Падение

27. Община

Адена пошла вслед за женщиной. И, разглядев ее вблизи и со спины, напряглась еще больше. Женщина была ростом не ниже Девятого, но выглядела крепче него. Едва они выбрались, открыв хлипкую дверцу, сплетенную из коры и веток, Адена огляделась по сторонам и была поражена. Перед ней раскинулся огромный уступ, напоминающий тот, на котором они с Девятым отдыхали и стирали одежды. Только этот был обжитым и выглядел в разы больше, на таком бы небольшая деревушка поместилась.

Весь он был ярко освещен гирляндами из селенита, которые были натянуты между высокими столбами. Также камни были расставлены на столы, разные предметы и лежали рядами полос на земле, освещая дорожки. Внутри царил свет, почти как днем. Но за пределами этого уступа стояла кромешная тьма, в отличие от городов, где огромные куски селенита висели прямо на скалах над головой.

В одном конце уступа виднелся участок, огороженный низким заборчиком, из-за которого просматривалась груда всяких крупных вещей. Начиная от изысканных резных расписных шкафов, заканчивая дряхлыми повозками. Адена сразу поняла, что бандиты хранят там все свои крупные ворованные вещи. А дальше за оградой тянулись небольшие зоны, оборудованные под разные домашние дела. Одна выглядела как кухонная зона, на ней виднелся столб для подвешивания и разделывания туш животных. Стояли разного размера столы, шкафы для посуды, стулья и ванны. Адена даже увидела что-то отдаленно напоминающее колодец, он находился у самого края обрыва. Дальше шли постирочные и сушильные зоны. Адена с удивлением отметила, что на столбах с веревками висит одно лишь женское тряпье. И, оглядевшись более внимательно, поняла, что вокруг не видно ни одного мужчины, только лишь женщины и девочки. Некоторые были совсем маленькими, словно были чьими-то дочерьми. Но все увлеченно занимались своими делами и весело болтали между собой. Дальше тянулись зоны шитья и прочего ремесла. Некоторые женщины даже плели корзины и сшивали между собой сверкающие шкуры. Дальше Адена уже не смогла разглядеть, но ей показалось, что там как будто что-то кололи или молотили. Оттуда доносился звон металла и вился дым.

Рыжая женщина остановилась и развернулась к ней. Глянула на нее сверху вниз, расправив свои могучие плечи.

— Тебя как зовут-то, красавица? — спросила она.

— Адена… А вас?

Адена взволнованно посмотрела на нее.

— Алекта, — сказала та, неожиданно дружелюбно улыбнулась и указала рукой на дверь, что располагалась в скале. — Проходи, Адена. Мать ждет тебя.

Адена робко кивнула и вошла вовнутрь, открыв такую же хрупкую дверь из прутьев, что была в ее комнате. И попала в небольшую пещеру, скудно обставленную совсем простенькой мебелью. Самой необходимой: маленькой кроватью с жестким матрасом, столом, двумя стульями и сундуком. На стене висели крюки с одеждой — невзрачным платьем с заплатами и потрепанной накидкой. И всё это освещало всего несколько небольших селенитов, свисающих с потолка. Еще один лежал на середине стола, отбрасывая на стену внушительную человеческую, но будто подавленную тяжбами тень.

Адена взглянула на саму женщину, что сидела за столом к ней в профиль и что-то вязала деревянными спицами. Она была настолько незаметной, что ее присутствие словно выдавали лишь быстро двигающиеся кисти рук и тень. Адена пригляделась получше и поняла, что в женщине настораживает еще и цвет ее кожи. Он не был синим, серым или очень бледным, к чему Адена привыкла здесь. Оттенок был похож на ее собственный. Словно женщина чужая тут, как и сама Адена.

— Проходи, присаживайся. Не стой у порога, — наконец сказала женщина и указала Адене на стул напротив себя.

