Падение

48. Второй уровень

Едва Адена потеряла сознание, Вирий бросил арбалет. Взял ее на руки и что есть мочи помчался к воротам.

— Адена. Держись, прошу. Не умирай. Я же обещал тебе, слышишь? — отчаянно проговорил он, слыша далеко позади собачий лай, который становился всё ближе.

Сердце бешено колотилось в груди, а душой овладел прожигающий страх. Он стал душить и изматывать не хуже плетей, которыми Вирия истязали в детстве. Не хотелось верить в то, что такое могло произойти. Не хотелось верить в то, что он не успел прибежать вовремя.

Но это еще не конец, и он не должен допустить, чтоб тот случился. Нужно было во что бы то ни стало добежать до проклятых ворот.

Не в силах терпеть мучительное напряжение в ногах и теле от быстрого бега, Вирий зарычал. В горле образовался кровавый привкус, и легкие, казалось, раскалились и полыхнули.

Руки онемели от тяжести и неподвижности и изнемогали от боли, как и ноги, которые продолжали нести вперед.

Лай собак позади стал слышаться отчетливее, но его это волновало меньше всего. Ворота становились все ближе. Оставалось сделать последний рывок, чтоб добраться до них. И он наконец добежал и со всей силы стал пинать по ним ногой.

— Пропустите нас! Это Адена, дочь Хирона! Она тяжело ранена, и ей нужна срочная помощь! Я заплачу, у меня есть селенит! Прошу, впустите!

Окошко открылось, и на них удивленно уставились глаза.

— Ей нужна помощь, она ранена! Прошу! — воскликнул Вирий, приблизившись к смотрящему. Тот отшатнулся и прикрыл окошко. Вирий судорожно оглянулся и увидел, как к ним мчится целая свора собак. Тяжело дыша, он взглянул на Адену, которая без сознания покоилась в его руках.

— Откройте! Впустите хотя бы ее! Умоляю! — не выдержав, отчаянно воскликнул Вирий.

— Да иду уже, иду, — проворчал смотрящий и приоткрыл дверь. Вирий быстро зашел вовнутрь, а смотрящий неожиданно вышел и вывалил наружу ведро нарезанных поторохов и быстро прикрыл дверь. С насмешливым прищуром взглянул на Вирия.

— Отравленные. Как обожрутся, подохнут все. Мы частенько так подкармливаем, но они всё плодятся и плодятся. Из-за проклятых псин на нижние уровни не попасть, торговля приостановилась, и господин негодует. А он так любил на бои поглядеть и ставки поставить. Эх… — сказал смотрящий и взглянул на Адену. — Плохо дело. Сейчас лекаря вызову. Недалеко тут живет, на всякий.

Он заглянул в будку и подергал за одну из веревок.

— Идем, — сказал он, вернувшись, и повел Вирия к небольшому домику, что стоял через дорогу, напротив его будки.

— Раньше к нам часто раненые захаживали с третьего. И мы даже лечили их в этом гостевом домике, но потом выяснялось, что это личности сомнительные. Господин таких не выносит. В нашем спокойном городе паршивому сброду не место. Поэтому мы их обратно прогонять стали и теперь стараемся никого подозрительного не впускать. Надеюсь, вы не из таких?

— Нет. Это Адена, дочь Хирона…

— Да слышал уже. Но кто поверит в такое с полуслова? Дурень, разве что, — сказал смотрящий и открыл дверь. — Уложи на кровать и жди. Скоро лекарь придет. А я пока гонца господину Минасу отправлю. Он осведомил о том, что дочь Хирона ищут, мол, провалилась при землетрясении. Так что будут разбираться, а ты жди пока, — сказал смотрящий и прикрыл за собой дверь.

Вирий выдохнул и осторожно опустил Адену на кровать. Присел рядом, на левый край. С тревогой оглядел ее взмокшее бледное лицо и посмотрел на руку. Ткань на ней полностью пропиталась кровью и была сырой. Вирий стиснул зубы и осторожно коснулся рукой ее левой руки, хоть у самого они еще подрагивали от усталости и переживаний.

— Адена… Прошу, не сдавайся. Мы почти пришли, слышишь? — тихо заговорил он, но в горле встал ком. Он продолжил, улыбнувшись через силу: — Ты же так хотела вернуться домой. А я обещал… Обещал тебе, что доведу… Мне так жаль… Жаль, что так обернулось. Я не смог прибежать быстрее. Не смог быстрее нажать на курок. Если бы успел… Проклятье.

