Эхо Синтры

Глава 41. Логово, а не гробница

Тишина, наступившая после битвы, была оглушающей. Галерея, залитая мягким светом исцелённой фрески, казалась островком спокойствия посреди разрушенного дома. Лара стояла в тёплых, живых объятиях Тьягу, и на мгновение ей показалось, что всё кончено. Что они победили.

Но низкий, вибрирующий гул, доносившийся из глубины дома, был безжалостным напоминанием, что это не так.

Тьягу медленно отстранился. Его лицо было измученным, но на нём больше не было печати векового проклятия. Он был человеком. Смертным, уязвимым, но живым.

— Это не кончено, — сказал он, и его слова были эхом её собственных мыслей. — Мы выиграли битву, но разбудили войну.

Он посмотрел в сторону главного холла, где лежали поверженные тени Ордена. Они не были мертвы. Они корчились на полу, как насекомые, обожжённые светом.

— Они скоро придут в себя, — сказал Тьягу. — Нам нужно укрепить дом.

Но прежде чем думать об обороне, нужно было разобраться с последствиями. Первым делом — Катарина. Она лежала без сознания посреди галереи. Тьма ушла из её глаз, оставив после себя пустоту. Её лицо было исцарапано, одежда разорвана, но она дышала.

— Что нам с ней делать? — спросила Лара. Они не могли просто оставить её здесь. Но и отпустить её, зная, кем она была, тоже не могли.

— Пока — ничего, — ответил Тьягу. В его голосе появилась жёсткость, которой Лара раньше не слышала. Это была не холодная отстранённость призрака, а твёрдость мужчины, принимающего тяжёлое решение. — Она — их сосуд. Даже пустой, он может быть им полезен.

Он подошёл, без малейшего усилия поднял её на руки и вынес из галереи. Лара последовала за ним. Он отнёс её в одну из дальних комнат в заброшенном крыле и запер на ключ.

— Позже мы решим её судьбу, — сказал он, возвращаясь. — Сейчас есть кое-кто важнее.

Элвира.

Они бросились к музыкальной гостиной. Путь их лежал через главный холл, который представлял собой ужасающее зрелище. Разрушенная мебель, разбитые зеркала и тела адептов Ордена, которые уже начали медленно приходить в себя. Тьягу не обращал на них внимания. Он шёл к коридору, где Элвира осталась, чтобы дать им время.

Они нашли её там. Она лежала на полу, в нескольких метрах от входа в музыкальную гостиную, которую Катарина, очевидно, разнесла в щепки, чтобы выбраться. Элвира была без сознания, её строгое чёрное платье было разорвано, а на бледном лице застыла гримаса боли. Но она была жива. Рядом с ней лежал тяжёлый железный ключ, который всё ещё, казалось, слабо светился отголоском битвы.

— Она жива, — выдохнул Тьягу, опускаясь рядом с ней на колени. Он осторожно, с бесконечной нежностью, коснулся её морщинистой щеки. — Эта старая, упрямая женщина… она спасла нас.

Он поднял её на руки так же легко, как и Катарину, но в этом жесте было столько бережности и вины. Лара видела, как тяжело ему даётся это возвращение в мир людей, в мир, где есть ответственность, боль и возможная потеря. Он отнёс Элвиру в её покои и уложил на кровать.

— У неё сломано несколько рёбер и сильное сотрясение, — сказал он после короткого осмотра. Его познания в медицине, очевидно, были не только книжными. — Но она будет жить. Дом и её защищал.

Они вернулись в кабинет. Гул, исходящий от сейфа, стал громче, настойчивее. Он был похож на довольное мурлыканье сытого хищника. Лара вздрогнула.

— Что это? — спросила она. — Почему он не замолчал?

— Потому что мы его накормили, — мрачно ответил Тьягу. Он сел в кресло, и Лара впервые увидела, как его плечи поникли от смертельной, человеческой усталости. — Мы не уничтожили тень, что была в Катарине. Мы лишь изгнали её из сосуда. И куда ей было деться? Она вернулась домой. В свой первоисточник. В камень.

Лара похолодела.

— Значит….

— Значит, мы совершили ужасную ошибку, — закончил он. — Мы думали, что боремся с проклятием, с эхом горя. Но это была лишь верхушка айсберга. Настоящий враг — то, что заперто в этом камне. Древняя, разумная, голодная сущность. И мы только что вернули ей значительную часть её силы, которую она веками пестовала в Ордене. Мы сделали её целой. И она проснулась.

Он обвёл взглядом комнату.

— Ты чувствуешь? Дом изменился. Печаль ушла. Скорбь Леонор растворилась, исцелённая светом. Но теперь здесь нет покоя. Только тишина. Напряжённая, выжидающая тишина. Это больше не гробница. Это логово.

Лара подошла к нему и опустилась на колени рядом с его креслом. Она взяла его руку. Она была тёплой. Живой.

— А ты? — спросила она тихо. — Что с тобой?

— Я свободен, — он посмотрел на свою руку, потом на неё, и в его глазах была смесь изумления и страха. — Холод ушёл. Я… я чувствую тепло твоего прикосновения. По-настоящему. Проклятие, державшее меня здесь, питалось горем. Горе исчезло — и цепи пали. Я больше не часть этого дома. Я просто… человек.

— Ты можешь уйти? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Да, — кивнул он. — Я могу выйти за ворота. Но я не уйду. Не сейчас. Не когда я сам выпустил этого джинна из бутылки. Теперь это моя ответственность. Как человека.

Он сжал её руку.

— Мы должны найти способ уничтожить его. Не запереть, не спрятать. Уничтожить навсегда. Иначе он рано или поздно вырвется. И тогда он поглотит не только этот дом, но и весь мир.

— Но как? — прошептала Лара.

— Я не знаю, — признался он. — Но Инес была гениальна. Она нашла способ ослабить эхо. Возможно, в её дневнике или в книгах в этой библиотеке есть ключ к тому, как убить саму тьму.