Эхо Синтры

Глава 36. Чёрные глаза Катарины

Мир Лары сузился до двух абсолютно чёрных глаз. В них не было ничего человеческого. Ни зрачков, ни радужки, ни белков. Это были два колодца, наполненные первобытной, неразумной тьмой. И эта тьма смотрела на неё с холодной, хищной ненавистью.

— Катарина, — выдохнула Лара, и её собственное имя застряло в горле. Шок был таким сильным, что на мгновение парализовал её. Подруга детства Тьягу. Ревнивая, но, казалось, вполне обычная женщина. Оказалась монстром.

— Она была слабой, — прошипела Катарина, и её голос был двойным, словно поверх её собственного, звонкого тембра был наложен низкий, скрежещущий рокот. — Слишком много сомнений. Слишком много глупой человеческой любви. Но она привела меня к вам. За это я ей благодарна. А теперь отдай мне то, что принадлежит Ордену.

Она медленно, с нечеловеческой, змеиной грацией начала входить в библиотеку. За её спиной, в главном холле, продолжалась призрачная битва. Слышались глухие удары, звон разбитого стекла и беззвучные крики, которые Лара скорее чувствовала, чем слышала. Там Тьягу из последних сил сдерживал остальных, и он не мог прийти на помощь. Она была одна.

— Ты не получишь её, — сказала Лара, отступая вглубь библиотеки, к столу, на котором лежала астролябия. Её голос дрожал, но в нём была сталь.

— Глупая девочка, — усмехнулась тьма в глазах Катарины. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? Я следила за тобой с самого начала. Я была в архиве. Я была в поезде. Я всё время была рядом. Ждала, когда ты приведёшь меня ко всем трём ключам. Но Тьягу оказался сильнее, чем я думала. Пришлось вмешаться раньше.

Она сделала резкий, молниеносный рывок. Лара не успела бы даже вскрикнуть, но в этот момент произошло нечто странное. Одна из тяжёлых книг в кожаном переплёте, лежавшая на самом верху стеллажа, вдруг сама собой соскользнула вниз и с глухим стуком упала прямо под ноги Катарине. Та споткнулась, потеряв на долю секунды равновесие, и это дало Ларе время.

Она бросилась к столу, схватила тяжёлую бронзовую астролябию. Артефакт был холодным, как лёд. В её руках это была не просто реликвия, а единственное оружие.

— Ты не понимаешь, чужестранка, — продолжала шипеть Катарина, выпрямляясь. — Я делаю это ради него! Он страдает, прикованный к этому месту. Камень даст ему свободу. Настоящую свободу. Свободу тьмы! Мы будем править этим миром вместе, как король и королева ночи!

Это было безумие. Полное, абсолютное безумие. Она не хотела его спасти. Она хотела его поглотить, сделать таким же, как она.

Лара пятилась назад, между бесконечными рядами стеллажей. Она чувствовала себя мышью, загнанной в угол змеёй. Катарина неторопливо шла за ней, наслаждаясь её страхом.

— Твоё время вышло, — сказала она и снова бросилась вперёд.

На этот раз Лара была готова. Она швырнула в неё стопкой тяжёлых фолиантов, которые схватила с полки. Катарина отмахнулась от них, как от назойливых мух, даже не замедлив шаг. Лара поняла, что физическая сила здесь бесполезна.

Она сделала единственное, что могла. Собрав все свои силы, она навалилась на высокий, до самого потолка, книжный стеллаж. Древнее дерево заскрипело, поддаваясь. Стеллаж накренился и с оглушительным грохотом, поднимая облако вековой пыли, рухнул прямо на пути у Катарины, завалив проход.

Лара не стала ждать. Она бросилась бежать в другую сторону, вглубь библиотеки. Но она слышала, как за её спиной раздался звук ломающегося дерева. Катарина пробивалась сквозь завал.

За спиной Лары раздался яростный рёв. Она обернулась. Катарина стояла посреди обломков стеллажа, её одежда была разорвана, но на теле не было ни царапины. Её чёрные глаза горели неукротимой яростью.

— Ты пожалеешь об этом!

Лара была в ловушке. Она упёрлась спиной в глухую стену. Катарина медленно надвигалась на неё. И тогда Лара, в полном отчаянии, подняла перед собой астролябию, как крест против вампира.

Произошло чудо.

Как только она выставила артефакт вперёд, он вспыхнул тем же золотистым светом, что и в галерее. Катарина отшатнулась, прикрыв свои чёрные глаза рукой, словно свет причинял ей физическую боль.

— Так вот оно что… — прошипела она. — Свет против Тьмы. Как банально.

Но она не отступала. Она медленно, шаг за шагом, преодолевая сопротивление света, шла к Ларе. Золотистое сияние астролябии меркло, слабело. Лара чувствовала, как уходят её собственные силы, словно артефакт питался её волей, её страхом, её желанием жить.

И тогда ей в голову пришла безумная идея. Если астролябия — это ключ, который открывает прошлое, что будет, если повернуть его без цели? Без настройки? Просто включить.

Её пальцы лихорадочно забегали по дискам и линейкам, выставляя случайные даты и координаты. Она не знала, что делает, она просто подчинялась инстинкту, отчаянной надежде. Она нажала на центральную ось.

Библиотеку не просто тряхнуло. Она взорвалась.

Это был взрыв тишины. Взрыв времени. Со всех сторон, из каждой книги, из каждой пылинки, на Лару обрушился хаос. Тысячи голосов на десятках языков зашептали одновременно, накладываясь друг на друга. Перед глазами замелькали образы: монах, переписывающий Библию; поэт, сочиняющий сонет; учёный, склонившийся над картой мира. Книги сами собой начали слетать с полок, кружась в воздухе, как стая испуганных птиц. Воздух загустел, стал радужным, как бензиновая плёнка на воде.

Этот хаос, этот темпоральный взрыв, ударил по Катаринe с невероятной силой. Она, существо тьмы, порядка, пусть и зловещего, не могла вынести этого буйства неупорядоченного времени и знания. Она закричала — высоким, нечеловеческим голосом — и её отбросило назад, к выходу.

Лара, воспользовавшись моментом, бросилась в сторону, к маленькой, неприметной двери в стене, которую она видела раньше — дверь для слуг, ведущая в хозяйственные коридоры. Она рванула её на себя, выскочила в узкий, тёмный проход и захлопнула за собой.

Она стояла в темноте, прислонившись спиной к двери, и слушала. С той стороны доносился яростный рёв Катарины и грохот — она крушила всё в библиотеке.