Грудь сдавило от боли, и он отвернулся, не в силах смотреть. Задышал шумно ртом, чтоб унять хоть на миг тяжелые чувства.

— …Прости, — сдавленно прошептал Вирий и его лицо вытянулось, словно душа отдалась во власть вины и печали.

Дверь наконец отворилась, и в комнату вошел рослый коренастый мужчина с деревянным ящиком с крышкой. Вирий быстро вытер глаза и встал.

— Ох, плохо дело. Сын, иди сюда, помощь потребуется, — пробасил он.

— А ты что встал, поднеси табурет, да поживей. Цвет лица дурной, много крови потеряла, надо спешить, — обратился он к Вирию, не церемонясь. Поставил ящик на стол, что стоял рядом с кроватью. Начал быстро доставать инструменты и баночки. Вирий, не медля, поднес табурет к кровати, и лекарь тут же присел на него. Рядом, как из ниоткуда, появился парень лет восемнадцати. Вирий отступил в сторону и начал напряженно наблюдать. Душа замерла и сердце гулко билось в груди.

Лекарь туго затянул руку Адены повязкой выше локтя и приподнял ее, подложив под нее скрученный рулетом плед, который успел смастерить парень.

Они подложили под саму рану таз, и лекарь быстро размотал пропитанное насквозь кровью тряпье.

Сердце Вирия сжалось, едва он увидел это вновь. Чуть ниже локтевого сустава торчали ошметки кожи и мышц, и неровный обломок кости. Вирий видел подобное не раз, даже хуже, и никогда такого не боялся и не брезговал, но здесь была рука Адены, и от этого всё внутри сжалось.

Лекарь мигом взял одну из баночек и открыл ее зубами. Полил жидкость себе на руки и тщательно обмазал их, а затем обильно пролил той же жидкостью рану Адены, стараясь промыть каждую мышцу и кусочек, включая кость. Щипчиками убрал с нее все ворсинки и налипшую грязь, пока парень подсвечивал ему камнем селенита. Пролил рану вновь и обмазал кожу чуть выше. Достал из ящика искривленную иглу и нить и обильно смочил их той же жидкостью.

— Тряпку ко рту приложи с сонным зельем. И посыпь ее еще дурманным порошком, чтоб от боли не умерла.

— Понял, — сказал парень и мигом выполнил указания лекаря. Вирий, глубоко дыша, сжал руки в кулаки и не мигая смотрел на всё это. От напряжения на его лбу выступила испарина. Он видел, как из глаз Адены медленно стекают слезы, пока лекарь аккуратно сшивает остатки руки, скрывая под кожей кость и мышцы.

— Неровно будет, но пилить не могу. Слишком много крови потеряла уже, не выдержит. Будет ходить так, как есть, — вздохнул лекарь, почти закончив работу, и мельком глянул на Вирия. — Будем надеяться, что в кровь зараза не попала. Пасть псины не нож, там всякую гадость подхватить можно. Тем более они падаль едят, насколько знаю. Но будем надеяться, что обойдется.

Сердце Вирия с болью сжалось и он кивнул.

Лекарь закончил сшивать и срезал ниточки. Очень аккуратно обработал всё это мазью и перевязал чистыми белыми лоскутами ткани. Снял затяжку с руки.

— Рука пусть так пока полежит, плед не убирай, — сказал лекарь, вставая, и вновь промыл руки жидкостью.

Вирий снова кивнул.

— Сын, вылей и промой таз, а я тут пока закончу, — сказал лекарь, и парень пошел выполнять указ.

— А ты приложи ей холодную тряпку ко лбу, горячка будет. Как проснется, пусть начнет пить это, — он поставил банку на стол и взглянул на Адену. — Помыть бы ее еще хорошо или протереть. Сменить одежду. Грязь заживление тормозит… И ничего стягивающего не надевать, пусть кровь свободно ходит. Всё ясно?

— Да, — выдохнул Вирий и полез в сумку за селенитом. — Сколько с меня?

— Нисколько, — ответил лекарь и начал складывать вещи в ящик.

Вирий настороженно посмотрел на него.

— Это моя работа, и мне за нее заплатят и без тебя. У нас тут все на господина Минаса работают, так что можешь его поблагодарить, — сказал лекарь и закрыл ящик крышкой. — Завтра зайду проведать и сменить повязку, если тут останетесь.