— Здравствуйте. Спасибо, — сказала Адена и села. Окинула взглядом лицо женщины. Под грубыми морщинами все еще просматривалось нежное женское лицо. Взгляд был холоден и цепок. Волосы, поседевшие местами, заплетены в две небрежные косы, только для удобства, а не для внешней красоты. Но было в ней все же что-то притягательное, хоть и не читалось оно сразу.

— Меня зовут Мегерия, — сказала женщина, внимательно оглядев Адену. — Расскажи мне, кто ты и как оказалась здесь? И что тебе нужно на пятом уровне, раз ты держала путь туда?

— Я Адена. Я упала с первого уровня вниз. У нас случилось землетрясение. Мужчина со сломанной рукой, который был со мной, помогает мне вернуться домой.

— Так ты была в капсуле? Иначе не выжила бы.

— Откуда вы знаете про капсулы? — удивилась Адена.

Женщина, не ответив, продолжила.

— Из знатного рода, значит? Насколько я знаю, капсулы есть лишь у них.

— Да. Моего отца зовут Хирон, он главный жрец храма Солнцеликого, — призналась Адена, ведь боялась, что если будет врать, то они в отместку не пощадят Девятого.

Глаза женщины неожиданно расширились. В них отразилась ненависть, так что Адене стало страшно. Женщина еле заметно скривила губы.

— И зачем тебе так хочется домой, скажи мне? — с презрением в голосе спросила Мегерия.

— Там моя семья. Мой дом.

— И что же тебе твоя семья такого обещала, что ты готова променять свободу на это?

Адена застыла от растерянности. Но, собравшись с мыслями, ответила:

— …Я выйду замуж за хорошего знатного господина и… потом буду его женой. Буду служить Солнцеликому и жить в своем замке. Мой долг перед родителями — выполнить это и дать процветание нашему роду.

— Выходит, ты хочешь вернуться обратно, чтобы выполнить свой долг? Это твоя цель?

— Нет. Я просто не хочу оставаться здесь. Это… ужасное место, — не выдержав, сказала Адена. — Я много раз чуть не погибла здесь и…

На ее глаза навернулись слезы, и она опустила голову, вновь вспомнив о Клемите.

— Тебя взяли силой и лишили чести? — спросила женщина. Адена в диком стыде и ужасе взглянула на нее, не понимая, как та догадалась. Женщина неожиданно тихо вздохнула, и ее черты лица смягчились.

— Здесь почти все такие. И всех нас выдает обида и стыд в глазах, девочка моя. Но твои слова мне слышать, признаться, особенно неприятно. Ты говоришь, что тебя выдадут замуж. Выберешь ли ты сама этого мужа? Нет, это сделает за тебя твоя семья, твой отец. Так чем же это отличается от того же взятия силой?

Адена не знала, что на это сказать, лишь крепко сжала ткань одежды, держа руки на коленях.

— Ты будешь такой же игрушкой в руках мужчины, которого ты не выбирала. Но хуже будет то, что ты будешь еще и чувствовать себя обязанной перед родителями выполнять роль счастливой жены и дочери, чтоб не расстроить их.

— Нет. Это не так. Я с благодарностью приму любого мужчину… — Адена резко запнулась, оттого что перед мысленным взором возникло лицо Девятого. В горле встал ком, а сердце сжалось с болью.

Мегерия отложила вязание и опустила руки на стол, сжав их в замок. И пронзительно взглянула на Адену.

— Я тоже жила на первом уровне, девочка моя. Я была одной из прислужниц в храме Солнцеликого.

Адена застыла и не могла поверить своим ушам. Она уставилась на Мегерию, затаив дыхание.

