Падение

47. Тьма и свет

В темной мути Адена увидела силуэты. Некоторых она узнала сразу и стала слышать, как они зовут ее, пытаясь что-то сказать. Она начала двигаться им навстречу, словно паря над землей. Ощутила непривычную легкость в теле. Как оно покачивается и ветер развевает волосы. Но все внимание ее приковывали силуэты, к которым она стремилась. И наконец она стала различать их голоса.

— Адена, почему ты так долго находишься там? Разве ты не знаешь, что нужна нам в храме? Твой отец места себе не находит, молится Солнцеликому дни на пролет, как и все мы, — послышался голос, похожий на материнский.

— Я пытаюсь. Я скоро приду, — отчаянно сказала Адена, слыша свой голос словно из-под воды, и направилась к тени, но та начала отдаляться и рассеялась клубами черного дыма. Рядом возникла другая тень. Долговязая и более мрачная. Тень взмахнула руками и замерла, словно приветствуя:

— Вкуснейшая моя Адена, куда же ты намереваешься идти, скажи мне? Разве не поняла еще, глупая ты девица? Так я тебе открою истину, внемли же… — заговорила тень голосом Флигия. — Ты уже не там, но еще и не здесь. Ты уже не веришь в него, но и не можешь отказаться. Ты как рыбак из песни, от которого вместо девиц отвернулся Солнцеликий. Твои сети забрал этот подземный город, и ты Солнцеликому больше не нужна. Так будь же рыбаком до конца. Утопи то, что от веры осталось!

— Нет! Уходи прочь! — воскликнула Адена и попятилась назад.

— Не слушай речи проклятого мертвеца. Он сдох, и тело его так и лежит на том островке, кишащее червями. Нет у него мудрых слов, что он мог бы сказать хорошему человеку, — послышался голос Мегерии позади, и Адена развернулась. Увидела ее темный силуэт. — Но, девочка моя, и живых слушать не спеши. Особенно тех, кто говорит то, что ты жаждешь услышать. Их слова ядовиты и погубят теб…

— Несешь ерунду, как и всегда, старая шлюха! По своей судьбе не суди других. Свободной мысли в голове твоей не было никогда! Всю жизнь пресмыкалась чужим интересам. И к чему привело всё это? Сколько смертей случилось по твоей вине? Я тебе скажу! Ты народу больше меня сгубила, дрянь, а еще смеешь осуждать меня! — послышался голос Флигия. — Твое лицемерие поражает меня до глубины моей низменной души! Хотя что взять с женщины, которая сначала была игрушкой при храме, потом была игрушкой при борделе, а потом стала игрушкой при общине? Рабыня чужих желаний — вот кто ты! А я всегда делал, что душа просила. Пусть дела мои были черными, но зато искренними. Я брал, что хотел, а ты отдавала, что хотели. В этом наше с тобой главное отличие, и мудрость моя в противовес твоей поставлена и вес имеет ничуть не меньше! Так вот, вкуснейшая Адена, сколько ты еще готова отдать, чтобы наконец осознать, что аппетит Солнцеликого не утолить никакой твоей жертвой? Даже души ему твоей будет мало, надеюсь, ты осознаешь это, дуреха?

— Прошу, замолчите оба! — воскликнула Адена и побежала прочь.

— Но ты же ненавидишь их! Тех, кто сделал это с тобой! Дай волю чувствам, Адена! Оно же жрет тебя изнутри!

— Нет! Это не так, — задыхаясь, сказала Адена, пытаясь убежать от них, и отчаянно сказала: — Да как же вы все не поймете, что ненависть порождает ненависть?

Но перед ней резко возник образ Аннет. Адена ошеломленно уставилась на ее распухшее от побоев лицо.

— Мы все это прекрасно понимаем… Вот только сложно остановиться, когда кроме нее в сердце больше ничего не осталось.

— А… как же любовь? — прошептала Адена.

— А разве ты знаешь, что это такое? — вновь послышался голос Мегерии рядом. — Из твоих уст про любовь и заботу я ничего не услышала.

— Нет. Прошу. Я хочу домой…

Ноющая пульсирующая боль прошибла тело. Адена простонала и наконец раскрыла глаза. Все тело тряслось и взмокло. Перед ней возник темный силуэт, и Адена сразу узнала его.