Он вышел из комнаты, и Вирий вновь устремил взгляд на Адену. Оглядел ее руку. На перевязке образовалось небольшое красное пятно, но это уже не выглядело так ужасно, как прежде. Он понял, что нужно найти какую-то женщину, чтобы она помогла ему с Аденой. Ведь сам он не может ее помыть и переодеть. Вирий тяжело вздохнул, немного успокоившись, и вышел наружу. Наконец огляделся по сторонам и увидел неподалеку все ту же будку со смотрящим. От ворот тянулась широкая дорога, по обе стороны которой виднелись ряды широких и высоких домов. Всё это хорошо освещалось камнями селенита, что были на потолке и на столбах, стоящих вдоль дороги. Вдоль домов были расставлены большие горшки с растениями и кверху тянулись деревья. Все выглядело просто, без изысков, но кругом царила чистота и порядок. В воздухе витали ароматы еды, растений и, неожиданно, отголоски парфюма. После второго уровня Вирию это место показалось действительно хорошим. Он снова подошел к смотрящему и спросил, где можно найти женщину, которая могла бы ему помочь с Аденой. Тот понимающе кивнул и дернул за другую веревку. Вирий только сейчас понял, что за его стулом вдоль стены было протянуто множество разноцветных веревок. И, похоже, смотрящий понял всё по его реакции и поспешил разъяснить.

— Это веревки от колокольчиков. Мы тут так общаемся между собой, очень простая и удобная вещь. Дергаешь за нужную веревку определенное количество раз и с нужной силой, и человек, в доме которого колокольчик находится, понимает, кто звонит и что ему надо.

Над головой неожиданно послышался звон. Вирий поднял глаза и увидел много разных колокольчиков с надписями.

— Услышала. Сейчас ответит, — сказал довольно смотрящий. Колокольчик сильно задергался и протяжно зазвенел. Смотрящий задорно посмеялся.

— Недовольная, но придет. Ребенок у нее приболел чутка. Но работать все равно надо. Ничего. Уложит и явится, там есть кому присмотреть. Можешь не волноваться.

— Ясно, — сказал Вирий и хотел было уйти, но все же решил, что это подходящий момент разузнать о том, как тут обстоят дела.

— Так у вас тут правит Минас?

— Господин Минас, — строго, но вежливо поправил его мужчина.

— Прошу прощения, господин Минас, — сказал Вирий. Смотрящий довольно кивнул и, судя по его озорному взгляду, готов был основательно поболтать, чтоб разогнать скуку на рабочем месте.

— Господин Минас — наш спаситель! Если б не он, здесь бы царила такая же разруха и беззаконие, как на третьем уровне. Тут три брата-бандита прежде правили, и это было страшно. На улицах то и дело кого-то грабили, убивали или насиловали. Люди прятались по домам. Все лавочники, фермеры и рабочие платили им. А дочерей и жён тех, кто не мог, отправляли в бордель, а самих прилюдно казнили, чтоб другим неповадно было. И жадность их была непомерна, налоги всё росли. Борделей становилось всё больше, а мужчин всё меньше. И вот однажды, будто из ниоткуда, появился незнакомец, лица которого никто не видел, со своими верными приспешниками. Они стали отлавливать бандитов и убивать их по одному. А потом исчезали, словно их никогда и не было. Их искали, но никак не могли найти и словить. В городе стало ходить множество слухов, люди воспряли духом и загорелись надеждой. Бандиты перестали пугать как прежде. И вот когда они убили одного из троицы, народ наконец понял, что в городе и правда может что-то поменяться. И тогда господин Минас и его люди, открыв свои лица и имена, пошли штурмом на замок, призывая народ. Он убил оставшихся бандитов и вынес их тела народу. Остальных бандитов заточили или велел присягнуть ему в верности. А дальше начались перемены в лучшую сторону. Всем жителям снизили налоги и распустили старые бордели. Здания снесли и отстроили новые, роскошные. Женщинам, которые работали в них, стали давать деньги и свободу за труд. Многие так и остались там работать, но уже не было насилия, как прежде. За порядком стали очень сильно следить и наказывать провинившихся. А потом господин Минас наладил связь с первым уровнем, и мы зажили так, как не жили никогда.

— А что за связь с первым уровнем? — спросил Вирий, примерно понимая, но желая убедиться.

— Так у них там вера их повсюду распространилась, словно хворь. Никому не разрешается любиться без брака и вообще со всем этим строго, вплоть до казней. А народ везде одинаковый, особенно господа. Вот они, имея богатство, захаживают тайком сюда, чтобы желанные утехи получить, и не скупятся с оплатой. А в нашем городе женщины давно уж не стесняются показывать свое природное достоинство. Любого соблазнят и обласкают. Тем более тех, кто платить готов. Как только господа захаживать стали, многие, те, кто прежде в бордели не хотел, позавидовали и пошли туда же работать.