— Я была юна, не старше тебя, и преисполнена верой к нему. Отдавала все свои силы, служа ему. Ухаживала за сиротами, роженицами, старыми и немощными людьми. Толком не спала и не ела, ведь под моей опекой было очень много людей. В те времена в храмы пускали всех, кто нуждался в помощи. Но я не жаловалась, для меня это было благодатью. Даже не смотря на то, что я в какой-то момент стала понимать, что те самые несчастные и нуждающиеся совершенно не ценят этой помощи. Принимают ее как должное, да еще и позволяют себе жаловаться, что я делаю все недостаточно быстро или хорошо. Но я лишь просила прощения у них и молилась Солнцеликому, чтобы он даровал мне больше сил и терпения. Чувствовала себя виноватой и переживала, что не справляюсь.

Женщина глубоко вздохнула, словно переводя дух и подавляя эмоции.

— И наступило утро, когда я просто не смогла встать с кровати от усталости. Ноги и руки меня не слушали. У меня был жар и голова шла кругом. Я пролежала неделю, прежде чем смогла выздороветь, — она на миг притихла, словно крепко задумалась о чем-то. А затем без чувств посмотрела Адене в глаза. — Но им этого было достаточно, чтобы решить мою судьбу. Да и судьбы многих других прислужниц. Отец при храме позвал нас всех и сказал, что отныне мы должны будем служить на нижнем уровне в новом храме. Что люди там тоже должны уверовать в Солнцеликого и нам нужно склонить их души на путь праведный… Мы все ужаснулись от этой вести, но покорно приняли нашу участь.

Адена с замиранием сердца слушала ее рассказ. Женщина заметно помрачнела и продолжила:

— Мы от прихожан знали, что на нижние уровни когда-то ссылали убийц, воров, насильников, падших женщин и прочий неугодный люд для добычи селенита и других драгоценных камней. Они там плодились и всё чаще стали убивать стражу. Тогда на первом решили, что лучше всего управлять преступниками станут сами преступники, и это поменяло весь расклад. Поначалу всё и правда шло хорошо, уровни поднимали наверх селенит, другие камни, обменивая его на еду, инвентарь и прочее и дожидаясь, когда их выпустят. Но это продлилось не так долго. Уровни стали закрываться стенами и воротами друг от друга, враждуя за власть и ресурсы. В итоге это привело к тому, что все уровни превратились в отдельные города. И с первым уровнем остался без вражды торговать только второй уровень. Сейчас не знаю, как там обстоят дела.

Женщина на миг снова задумалась, бросив мрачный взгляд на селенит.

— Так вот, меня и других женщин-прислужниц отправили туда в попытке исправить этих людей…

Адена тут же вспомнила, сколько селенита находится в их храме и доме. Он там повсюду, даже полы украшены его крошкой и уборные. А здесь… За каждый камушек люди готовы убивать друг друга.

— И… Что случилось? — спросила Адена, на самом деле не желая знать ответ.

— А ты как думаешь?

Адена помотала головой, глядя женщине в глаза. Ее сердце больно сжалось от того, что она увидела в глазах Мегерии очень знакомые эмоции, хоть и не настолько яркие. Там отразились обида и стыд.

— Нас, молоденьких прислужниц, отправили на второй уровень в новый храм. И мы даже недолго принимали прихожан. Но… Случился бунт. Трое мужчин со своими огромными бандами убили местного правителя и навели свои порядки. Они закрыли ворота на первый уровень и стали открывать бордели один за другим. Нас, прислужниц храма, взяли в плен и долго с нами игрались, держа как свой гарем. А когда мы им надоели, сделали доступными для всех. Храм превратился в сверкающий бордель с прислужниками-шлюхами.

Женщина на миг стиснула зубы, и в ее глазах вновь блеснула ненависть.

— Через меня прошло огромное множество мужчин. Я многое узнала обо всем и обо всех. Была в заточении многие годы, пока не износилась, как вещь. Когда стала некрасивой, за мной перестали так сильно следить, и я с несколькими женщинами сбежала вниз, спрятавшись в повозке торговца. Он за мешок селенита вывез нас на третий уровень. И мы бежали до шестого уровня. В итоге в живых осталась я одна. Но по пути встретила других женщин, и мы нашли с ними это место и обосновались здесь. Судьбы всех женщин и девушек, которые живут в этом месте, похожи, но у каждой есть своя неповторимая трагическая особенность. Для меня они все стали настоящей семьей, где все равны между собой. Все друг о друге заботятся и любят. Искренне и по-настоящему. А из твоих уст, Адена, к сожалению, про любовь и заботу я не услышала ничего.

