Эхо Синтры

Глава 53. Огонь и Пустота

Предрассветный туман был плотным и молочно-белым. Он клубился над землёй, пропитанный запахом серы и мокрой листвы. Долина Фурнаш спала, но земля под ногами дрожала от сдерживаемой мощи. Это был час призраков, час, когда граница между мирами истончается. Идеальное время для их дела.

Лара и Тьягу шли по тропе, которую разведали накануне. Они не разговаривали. Все слова были сказаны. Теперь было время действовать. Тьягу нёс свинцовый ящик с «Вороньим Камнем». Лара — рюкзак, в котором лежал их единственный клинок, астролябия с сердцем из сапфира.

Они вышли на уединённую площадку, окружённую чёрными вулканическими скалами. В центре зияла тёмная дыра — их алтарь и их плаха. Жар, идущий из глубины, был почти невыносим.

— Готова? — спросил Тьягу, и его голос в этой звенящей тишине прозвучал оглушительно громко.

Лара кивнула, доставая из рюкзака астролябию. Серебристый свет, исходящий от неё, казался в этом тумане почти материальным.

Тьягу открыл свинцовый ящик. Он ожидал ментальной атаки, волны отчаяния или гнева. Но камень молчал. Он лежал на бархатной подкладке, абсолютно инертный, чёрный, поглощающий свет. Это было пугающе.

— Он затаился, — прошептал Тьягу. — Ждёт.

Используя длинные металлические щипцы, которые они взяли из камина в доме, он осторожно извлёк камень и положил его на землю рядом с дырой. Затем он взял у Лары астролябию. Преобразившийся артефакт в его руках казался живым. Он пульсировал ровным, спокойным светом.

— Я должен поместить его внутрь астролябии, — сказал он. — Она будет нашим тиглем. Сосудом из звёздного железа.

Он снова открыл потайное отделение. Но в этот раз он не просто положил камень внутрь. Он начал что-то шептать на древнем языке, том самом, что и при открытии сейфа. Его пальцы двигали диски и линейки астролябии, но не выставляя дату, а складывая их в сложный, трёхмерный узор, похожий на клетку. Части астролябии сдвинулись, плотно обхватив чёрный камень, заключив его в ажурную бронзовую тюрьму.

— Готово, — сказал он, тяжело дыша. — Теперь он заперт внутри.

Он прикрепил астролябию к длинной цепи, которую они тоже нашли в доме. Теперь он мог опустить её в жерло, не подходя слишком близко.

— Лара, — он посмотрел на неё, и его взгляд был серьёзным, как никогда. — Когда я опущу его, жар расплавит камень. Сущность вырвется. В этот момент она будет уязвима, но и максимально опасна. Она ударит по самому слабому месту. По нам. По нашей связи. Она попытается заставить нас сомневаться друг в друге. Не верь ничему, что увидишь или услышишь. Верь только мне. И в меня.

— Я верю, — твёрдо сказала она, глядя ему в глаза.

Он кивнул и, сделав глубокий вдох, начал медленно опускать астролябию на цепи в дымящееся жерло.

Первые несколько секунд ничего не происходило. А потом раздался низкий, вибрирующий гул. Он шёл не из жерла, а из самой астролябии. Чёрный камень внутри неё начал раскаляться, светясь изнутри тусклым, багровым светом. Он сопротивлялся.

Гул нарастал, превращаясь в вой. Земля под ногами задрожала. Тьягу с трудом удерживал цепь, его костяшки пальцев побелели.

— Давай! — крикнул он Ларе.

Лара знала, что делать. Она подошла и положила руки ему на плечи, передавая ему свою силу, свою веру. Она стала его якорем, его связью с реальным миром. Она сосредоточила всю свою волю, всю свою любовь к этому человеку, и мысленно направила её на сапфир, запертый внутри астролябии вместе с камнем.

«Свети!»

И сапфир ответил. Яркая вспышка чистого, голубого света озарила внутренности астролябии. Вой камня превратился в визг невыносимой боли. Багровое свечение столкнулось с голубым.

И в этот момент сущность нанесла ответный удар.

Туман вокруг них сгустился, закрутился, превращаясь в образы. Лара увидела Тьягу. Но не того, что стоял рядом с ней. А другого. Холодного, надменного, с глазами, полными ледяного презрения.

«Ты действительно думала, что я люблю тебя, смертная?» — прошипел он ей в ухо голосом, который был точной копией голоса Тьягу. — «Ты была лишь инструментом. Удобной отмычкой. Теперь, когда я получу силу камня, ты мне больше не нужна».

Лара вздрогнула, но не отступила.

— Ложь! — крикнула она.

Теперь удар был нанесён по Тьягу. Он увидел Лару. Она стояла рядом с Катариной, и они обе смеялись.

«Бедный, наивный мальчик», — сказала Лара его голосом. — «Ты и правда поверил в нашу сказку? Мы с Катариной заодно. Орден обещал мне вечную молодость в обмен на ключи. А ты был просто ступенькой на пути к цели».

Тьягу пошатнулся. Цепь в его руках дрогнула.

— Нет… — прошептал он.

Сущность почувствовала его сомнение и ударила снова, с удвоенной силой. Она создала самую страшную иллюзию.

Лара увидела, как Тьягу отпускает цепь, и астролябия падает в огненное жерло. Он поворачивается к ней, и его глаза абсолютно чёрные, как у Катарины.

— Теперь ты будешь моей королевой, — говорит он и протягивает к ней руки.

Тьягу увидел, как Лара выхватывает из рюкзака что-то острое, похожее на нож, и бросается на него.

— Ты должен был умереть! — кричит она. — Проклятие должно было убить тебя!

Их самые потаённые страхи, их самые глубокие сомнения были вывернуты наизнанку и брошены им в лицо. Они были на грани. Связь между ними трещала по швам.

Но Лара вспомнила его слова. «Верь только в меня». Она закрыла глаза, отсекая иллюзию. Она не смотрела на призрака с чёрными глазами. Она чувствовала тёплое, живое тело настоящего Тьягу, стоявшего перед ней. Она сжала его плечи ещё сильнее.

— Я с тобой! — крикнула она изо всех сил. — Я верю в тебя!

Её голос, полный непоколебимой веры, пробился сквозь морок, окутавший Тьягу. Он услышал её. И он тоже закрыл глаза, отгоняя видение Лары-предательницы. Он сосредоточился на ощущении её рук на своих плечах. На её тепле. На её любви.

Они выстояли.

И в этот момент раздался оглушительный треск, похожий на расколовшуюся вселенную. Астролябия в жерле вспыхнула ослепительным, белым светом, который пробил туман и на мгновение превратил ночь в день.

Из жерла вырвался столб чёрного дыма, который с нечеловеческим, предсмертным воплем устремился в небо и растворился в предрассветной синеве.

Гул стих. Вибрация прекратилась. Туман начал рассеиваться.

Тьягу, дрожа от напряжения, вытащил цепь. На её конце висела раскалённая докрасна астролябия. Она была цела. Но внутри неё больше не было камня. Только пустота. И яркий, ровно сияющий сапфир.