Эхо Синтры

Глава 19. Под моей защитой

Он нёс её по гулким коридорам так, словно она была невесомой. Лара не протестовала. Чувство унизительной беспомощности смешивалось со странным, постыдным ощущением безопасности. Его руки были холодными, как камень, но они были сильными и надёжными. От него всё ещё пахло озоном и грозой — запахом Сумеречья, их тайного мира. Он не отнёс её в её комнату. Вместо этого он вошёл в апартаменты, находившиеся рядом с его собственным кабинетом — в самое сердце его территории.

Комната была просторной и строгой, обставленной тёмной мужской мебелью. Никаких следов личных вещей, кроме нескольких книг на столике у окна. Он осторожно опустил её на широкую кровать, застеленную тёмно-синим покрывалом.

— Отдыхай, — приказал он.

— Я не ранена, — упрямо повторила она, пытаясь сесть.

— Ляг, — его голос не терпел возражений. Он опустился на край кровати рядом с ней и, прежде чем она успела что-то сказать, осторожно, но настойчиво прикоснулся пальцами к её затылку, пробираясь сквозь волосы. Его прикосновение было клинически-отстранённым и одновременно бесконечно бережным. Холод его пальцев был странным — он не обжигал, а, наоборот, успокаивал пульсирующий гул в её голове.

— Здесь ничего нет, — констатировал он после долгого, тщательного осмотра. — Но это ничего не значит. Возможен шок. Сотрясение. Ты должна лежать.

Он впервые назвал её на «ты». Этот переход, такой естественный в этой экстремальной ситуации, прозвучал интимнее любого признания.

— Я принесу воды, — сказал он, поднимаясь.

— Тьягу, — остановила его Лара. — Почему ты не показал мне этого раньше? Твоей силы.

Он замер у двери, не оборачиваясь.

— Потому что это не сила. Это клетка, — глухо ответил он. — Чем больше её используешь, тем крепче её прутья. И тем больше она требует взамен.

Он ушёл, оставив её одну с этой загадочной фразой. Лара смотрела на потолок и пыталась осмыслить произошедшее. Он не просто бессмертный затворник. Он был чем-то вроде духа-хранителя этого места, его неотъемлемой частью, способной изменять его ткань. Но эта способность была и его проклятием, вытягивающим из него жизнь.

Он вернулся через несколько минут не только с водой, но и с подносом, на котором стояла тарелка супа и свежий хлеб. Он поставил поднос на прикроватный столик.

— Ты должна поесть.

— Я не….

— Ты будешь есть, — отрезал он. — Тебе нужны силы.

Лара подчинилась. Она ела, а он сидел в кресле у окна, молча наблюдая за ней. Его присутствие больше не давило. Оно создавало вокруг неё кокон безопасности. Дом молчал. Казалось, после своей яростной атаки он затаился, выжидая.

— Итак, какие теперь правила? — спросила Лара, отставив пустую тарелку.

Тьягу перевёл на неё свой серьёзный взгляд.

— Правило одно. С этого момента ты не остаёшься в этом доме одна. Ни на минуту. Если я в кабинете — ты сидишь в этой комнате. Если я в библиотеке — ты идёшь со мной. В галерею мы будем входить только вместе.

— Это тюрьма, — не удержалась она от замечания.

— Это карантин, — поправил он. — Ты — источник света, который раздражает старую рану этого дома. Я — единственный, кто может служить фильтром. Моё присутствие рядом с тобой гасит его агрессию, уравновешивает поля. Когда ты одна, ты беззащитна. Я больше не допущу такой ошибки.

Именно в этот момент, когда они заключили свой новый, странный пакт, в тишине дома раздался резкий, требовательный звук. Звонок у входной двери.

Тьягу напрягся. Всё его тело подобралось, как у хищника, услышавшего чужака на своей территории.

— Жди здесь. Не выходи, — приказал он и бесшумно вышел из комнаты.

Лара, разумеется, не послушалась. Как только его шаги стихли в коридоре, она соскользнула с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Приоткрыв её на сантиметр, она увидела, как он спускается по главной лестнице. Холл внизу был залит дневным светом. Он открыл дверь.

На пороге стояла Катарина. Она была одета в элегантный костюм для верховой езды и выглядела так, словно только что сошла со страниц модного журнала.

— Тьягу, дорогой! — её голос, звонкий и уверенный, долетел до самого верха лестницы. — Я проезжала мимо и увидела… Боже, что у вас тут произошло?

Лара поняла, что она имела в виду обломки лесов, которые, должно быть, были видны из сада.

— Ничего серьёзного, — голос Тьягу был ледяным. — Небольшие ремонтные работы.

— Ремонтные работы? — Катарина рассмеялась, но смех прозвучал фальшиво. Она вошла в холл, не дожидаясь приглашения. — Это похоже на последствия урагана. Я беспокоилась о тебе. И о твоей гостье. С ней всё в порядке? Эта хрупкая американская барышня не слишком напугана?

Лара стиснула зубы. «Хрупкая американская барышня».

— С мисс Вэнс всё в полном порядке, — отчеканил Тьягу. — Она отдыхает. И я просил бы её не беспокоить.

— О, я и не собиралась! — воскликнула Катарина. — Я пришла к тебе. Я привезла тебе тот самый портвейн из долины Дору, который ты любишь. Мы могли бы выпить по бокалу. Поговорить. Как в старые добрые времена.

Это была откровенная попытка вернуть всё на круги своя, вытеснить Лару из их мира, снова замкнуть Тьягу в привычном кругу её опеки.

— Я занят, Катарина, — его тон не оставлял места для дискуссий.

— Занят? — она обиженно вскинула брови. — Чем же? Развлечением своей новой игрушки? Тьягу, опомнись! Это уже не смешно. Эти твои увлечения… они ни к чему хорошему не приводят. Ты же знаешь. Этот дом не терпит чужаков. Он их ломает. Или ты забыл, что случилось с тем поэтом из Лиссабона?

Тьягу сделал шаг к ней, и Лара, даже находясь наверху, почувствовала волну холодной ярости, исходящей от него.

— Уходи, Катарина, — сказал он очень тихо, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Элара — моя гостья. И она находится под моей защитой. А мои дела тебя больше не касаются.

Катарина отступила, её лицо побледнело. Она поняла, что проиграла. Что её привычная власть над ним исчезла.

— Как скажешь, — процедила она сквозь зубы. — Но запомни, Тьягу. Некоторые вещи лучше не трогать. Некоторые двери лучше не открывать. Это может плохо кончиться. Для всех.

С этими словами она развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Тьягу несколько секунд стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Затем он медленно поднял голову и посмотрел прямо наверх, на ту щель, из которой за ним наблюдала Лара. Он знал, что она там.

Когда он вернулся в комнату, его лицо было мрачнее тучи.

— Теперь ты понимаешь? — сказал он. — Враги не только внутри.

Лара кивнула.

— Да. И поэтому мы не можем больше ждать.

Она подошла к нему и решительно посмотрела ему в глаза.

— Доставай дневник. Мы дочитаем его. Сейчас же.