Сердце Адены пропустило удар. И в горле вдруг встал ком. Но Мегерия вздохнула и поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— Пойдем, девочка моя, я покажу тебе, как мы живем.

Адена, все еще пребывая в потерянном состоянии, поднялась со стула. Они вышли наружу, и Адена увидела скованного кандалами Лутаса. Его провели мимо них пятеро крепко сложенных женщин, включая Алекту, держа под прицелом арбалетов. Но Лутас выглядел гордо и достойно, словно шел встречать свою смерть и не боялся ее.

— Тиси ему раны подлечила, решили уже использовать, — бросила Алекта, остановившись возле них.

— Хорошо. Только будьте осторожны.

— Не волнуйся, мама, мы не полезем, он нырять будет. Тем более воды прибавилось, и она стала холоднее.

— Дурной знак… — задумчиво сказала Мегерия.

Алекта кивнула, выглядя серьезной.

— Меня подождите! Алек, почему меня не позвала, я тоже хочу?!

К ним подбежала щуплая серокожая блондинистая девушка, которую Адена тут же узнала.

— Нет. Оставайся здесь. Пошла я, — сказала Алек и побежала догонять своих.

— Тиси, девочка моя, нечего тебе там делать, — удивительно мягко сказала ей Мегерия, преображаясь на глазах. От суровой женщины не осталось и следа. — Пойдем с ними, нужно Адене наш дом показать. Она, как и ты, заблудшая душа. Не ведает, что нужно ее сердцу на самом деле.

Адена хотела возразить, но понимала, что ей лучше просто молчать.

— О-о, понятно, — кивнула Тиси и неожиданно взяла Адену под локоть. — Ну что же, пойдем. Я тебе всё покажу. А ты, мама, иди отдыхай.

— Уверена, что справишься?

— Да, совершенно уверена. Да, Адена? — сказала Тиси.

Адена лишь кивнула ей. Мегерия слабо улыбнулась.

— Пойду тогда рожениц навещу, может, им нужно что-то, — сказала Мегерия. Бросила на Адену внимательный взгляд и пошла к другой двери. Адена огляделась по сторонам, вспомнив про Лутаса и женщин, но их уже не было видно.

— Если будешь вести себя хорошо, я тебя свожу к нему, — неожиданно прошептала Тиси, хитро взглянув на нее. Сердце Адены заколотилось от волнения.

— Правда? Как он там? — взволнованно спросила она.

— Он там не очень, но о тебе спрашивал. Вы влюблены, да?

— Что? — опешила Адена, ощутив дикое смущение. — Нет. Что вы, конечно нет. Он мой сопровождающий.

Глаза Тиси заблестели хитрым огоньком, и она кивнула.

— Поняла. Всё поняла. Ну что ж, пойдем пройдемся по нашему селению. Покажу тебе всё.

Адена охотно кивнула, у самой все еще горело лицо.

Лутас и женщины долго шли молча, спускаясь вниз по утёсу, который становился всё уже. На женщинах были надеты обшитые камнями селенита жилеты, и в руке каждой было по арбалету и жезлу, на верхушке которого был закреплён крупный камень селенита. И это были единственные источники, освещающие темень. Все шестеро шли молча и временами замирали, когда идущая впереди поднимала вверх руку. Лутас инстинктивно повторял все их движения. Когда свет от поселения, что осталось далеко позади, перестал быть виден, ему стало совсем не по себе. По коже побежали неприятные мурашки, но он не подавал вида. Понимал, что если бы его хотели убить, выбрали бы более лёгкий способ. А значит, он им для чего-то нужен. Осталось дождаться, чтоб узнать для чего.

