Падение

50. Взгляни на меня

Они прожили так достаточно долго, не покидая комнату. Вирий занимал себя тем, что тренировался, читал книги, что нашел в шкафу, и спал. От такого тщательного отдыха, вкусной и регулярной еды и глубокого протяженного сна стал ощущать себя очень хорошо. Начал чувствовать давно забытую бодрость, силу и отдохнувшесть. Даже захотел поскорее выбраться из этого места, чтоб пройтись. Но выпускать их не спешили.

Адена же почти всё время спала из-за того, что ей давали воду с какой-то микстурой. Но, скорее всего, именно благодаря этому ее внешний вид стал намного лучше. Синяки под глазами и бледность ушли, на щеках появился здоровый румянец. Она просыпалась только чтоб поесть и сходить в уборную. Тогда Вирий помогал ей дойти и ждал снаружи. И благодаря сну и лекарствам, быстро шла на поправку.

При последней перевязке лекари сняли швы, аккуратно срезая ниточки и вытаскивая их щипчиками. Намазав и перевязав руку, они удалились.

Адена присела на кровати и стала робко наблюдать за тем, как Вирий тренируется. Он, держа кинжал в руке, повторял одни и те же движения, делая резкие выпады. Затем крутился и имитировал, как встает к врагу спиной и протыкает ему живот.

Ее сердце с волнением билось от каждого его движения. Ведь на Вирии в этот момент была надета рубашка с закатанными по локоть рукавами, узкие штаны и сапоги. И при каждом движении она видела его красивый, на ее взгляд, стан.

Но в какой-то момент он заметил на себе ее взгляд и остановился. Адена мигом отвела глаза и положила на колени книгу. Раскрыла ее в том месте, где была закладка. По привычке еще все хотелось делать правой рукой, но она тут же возвращалась в реальность. И, скрывая досаду, начинала делать левой рукой.

Вирий неожиданно подошел к кровати. Убрал кинжал в ножны и присел на стул, что стоял рядом. Адена взглянула на него.

— Решила не спать? — спросил он.

— Да. Как-то не хочется. Похоже, отоспалась уже, — улыбнулась она и прикрыла книгу. Убрала ее на прежнее место, давая Вирию понять, что предпочтет поговорить с ним, чем читать. Вирий улыбнулся и огляделся, словно думая, о чем ему стоит говорить. Адена на миг поджала губы. И решила, что сейчас подходящий момент, чтобы высказаться, ведь столько разных мыслей терзало ее.

— Я очень сильно благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня. И по поводу руки не беспокойся. Если бы не твоя помощь, я бы вообще не выжила здесь и тем более не добралась до дома. Поэтому я… счастлива, что встретила тебя, — сказала она, глядя Вирию в глаза. У самой сердце гулко забилось в груди. Вирий на миг замер.

— А я рад, что встретил тебя… Я там жил как слизень, которыми питался. Просто ел, спал и ходил добывать селенит, чтоб обменять его на еду и прочее. И всё по кругу, без остановки. Постоянно думал, что меня ищут, и скрывался как мог, достигнув самого дна. Но появилась ты. И я даже вернулся обратно на четвертый и пошел выше. Поэтому ты сделала для меня не меньше, хоть я это понял не сразу, — неожиданно открыто сказал он. Адена ощутила волнение. Хоть лицо его не сильно изменилось, но в глазах отражались по настоящему глубокие и сильные чувства.

На миг оба стихли, и Адена туго сглотнула. Ее сердце сжалось. Душа словно жаждала освободиться от удушливых оков.

— …А я благодаря тебе и этому месту поняла, что не хочу… не хочу принимать будущее, которое уготовили мне родители, — произнесла она с трудом, чувствуя тяжелый стыд и чувство вины за свои слова.

Вирий нахмурился, словно понял, как ей тяжело даже произносить это. Адена скривила губы, продолжая смотреть ему в глаза и находить в них целительную поддержку. Ей стало чуть проще, и она продолжила, решив поделиться той тяжестью, что всё это время терзала душу.

— Не хочу и не смогу, как прежде, безропотно следовать их указаниям и быть благодарной им за это. Не смогу стоять в храме и искренне молиться, думая, что Солнцеликий обязательно всё решит за нас, поможет и убережет, а мне лишь нужно молиться и подчиняться, как учили настоятели и семья. Я… как будто потеряла часть веры в них всех и стала сомневаться. Но как же тяжко понимать это, ведь я чувствую, что предала и их, и часть себя прежней, — выдавила она, и по щекам покатились жгучие слезы. Адена быстро прикрыла лицо ладонью.

Будто тяжкий груз осознания лёг на мои плечи. Что мир вовсе не добр и милосерден. Что справедливости и благородства души не существует. И Солнцеликий, и вера всего лишь нужны нам для того, чтобы… отгородиться от реальности и погрязнуть в фальши, спрятавшись в стенах роскошных храмов, — произнесла она и заплакала. — Это ранит меня больнее всех, кого я здесь видела. Ведь все, кто тут есть, выброшены сюда словно мусор нами — людьми сверху.

Вирий не выдержал и подсел к ней. Быстро обхватил её руками и прижал к груди.

— Это не твоя вина, слышишь? Не ты их сюда спустила и закрыла. Ты родилась уже в таком мире, не зная всей правды.

— Но ведь и ты уже родился в этом мире, так и не побывав там. Как и Лутас и Тиси, Аннет и Алекта. Все дети, которых мы здесь повстречали. В чем же их вина? За какие грехи они вынуждены были родиться здесь? Почему Солнцеликий, если он и правда повелевает всем, допустил такое?.. Этот город словно вырвал из меня часть души, и она изнывает от боли. Что всё, во что я верила, оказалось… фальшью.

