я не был рожден для служения Солнцеликому. Для меня это всё невыносимо. Моя душа жаждет свободы, а не проповедей. И у меня поперек горла уже их нравоучения. Я хочу покинуть родительский дом и храм и пуститься в плавание, — с горящими глазами сказал он. Адена поджала губы, увидев в его лице мальчишеские черты. Вспомнила, как они в детстве ходили по этому пляжу и собирали ракушки. Бегали босыми ногами по воде и бросали в нее гальку.

— А я бы хотела вернуться к Вирию, — наконец вслух призналась она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я бы хотела быть с ним и только с ним. Жить обычной жизнью и создать семью. Любить, как обычная женщина, и быть любимой.

По ее щекам покатились слезы, но Авдий начал улыбаться.

— Любить — это вообще прекрасное дело! Наслаждаться близостью любимого человека и быть свободным в своем выборе и желаниях — это то, к чему стремится любая душа! Так почему мы должны позволять кому-то подавлять наши самые сильные желания, если они никому не причиняют вреда? — громко и весело сказал он, обращаясь к океану.

Адена сквозь слезы стала улыбаться.

— Я хочу женского тепла прямо сейчас! Я хочу почувствовать себя мужчиной! — неожиданно закричал он. Адена ощутила радость и тихо посмеялась. Встала рядом и устремила взгляд на воду. Сделала глубокий вдох.

— А я хочу почувствовать себя женщиной и очень сильно хочу быть рядом с Вирием! Хочу оказаться в его объятиях! — возвысив голос, произнесла она. Ветер обдул ее влажное от слез лицо.

— Я хочу свободы! Видеть больше не могу эти душные стены храма! Этих прислужников, прихожан и попрошаек, что толпятся у ворот! Хочу видеть рядом свободных, лихих людей, которые не привязаны ни к вере, ни к дому!

Адена засмеялась, видя, как брат в этот момент сгорает от прилива радости и воодушевления.

— А я хочу, чтобы мы наконец получили то, что хотим! Чтобы каждый стал жить так, как желает его душа! — наконец громко закричала она.

Оба с улыбками на лицах и глубоко вдыхая запах океана, с благодарностью и спокойствием смотрели на солнце и бескрайний горизонт. Каждый в этот момент думал о своем. О том, что грело душу и вдохновляло. Дарило сердцу радость и тепло.

Но Адена вспомнила о землетрясении.

— Я услышала, что надвигается какой-то великий водопад. И что из глубин на высокие уровни поднялись огромные ящеры, которых там называют Огоньками, — сказала она. — Некоторые говорят, что это связано с таянием льдов, а некоторые — с тем, что это якобы ящеры своими криками вызывают дрожь и расколы. Я не знаю, что из этого правда, но, кажется, грядет что-то страшное.

Авдий нахмурился и напрягся.

— Я слышал, что вокруг острова в океане уже образовалось несколько воронок из-за сколов. Сам остров испещрен множеством провалов. Ходит слух, что король и прочая знать в ближайшее время собираются уплыть на соседнюю землю. Говорят, они выслали письма, и некоторые ответили им согласием.

— А как же обычные люди? Что с ними? И те, кто снизу? — спросила Адена.

— Они останутся на острове, как и наша семья. Отец никуда уплывать не собирается. Он верит, что это замысел Солнцеликого и всё идет так, как должно.

Адена скривила губы, и Авдий тяжело вздохнул и устремил взгляд на океан.

— Под нашим островом нет твердого основания. Вместо этого там вырыты целые города, при помощи которых мы жили богато. Селенит и прочие драгоценные камни сделали наш маленький остров великим. Но, возможно, именно богатство, созданное на костях и муках, сыграет с нами злую шутку. Если вода хлынет на нас, то мы провалимся вместе с ней до самого низа, и нас погребет навсегда океан.

По коже Адены побежали мурашки.

— И что же нам делать?

— «На всё воля Солнцеликого. Довериться его воле и молиться», — процитировал Авдий слова отца и невесело улыбнулся. — А лучше быть поближе к капсулам или кораблям.

Адена напряженно взглянула в сторону океана.

— Ладно. Пойдем домой. А то уже скоро солнце совсем скроется, — сказал Авдий и медленно побрел в сторону дома. Но земля вновь задрожала, и они переглянулись. Не так далеко от них что-то громыхнуло, и в воде образовалась воронка.

— Идем скорее! — воскликнул Авдий. Адена сорвалась с места, и они быстро пошли в сторону дома. Она стала на ходу оглядываться, видя, что воронка увеличивается в размере. И в какой-то момент ее сердце ухнуло. Она резко остановилась и уставилась на воду. Авдий остановился следом и подбежал к ней.

— Почему встала? Идем, — сказал он. Адена подняла подрагивающую руку и указала пальцем на воду, что находилась неподалеку от воронки.

— Там. Видишь? — сдавленно произнесла она, не желая верить собственным глазам. Но Авдий подтвердил ее худшие догадки.

— Вижу. Что-то светится под водой. Селенит?

Но свечение неожиданно поплыло в сторону, отдаляясь от воронки и двигаясь в сторону острова.

— …Огонек, — сдавленно прошептала Адена.

Авдий вдруг застыл.

— Так они реально существуют? — прошептал он.

— Надо бежать. Надо уходить скорее, — опомнилась Адена и схватила его за руку. Авдий словно очнулся ото сна. И они изо всех ног помчались в сторону храма. Тем временем солнце медленно закатилось за горизонт.