Они наконец дошли до берега, и под ногами стала ощущаться рыхлая земля. Запахло водорослями, и воздух стал влажным. Лутас услышал впереди шелест воды и увидел тусклые блики, которые образовались от свечения селенита.

Женщины расставили жезлы по периметру, воткнув их в землю. Начали подбирать с берега длинную большую сеть, расправляя ее. Лутас понял, что они собрались рыбачить. К нему подошла рослая женщина с рыжими волосами и с черной косынкой на голове. Стянула с себя жилет и протянула ему.

— Надень это, — шепотом сказала она.

— Зачем? — шепотом спросил Лутас, но неохотно забрал тряпье.

— Залезешь в воду с концом сети и пройдешься по дуге. Запасы еды заканчиваются. Вашей старой ящерицы ненадолго хватит.

Лутас стиснул зубы и неохотно взглянул на черную воду.

— Если я откажусь, убьёте?

— Да.

Он шумно вздохнул носом и быстро надел жилет.

— Зачем он нужен?

— У крупных амфибий чувствительные глаза. Они боятся света и не станут на тебя нападать. Но всё равно двигайся медленно и плавно, чтоб не шуметь, ясно?

Лутас неохотно кивнул. Самому даже думать и представлять ничего не хотелось. Он слышал про плотоядных амфибий, но ни разу не видел их.

— Дайте мне мой кинжал или арбалет, на всякий случай. Если полезет, я ее убью.

— Этим ты не убьешь, только кровь выпустишь и сделаешь еще хуже. Учуяв кровь, приплывут другие, и не только амфибии, и это место долго будет непригодным для рыбалки, — сказала женщина и сняла с поясницы моток веревки. Протянула ему конец. — Обвяжи его вокруг пояса. В случае чего, мы быстро вытянем тебя.

Лутас с недоверием зыркнул на нее. Женщина с иронией вскинула брови.

— Никто из нас туда заходить не хочет, уж поверь мне. Поэтому нам выгодно, чтобы ты оставался жив и цел. Мать против мужчин, но как пленники вы ценны для нас. Поэтому лезь давай, мы подстрахуем.

Лутас увидел логику в ее словах и повязал веревку на пояс. Сделал крепкий и надежный узел.

— Дайте тогда один жезл вместо кинжала.

— Раскомандовался тут. Иди давай, — не выдержав, шепотом выругалась одна из женщин.

— Пойду. Дальше и глубже, чем вы, но мне нужна дополнительная подстраховка и подсветка, — настойчиво и твердо сказал Лутас, посмотрев ей прямо в глаза.

— Ха. Командир. Радуйся, что жив еще, — сплюнула женщина с презрением.

— Хорошо. Дело ваше. Пройду по мели и выловим всякую мелочь. Суп тоже еда, — ответил Лутас и зашагал в сторону воды.

Но Алекта цыкнула, пронзительно взглянула на женщину, давая ей понять, что гордости тут не место. Забрала один из жезлов, догнала Лутаса и отдала его.

— Слово не сдержишь, в следующий раз без жилета пойдешь, понял? Ненавижу тех, кто слово не держит.

Лутас гордо глянул на нее, словно в его чести смели сомневаться.

— Я сам таких не выношу, поэтому давайте сделаем дело побыстрее. Ожидание — самая противная и утомительная вещь.

Алекта развернулась и махнула рукой, давая всем сигнал к готовности. Протянула Лутасу длинный металлический стержень с цепью и грузилом, к которому был прикреплен один конец сети. Расправила веревку, к которой крепился сам Лутас, и дала ее другим женщинам. Другой конец сети крепко держала та, которая расправляла ее.

— Пошел, — шепотом скомандовала Алекта, и все встали на свои позиции. Лутас, сделав глубокий вдох и преодолевая накатывающее волнение, мягко и осторожно зашел в темную холодную воду.