— А как же их мужья? — неохотно спросил Вирий.

Смотрящий рассмеялся, словно он сказал какую-то глупость.

— А что мужья? Те и сами в бордели к другим ходят. Моя жена тоже сейчас на работе, а я после смены пойду утешиться. Это ведь всего лишь плоть. Ты ведь еде верность не держишь, захотел и поел. А вот жить под одной крышей всё же с одним человеком приятно.

— Ясно, — сказал Вирий и увидел женщину, идущую к ним. Та недовольно кривила губы.

— Ну чего тебе? Знаешь же, что дочь приболела.

— Чего-чего? Раненная тут у нас с третьего пришла. Предположительно, дочь Хирона, — с акцентом на последнее сказал смотрящий. Лицо женщины сначала удивленно вытянулось, а потом засияло.

— Что ж ты сразу не обмолвился? Чем помочь могу?

— Ее нужно помыть и переодеть в чистое, — сказал Вирий. Женщина глянула на него и еле скрыла свое отвращение.

— Он ее принес. Будь вежлива, и тебе зачтётся, если это правда.

— Все будет в лучшем виде! Сделаю всё тщательно и аккуратно. Пойдемте, господин, покажите госпожу.

Вирий с женщиной направились к домику и зашли во внутрь. Та пристально оглядела Адену и стала серьезной до неузнаваемости.

— Так. Понадобится два больших ведра теплой воды, тряпки для протирки, мочалка для помывки, мыло душистое, масло для ухоженности, гребень для вычесывания с маленькой щелкой, чистое нижнее и верхнее и сменное постельное. И еще горшок ночной, на всякий. Понятно, — кивнула она сама себе и зыркнула на Вирия. — Ведра осилишь или позвать помощника?

— Осилю.

Они сходили в соседнее здание, изнутри напоминающее купальню. Там была куча женщин, одетых в тонкие халаты. Те с любопытством глазели на Вирия, но он старался не смотреть на них. Из огромных котлов, из которых клубился пар, набрал в деревянные ведра воды. Женщина забрала вещи, что перечислила прежде, и они пошли обратно. Расставив всё, женщина вздохнула.

— А теперь выйди, если смотреть не желаешь.

— Не желаю, — нахмурился Вирий, чувствуя поддевку в свою сторону. Женщина хмыкнула.

— Вот и зря. Она ж всё равно ничего бы не узнала. Я-то молчать буду.

Вирий скривил губы, когда женщина стала бесцеремонно расстёгивать пуговицы на рубашке Адены. Он быстро отвернулся и вышел. Встал у двери, чтоб караулить. У самого сердце гулко стучало в груди и душу стала терзать злость на женщину. Но он понимал, что без ее помощи обойтись не сможет.

— Проклятье, — прошипел Вирий и стал озираться по сторонам, чтоб хоть немного отвлечься.

Город хоть и выглядит спокойным и безопасным, но тут Адене точно не место. И как только она сможет идти, он проводит ее до последних ворот. Казалось бы, этому стоит порадоваться, но душе стало тошно настолько, что все прочие мысли напрочь отбило. Он тяжело вздохнул.

Оно ведь все равно неизбежно, а здесь место вроде бы неплохое. Уж точно лучше чем те, где он побывал прежде. Быть может, тогда ему стоит обосноваться здесь? Поближе к ней, даже если их пути, скорее всего, больше никогда не пересекутся…

Из мысленного потока его вывел всадник, быстро скачущий к нему. Вирий насторожился. Убрал руку за спину и схватился за рукоять кинжала. Всадник спешился и, оглядев Вирия, громко спросил:

— Это вы заявили, что привели госпожу Адену, дочь Хирона?

— Да, — ответил Вирий напряженно.

— Господин Минас желает увидеть ее лично, чтоб убедиться.

— Она пока не может. Ее сильно ранили, и она находится без сознания.

Мужчина нахмурился. И неожиданно резко запрыгнул обратно на животное.

— Тогда ожидайте экипаж. Вас ждут в замке, и если это она, господин Минас предоставит ей самый лучший уход, и она быстро пойдет на поправку, — сказал он и дернул вожжи, не дав сказать Вирию ни слова. Его сердце гулко застучало от осознания того, что их прощание уже совсем близко. Но разве он должен переживать из-за этого? Самое главное, чтоб она поскорее поправилась и вернулась домой, а скорбеть он будет уже после, оставшись в одиночестве.