Эхо Синтры

Глава 62. Возвращение в логово льва

Приземление в Лиссабоне было как возвращение в прошлое. Тот же влажный воздух, те же черепичные крыши, тот же знакомый говор. Но теперь они были здесь чужими. Преступниками в розыске, призраками с фальшивыми именами.

Они не поехали в Синтру сразу. Вместо этого они сняли крошечную, безликую комнату в старом районе Алфама, в лабиринте узких улочек, где легко было затеряться. Отсюда, из окна своей временной норы, они видели замок Святого Георгия и реку Тежу. И они начали готовиться.

Тьягу, используя свои новые навыки обращения с интернетом, провёл целую ночь, собирая информацию. Он взламывал архивы, просматривал базы данных, читал всё, что мог найти о сеньоре Бастуше. И картина, которая вырисовывалась, была пугающей.

Бастуш был не просто семейным поверенным. Он был серым кардиналом, человеком с огромными связями в политике, бизнесе и, как теперь стало ясно, в криминальном мире. Орден Тени был для него лишь одним из инструментов. За последние десятилетия он методично скупал земли вокруг Квинты-даш-Лагримаш, изолируя поместье, превращая его в свой личный феод. Его план был долгосрочным и дьявольски хитрым. Он ждал, когда Тьягу, сломленный веками одиночества, либо сойдёт с ума, либо совершит ошибку. Появление Лары просто ускорило процесс.

— Он не просто хочет мой дом, — сказал Тьягу, глядя на экран ноутбука. — Он хочет стать мной. Унаследовать не только поместье, но и легенду, силу, которая, как он думает, всё ещё связана с этим местом.

— Значит, мы должны лишить его этой мечты, — твёрдо сказала Лара. — Мы должны забрать у него наш дом.

Их план был дерзким до безумия. Они не собирались штурмовать поместье. Они собирались проникнуть в него так же, как и покинули — тайно, через подземные ходы. Но на этот раз не как беглецы, а как диверсанты.

Ночью, под покровом темноты, на арендованной машине они добрались до Мыса Рока. Они оставили машину в нескольких километрах и пешком, по знакомой тропе, спустились в тайную бухту. Океан был спокоен. Они вошли в тёмный зев туннеля, который вёл обратно, в сердце их бывшего дома.

Путь наверх, в винный погреб, показался Ларе бесконечным. Она почти физически ощущала, как они приближаются к вражескому логову. Когда Тьягу сдвинул каменную плиту в полу, они замерли, прислушиваясь. Тишина.

Они вышли в погреб. Воздух был затхлым, пахло вином и… чем-то ещё. Озоном. И страхом. Дом был не пуст.

— Элвира, — прошептал Тьягу.

Они бесшумно, как две тени, начали подниматься по служебным лестницам. Главные залы были погружены во мрак, но в некоторых окнах горел свет. Бастуш был здесь. И он был не один.

Первым делом они направились в крыло, где находились покои Элвиры. Дверь была заперта снаружи. Тьягу, не колеблясь, сбил замок плечом.

Элвира сидела в кресле у окна. Она была бледна, но не сломлена. На её руках и лодыжках были современные пластиковые наручники. Она была пленницей в собственном доме.

— Сеньор, — выдохнула она, увидев Тьягу. В её глазах не было удивления, только облегчение. — Я знала, что вы вернётесь.

Тьягу быстро разрезал наручники ножом, который они взяли с собой.

— Что здесь происходит, Элвира?

— Он приехал на следующий день после вашего отъезда, — её голос был слаб, но твёрд. — Сеньор Бастуш. С этими… людьми. Они заняли дом. Он сказал, что теперь он — хозяин. Он допрашивал меня. Пытался узнать, куда вы ушли.

— Но вы не сказали, — это был не вопрос, а утверждение.

— Моя семья служила вашей триста лет, сеньор, — с гордостью ответила она. — Мы умеем хранить тайны.

Она встала, опираясь на его руку.

— Они ищут что-то. Перерыли весь дом. Особенно библиотеку. И ваш кабинет.

— Они ищут камень, — догадалась Лара. — Они думают, что он всё ещё у нас.

— И ещё кое-кого, — добавила Элвира, и её взгляд стал мрачным. — Они нашли её. В леднике.

Катарина.

Они бросились в то крыло, где Тьягу запер её. Дверь была выломана. Комната была пуста.

— Где она? — спросил Тьягу.

— Он держит её в галерее, — ответила Элвира. — Там, где фреска. Он пытается… говорить с ней. Вытянуть из неё какие-то знания Ордена.

Они подошли к галерее. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался свет. Они заглянули внутрь.

Картина была сюрреалистичной. Посреди сияющей, исцелённой галереи, прямо перед фреской смеющейся Леонор, стоял сеньор Бастуш. Он был одет в дорогой шёлковый халат, в руке держал бокал с вином. Он был похож на римского патриция на своей вилле. А у его ног, на полу, сидела Катарина.

Она была прикована цепью к стене. Её красивые волосы были спутаны, одежда превратилась в лохмотья. Но самое страшное было в её глазах. Они снова были абсолютно чёрными.

— Я не знаю, как он это сделал, — прошептала Элвира. — Но он смог… вернуть тень в неё. Частично.

Бастуш что-то говорил ей, вкрадчиво, убеждающе. А она смотрела на него с пустой, животной ненавистью.

— Ты жалкий смертный, — прошипела она голосом, в котором снова слышался двойной, скрежещущий тембр. — Ты не получишь силу. Она принадлежит ему. Повелителю.

— Твой повелитель мёртв, моя дорогая, — самодовольно усмехнулся Бастуш. — А его наследник — в бегах, как трусливый пёс. Теперь здесь новый хозяин. И ты расскажешь мне всё, что знаешь о ритуалах пробуждения. Иначе я найду способ заставить тебя страдать так, как ты и не мечтала.

Тьягу сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он был готов ворваться туда и разорвать предателя на куски. Но Лара остановила его.

— Не сейчас, — прошептала она. — Он не один. Посмотри.

В тенях, у выходов из галереи, стояли двое. Охранники. Вооружённые. Это была крепость.

Они отступили в тень коридора.

— Мы не можем взять его силой, — сказала Лара. — Нас трое против целой армии. Нам нужен другой план.

— Нам нужно оружие, — процедил Тьягу.

— У нас его нет, — напомнила она. — Мы выбросили астролябию.

— Физического — нет, — согласился он, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Но у нас есть кое-что другое. У нас есть этот дом. Он больше не проклят. Но он всё ещё помнит. И я — его хозяин.

Он посмотрел на Элвиру.

— Вы знаете этот дом лучше, чем кто-либо. Все его тайны, все его ловушки.

— Да, сеньор, — ответила она.

— Отлично, — сказал Тьягу. — Потому что пришло время напомнить нашим гостям, что в этом доме нельзя чувствовать себя в безопасности. Мы не будем его штурмовать. Мы превратим его в ад для них. Мы будем призраками, которых они так боятся.