Эхо Синтры

Глава 66. Утро нового мира

Рассвет над Синтрой был тихим и ясным. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь высокие окна кабинета, освещали сцену, похожую на финал мрачной пьесы. Труп врага, запертый в сейфе. И четверо выживших, слишком уставших для триумфа.

Элвира, верная и несгибаемая, молча зажгла свечи, разгоняя остатки ночного мрака. Катарина, опустошённая и слабая, опустилась в кресло, в котором ещё недавно сидел Бастуш, и закрыла глаза. Тьягу и Лара стояли у окна, глядя на то, как просыпается их долина. Дом молчал. Впервые за много веков это было не зловещее молчание тюрьмы, а спокойная, мирная тишина дома, который наконец обрёл покой.

— Мы должны вызвать полицию, — первой сказала Лара. Её голос, такой практичный и приземлённый, прозвучал в этой готической обстановке почти неуместно. — Мы не можем просто… оставить его здесь.

— Какую полицию? — горько усмехнулся Тьягу. — Ту, что всё ещё считает нас лидерами опасного культа? Ту, которой руководили люди Бастуша? Мы не можем им доверять.

Он был прав. Они выиграли войну, но для всего остального мира они по-прежнему были преступниками.

— Есть только один человек, которому мы можем позвонить, — сказал Тьягу, и его взгляд стал задумчивым.

Он взял телефон и набрал номер.

— Инспектор Алмейда? — сказал он, когда на том конце ответили. — Говорит Тьягу де Алмейда. Да, тот самый. Я хочу заключить сделку.

Инспектор Алмейда приехал один, без мигалок и без спецназа. Он вошёл в дом, который уже видел во время обыска, и остановился на пороге кабинета. Он посмотрел на Тьягу, на Лару, на Элвиру, на Катарину, а затем на закрытую дверь сейфа. Его умное, усталое лицо не выражало ничего, кроме бесконечной усталости.

— Я так и думал, что всё закончится здесь, — сказал он.

Тьягу рассказал ему всё. Почти всё. Он рассказал о Бастуше, о его предательстве, о его связях в правительстве и полиции, о его одержимости поместьем. Он рассказал о том, как Бастуш похитил и пытал Катарину, как они проникли в дом, чтобы спасти её, и как Бастуш погиб в результате несчастного случая, попав в одну из старых ловушек, установленных его предками. Он умолчал лишь об одном: о камне, о магии, о проклятии. В его версии это была история о жадности, предательстве и борьбе за наследство. История, которую реальный мир мог понять и принять.

— У вас есть доказательства? — спросил Алмейда, выслушав его.

— У нас есть показания сеньоры де Соуза, — Тьягу кивнул на Катарину. — И у нас есть вы, инспектор. Вы ведь с самого начала чувствовали, что в этом деле что-то не так. Вы знали, что на вас давят.

Алмейда долго молчал, глядя в окно.

— Бастуш был очень влиятельным человеком, — наконец сказал он. — У него везде были свои люди. Чтобы разворошить это змеиное гнездо, мне понадобится нечто большее, чем показания женщины, которую все считают мёртвой, и мужчины, которого все считают призраком.

— А как насчёт этого? — сказала Лара. Она протянула ему флешку. — Пока вы тут сражались с призраками, я немного поработала в интернете. Это полная финансовая история всех компаний Бастуша за последние двадцать лет. Отмывание денег, незаконные сделки, связи с Орденом Тени, который, как оказалось, является не просто кружком по интересам, а вполне реальным международным преступным синдикатом. Я думаю, вашим коллегам из финансовой полиции это будет очень интересно.

Инспектор Алмейда с изумлением посмотрел на эту молодую женщину, которая с виду казалась просто испуганной аспиранткой. Он взял флешку.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он. — Я не могу обещать, что с вас снимут все обвинения. Но я могу пообещать, что начну расследование в отношении Бастуша и его империи. Это отвлечёт их внимание от вас. Даст вам время.

Он посмотрел на дверь сейфа.

— А с этим… я разберусь. Официальная версия будет такова: Бастуш погиб в результате несчастного случая при попытке вскрыть старинный сейф. Точка.

Когда инспектор уехал, в доме снова воцарилась тишина. Но теперь это была другая тишина. Тишина неопределённости.

— Что теперь? — спросила Лара.

Тьягу обвёл взглядом свой дом. Стены больше не шептали. Призраки успокоились. Проклятие ушло. Но и он больше не был частью этого дома. Он был свободен.

— Этот дом… — начал он. — Он был тюрьмой. Для меня, для моих предков. Теперь он свободен. И он должен остаться таким.

Он посмотрел на Элвиру.

— Вы останетесь здесь, Элвира? Как хранительница?

— Я — часть этого дома, сеньор, — просто ответила она. — Моё место здесь. Я присмотрю за ним, пока… пока вы не решите, что с ним делать.

Затем его взгляд остановился на Катарине. Она сидела в кресле, бледная и опустошённая. Тьма ушла из неё почти полностью, оставив после себя лишь выжженную пустыню.

— А ты? — спросил он.

— Я? — она горько усмехнулась. — Я — бывшая королева без королевства. Орден считает меня предательницей. Полиция — жертвой. А вы — врагом, с которым заключили перемирие. Мне некуда идти.

— Ты можешь остаться здесь, — неожиданно для всех, и в первую очередь для себя, сказал Тьягу. — Под присмотром Элвиры. Пока не решишь, что делать дальше. Этот дом видел и не таких грешников. Он умеет лечить раны.

Катарина посмотрела на него с изумлением. В её глазах, впервые за всё время, не было ни ненависти, ни презрения. Только бесконечная усталость и, возможно, тень благодарности.

— А мы? — тихо спросила Лара, когда они остались одни. Они стояли на той самой террасе, где впервые по-настоящему поговорили. Утреннее солнце заливало долину светом.

Тьягу повернулся к ней и взял её за руки.

— А мы… свободны, — сказал он. — У нас нет дома. Нет имён. Нет прошлого. У нас есть только будущее. И целый мир, который нужно увидеть.

Он посмотрел на дорогу, уходящую из поместья, ту самую, по которой он не мог ступить двести лет.

— Я хочу увидеть океан. Не тот, в который мы прыгали, спасаясь от погони. А другой. Тёплый. Тихий. Я хочу сидеть на песке и смотреть, как солнце садится в воду. С тобой.

— Тогда поехали, — улыбнулась она. — В мире много океанов.