— Гха-а! — прокричала она, ощутив невыносимую боль в руке.

— Адена, — Вирий опустился над ней с баночкой в руке. Приложил горлышко к ее губам. — Выпей, прошу.

Адена, дрожа всем телом, отпила жидкость. Взглянула на искаженное от переживаний лицо Вирия. И наконец вспомнила всё, что случилось. По щекам покатились слезы, она, преодолевая страх, посмотрела на правую руку.

— Не-ет, — заскулила она, увидев вместо нее обмотанный окровавленной тканью огрызок. Новая волна боли поразила руку, едва она пошевелила ею.

— Выпей еще, боль должна утихнуть, — Вирий снова поднес баночку к ее губам. Адена, сквозь ком в горле, сделала несколько глотков и сжалась, отвернув голову на другой бок.

Тело судорожно вздымалось от плача. Не хотелось верить в то, что это всё взаправду. Хотелось снова провалиться в сон и проснуться прежней. Но боль давала четко понять, что это реально. Что Цербер откусил ей руку, оставив калекой.

Она еще какое-то время лежала и плакала, не в силах остановиться. Но боль постепенно поутихла, и эти мысли стало легче выносить. Она наконец прекратила плакать и развернулась обратно. И от увиденного душу защемило еще сильнее. Вирий сидел рядом, развернувшись к ней спиной и сгорбив спину так, словно на его плечи опустили тяжелый груз. Она на миг захотела коснуться рукой его спины, чтоб утешить. Но, приподняв ее, вновь увидела забинтованный огрызок. Стиснув зубы до скрипа, она опустила его. Вытерла левой рукой лицо и наконец подала голос:

— Вирий.

Он приподнял голову и резко развернулся. С жалостью и сильным чувством вины в глазах посмотрел на нее.

— Тебе больно? Что мне сделать?

Сердце Адены снова сжалось, ведь она поняла, насколько сильно он переживает из-за нее и наверняка винит себя в случившемся. Она быстро вытерла вновь выступившие слезы и слабо помотала головой. Огляделась, желая хоть немного отвлечься, чтоб набраться сил и решимости.

— Как… Как мы выбрались? — спросила она, увидев, что они находятся в незнакомом крохотном помещении. То было освещено камнями селенита, которые Вирий явно расставил сам.

Вирий тяжело вздохнул и немного расслабился. Отвел глаза в сторону, на миг задержав взгляд на ее руке.

— Я отстрелил Церберу глаз и попал в морду раза два. Тот побежал прочь, и многие собаки убежали следом. Я перевязал твою руку, в это время женщины забрали ключи у мертвых бандитов. Когда мы освободили некоторых мужчин, те стали помогать. Женщины подбежали ко мне и другим раненым. Я уже не помню, кто там был, но они помогли мне отнести тебя до сюда, пока я прикрывал их. Сами они пошли домой… Если бы не лекарства Тиси, скорее всего, ты бы… не выжила, — закончил он и снова тяжело вздохнул, взглянув на банку. — Но это последнее. Поэтому нам надо добраться побыстрее до второго, чтоб не было заражения.

Он с тревогой посмотрел на Адену. Она поджала губы, понимая, что придется терпеть.

— Я выдержу, — наконец сказала она.

— Хорошо, но нам медлить нельзя. Я ранил его, но не смог убить. Поэтому, думаю, у нас не так много времени, пока он придет в себя и снова сможет атаковать. Нужно спешить.

Адена кивнула и попыталась подняться, опираясь на левый локоть, но тело вновь пронзила боль. Вирий быстро подставил руки под ее спину и помог присесть. Адена вытерла навернувшиеся слезы и тяжело задышала, привыкая к ощущениям. Ей казалось, словно правая рука, бок и шея онемели и ноют. Болели даже лопатка, часть бедра, спина и ребра. Микстура сделала эту боль терпимой, но она не исчезла полностью. И двигаться было тяжело как никогда.

— Позволь помочь? — тихо сказал Вирий. Адена взглянула на него и кивнула, не видя другого варианта. Он мигом собрал все камни в сумку и приготовил арбалет. Подойдя к двери, прислушался и убедился, что все в порядке. Наконец подошел к ней и сел по левый бок. Осторожно обхватил ее со спины за талию, а Адена обхватила его за плечи левой рукой. Он взял арбалет в левую руку.