Вирий неожиданно опустил ладони на ее щеки и приподнял лицо.

— Взгляни на меня.

Адена сквозь мутную пелену слез посмотрела на него.

— Это не важно, слышишь? Пусть оно вокруг всё фальшивое и уродливое. Главное — это ты. Ты настоящая. Твоя чистая душа и доброе сердце — настоящие. Ты не потеряла часть души, Адена. Просто наконец познала мир таким, какой он есть. Но даже несмотря на всё, через что прошла, ты не озлобилась и не сломалась. Слышишь? Вот что действительно настоящее и важно.

Адена скривилась в лице и опустила ладонь на его руку. Кивнула. Вирий, шумно дыша носом, вновь прижал ее к груди и начал поглаживать голову. Адена опустила ладонь на его спину, слыша частое биение его сердца.

— Я… Постараюсь думать только об этом, — наконец сказала она, успокоившись, чувствуя тепло его объятий и нежное поглаживание.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Они просидели так еще какое-то время, и Адена произнесла:

— Можешь пообещать мне кое-что?

На миг все стихло.

— Смотря что, — наконец сказал Вирий. Адена стиснула зубы и крепче прижалась щекой к его груди.

— …Не исчезай из моей жизни, — наконец осмелившись, сказала она и сжала рукой ткань его рубашки в области спины.

Вирий замер. А затем шумно выдохнул.

— Мгм, — ответил он и перестал поглаживать ее затылок. В груди заныла тоска, и Адена сглотнула ком, вставший в горле. Помедлив, отстранилась и, не глядя на Вирия, вытерла глаза.

— Схожу умоюсь, — сказала она. Спешно встала и направилась в помывочную.

По возвращению обнаружила в комнате старца и еще двух незнакомых мужчин. Те разложили на столе карты, свитки и чернила. И, усадив Вирия за стол, спрашивали его дотошно о том, как обстоят дела на прочих уровнях. Велели ему на картах делать пометки и диктовать всё, что знает.

— Госпожа Адена, скоро к вам придут портные, поэтому не ложитесь. Они сошьют для вас платья. Вы уже почти поправились, а это значит, что господин Минас скоро примет вас во дворце.

— Хорошо, — сказала Адена. И едва она подошла к кровати, в комнату зашли три старых женщины. Адена была удивлена, ведь до этого прежде к ним ходили лишь мужчины.

— Пройдемте в другую комнату, госпожа Адена, — сказали они.

Всё это длилось очень долго. Адена успела утомиться и проголодаться. Но портнихи отмеряли и тут же нарезали каждый кусочек. Лоскут за лоскутом. Настолько скрупулёзно даже их портнихи сверху так не работали. Адена искренне не понимала, для чего вся эта возня нужна.

Наконец всё завершилось, и она вернулась в комнату. Вирий там уже сидел за накрытым столом и будто ждал ее. Она присела напротив и отпила чая. Но Вирий неожиданно заговорил:

— Лутас позвал меня жить в женскую общину. Думаю, это неплохое место.

Адена наконец взглянула на него и увидела, как он напряженно сидит и смотрит на нее.

— Значит, ты… после того, как проводишь меня, пойдешь туда? — спросила она.

Вирий кивнул, нахмурился и опустил глаза. Взял со стола вилку.

— Как бы не хотелось, здесь мне не место. И… наверху тем более. А там я смогу жить нормально, — сказал он и воткнул вилку в кусок мяса. Сталь издала неприятный звук, скрипнув по тарелке. Вирий быстро засунул кусок мяса в рот и подобрал второй. Толком не прожевав, проглотил его.

— Думаю, родители, услышав твою историю, смягчатся и не станут настаивать. Дадут тебе возможность самой решать. Они же ищут тебя. Рисунок с тобой Минасу дали. Сейчас нас благодаря им так хорошо принимают. Тебе не нужно переживать, всё будет хорошо. Ты попадешь домой и…

— Прошу. Остановись, — не выдержав, произнесла Адена. У самой ком встал в горле.

Вирий замер с вилкой у рта и глядя в тарелку. Медленно опустил ее, и на его щеке заиграла жилка.

— …Как ты можешь говорить мне такое? Разве не понял, что я имела в виду? — сдавленно спросила она.

— Понял… Но что мне сделать? Здесь остаться? Или попытаться там стать чьим-то слугой, если мне кто-то подобное позволит? — произнес он и посмотрел ей в глаза. Сердце Адены сжалось, когда она увидела в его глазах тяжелые чувства. Лицо Адены вытянулось, ведь ответа на эти вопросы она не знала.

— …Я не могу тебе ничего обещать, как бы не хотел, пойми это.

Из глаз Адены вновь выступили слезы. Вирий нахмурился, не желая показывать чувств. И вновь стал грубо и быстро есть. Адена вытерла глаза и отпила чая. Взяла вилку и стала есть следом за ним, монотонно жуя еду, которая вдруг потеряла всю желанность и вкус.

Она с болью в сердце понимала, что Вирий прав. Никто не позволит им встречаться и тем более быть вместе. Это невозможно.

Но… ведь должен быть какой-то выход. Должен быть.

Когда Адена легла на кровать, погрузившись в отчаянные мысли, она решила обратиться к нему. В комнате царил полумрак, и она слышала шуршание одеяла со стороны диванчика и понимала, что Вирий еще не спит, как и она сама. И очень сильно хотелось сказать, пока у нее еще была возможность.

— Я не хочу, чтобы это всё так закончилось, потому что… ты мне нравишься.

На миг всё стихло.

Адена слышала лишь гулкое биение собственного сердца и крепче сжала одеяло взмокшей от переживаний ладонью.

Но тишина всё тянулась и тянулась, словно оглушая.

И горечь подступила к горлу, когда она поняла, что Вирий не ответит ей.