— Когда увидим пса, держись крепче. Я левой плохо стреляю, поэтому мне придется тебя отпускать.

— Хорошо, — напряженно ответила Адена. Они, помедлив, встали.

Адена промычала и тяжело задышала ртом. Вирий дал ей немного привыкнуть, крепко удерживая.

— Пойдем, — наконец сказала Адена, понимая, что нужно спешить. Кроме того, почувствовала, как перевязка на руке стала намокать.

Они осторожно дошли до двери и вышли наружу. Со стороны руин замка, которые находились совсем недалеко, послышался вой и лай. Такой, словно собаки грызутся между собой и что-то не могут поделить. Страх вновь овладел телом.

— Скорее, идем, — прошептал Вирий и быстро зашагал вперед, глядя по сторонам. Адена задышала ртом и вцепилась пальцами в рубашку Вирия. Тело бросило в пот и жар. Волосы и одежда стали прилипать к коже. Но Вирий не сбавлял ход, а лишь наращивал его. Адена постепенно перестала чувствовать и правую ногу. Тело начало мерзнуть и затряслось. Но впереди уже виднелись смутные очертания ворот. Уже так близко, но еще так далеко.

В глазах снова стала образовываться муть, и послышались обрывки уже знакомых голосов. Разум словно проваливался в туман, а затем снова возвращался из-за вспышек боли.

И в какой-то момент всё снова оборвалось и исчезло.

— Как же ты теперь молиться будешь, если не сможешь сложить ладони? — прозвучал в голове мужской голос, похожий на голос отца и Клемита одновременно. Словно самое светлое и самое темное перемешалось в один образ. — Не противься этому, а то оно еще больше покалечит тебя.

— Какой мужчина захочет связать с тобой жизнь? Теперь тебе место только при храме. Но, боюсь, что даже там ты будешь чужая, — послышался голос, похожий на материнский и чей-то еще.

— Бог в этом месте не слышал ее,

Город подземный сгубил ее тело.

Люди родные забыли ее.

Теперь до нее никому нету дела, — пропел весело Флигий.

— Не сдавайся… — послышался шепот Аннет.

— Вкусная, добрая девка была,

Но лживая вера ее не спасла.

Нет больше чести и нету руки.

Сдайся уже ты, ложись и умри, — снова раздалось пение Флигия.

Адена резко очнулась, когда ноги оторвались от земли. Тело закачалось, будто волны подхватили ее. Как на пляже у дома, когда они с братом гуляли и собирали ракушки. Солнце ярко светило, ослепляя, и воздух был свежим и прохладным. Одежда от влаги налипла на тело. И пальцы ощущали тепло воды. В этот момент было так спокойно и хорошо…

Но словно эхо послышался голос:

— Адена. Держись, прошу. Не умирай. Я же обещал тебе, слышишь?

Из воды неожиданно вынырнула огромная жуткая амфибия. Она разинула свою пасть и проглотила брата. Кровавый след остался на песке и воде. Ракушки рассыпались и стали волнами смываться в океан. Из глаз покатились слезы, и огромная пасть направилась к ней. Всё в миг потемнело, и образовалась пустота. Стало так тихо и спокойно. А где-то в конце замелькал мягкий свет. Мерцая, он словно манил к себе и обволакивал теплом. Как Огонек во мраке. Или как… Солнцеликий во тьме.

— Вирий… — прошептала Адена и потянулась к нему рукой. Но на ней уже не было ни пальцев, ни запястья. Лишь маленький кусок кости, отходящий от локтя. Он сочился кровью и уныло тянулся вперед, к свету.

Послышался где-то очень слабый стук, и Адена остановилась.

— Пропустите нас. Это Адена, дочь Хирона, — еле различила она слова, но они были ей уже не интересны. Тело медленно побрело в сторону света. В теплые и мягкие объятия Солнцеликого-Огонька. Он наконец-то услышал ее молитвы. Наконец-то сжалился над ней, решил закончить ее мучения и забрать к себе. Туда, где ее душа навсегда обретет покой.

— Адена-а… — эхом раздался исчезающий голос Вирия позади, и нога, ступив еще шаг, замерла. Из глаз вновь покатились слезы.

Что держит ее? Почему она не может идти туда, куда стремилась всегда? Почему душа сопротивляется броситься в объятия этого манящего света?..