Эхо Синтры

Глава 46. Клинок из света и знания

Решение Тьягу, произнесённое в напряжённой тишине кабинета, было похоже на объявление войны. Он больше не был жертвой, пассивно сносящей удары судьбы. Он стал игроком. И он собирался использовать против врага его же собственное оружие.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула Лара, глядя на чёрный, инертный камень на столе. — Он только что пытался поглотить твой разум!

— Именно, — ответил Тьягу, и в его уставших глазах горел холодный огонь. — Он считает меня своим. Он раскрыл мне свои карты, показал, чего он хочет. А это даёт нам преимущество. Но чтобы использовать его силу, нам нужен… предохранитель. Фильтр. Щит.

Он обвёл взглядом артефакты, разложенные на столе: сияющий сапфир, бронзовую астролябию, рукопись.

— Они не только исцеляют. Они защищают. Нам нужно объединить их. Создать нечто новое. Оружие.

Прежде чем они смогли развить эту мысль, реальность напомнила о себе. Полицейская машина за воротами никуда не делась.

— Сначала — уборка, — твёрдо сказала Лара, переключаясь в практичный, деловой режим. — У нас мало времени до того, как они получат ордер.

Следующий час превратился в лихорадочную, безмолвную операцию по сокрытию улик. Первым делом — Катарина. Тьягу, чья новая человеческая сила была всё ещё непривычной для него, но вполне реальной, снова поднял её на руки. Они отнесли её не просто в запертую комнату, а вниз, в тот самый винный погреб, из которого они недавно спасались. Там, в самом дальнем и тёмном углу, была старая ле́дница, вырубленная в скале. Они поместили её туда — в холодную, сухую, надёжную темницу, заперев массивную дверь.

Затем — Элвира. Она всё ещё была без сознания. Лара, используя свои познания в химии и опыт работы с растворителями, быстро приготовила нюхательную соль из подручных средств, найденных в аптечке. Резкий запах нашатыря заставил старую экономку застонать и открыть глаза. Её взгляд был мутным, но осмысленным.

— Мисс… — прошептала она.

— Тихо, — сказала Лара. — Лежите. У нас гости. Полиция. Вы упали с лестницы. Сильное сотрясение. Вы ничего не помните. Понятно?

Элвира медленно кивнула. Она была солдатом до мозга костей и поняла приказ без лишних вопросов.

Оставался разгром в доме. Они не могли всё исправить, но они могли создать видимость порядка. Разбитые вещи свалили в одной из комнат, заперев её. Главный холл выглядел так, словно в нём прошёл ураган, но Тьягу нашёл этому простое и гениальное объяснение.

— Часть потолочной балки обрушилась от ветхости, — сказал он, указывая на потолок. — Это объяснит и шум, и разрушения.

Они вернулись в кабинет. Теперь это был их единственный мир. Безопасный и одновременно самый опасный. Они заперли дверь и снова склонились над столом.

— Итак, оружие, — сказала Лара, возвращаясь к их плану. — Как?

Тьягу взял в руки астролябию. Он вертел её, рассматривая со всех сторон, словно видел впервые.

— В хрониках Гильдии говорилось, что артефакты можно «настраивать», — задумчиво произнёс он. — Мой предок, который владел этой астролябией, был не только капитаном, но и параноиком. Он заказывал её у лучшего мастера, но с одним условием.

Он нажал на одну из неприметных гравировок на ободе, и часть корпуса с тихим щелчком отделилась, открыв небольшую полую полость внутри.

— Тайник, — выдохнула Лара.

— Именно. Он прятал здесь яд. На случай мятежа на корабле.

— А мы спрячем здесь противоядие, — догадалась Лара, её взгляд упал на сапфир.

Она взяла тёплый, пульсирующий камень.

— Сапфир, «Слеза, что стала светом», — это концентрат чистой, положительной энергии. Он как фильтр. Если мы поместим его внутрь астролябии….

— …то «Слово», то есть знание и точность астролябии, сможет направлять и фокусировать не только внешний свет, но и внутренний свет сапфира, — закончил за неё Тьягу. — Любая сила, проходящая через этот прибор, будет очищаться, фильтроваться светом любви Леонор.

Это была гениальная догадка. Они создавали не просто оружие, а сложный прибор, где один артефакт служил источником питания, а другой — системой наведения и защиты.

— А мелодия? — спросила Лара. — Какова её роль?

— Это ключ зажигания, — ответил Тьягу. — «Гимн для потерянного света». Помнишь ту диссонирующую ноту? Это не просто нота. Это резонансная частота. Я могу воспроизвести её. Не силой, а знанием. Как мы делали в галерее. Астролябия, сделанная из особого сплава бронзы и серебра, усилит эту вибрацию и направит её на камень. Но только если мы этого захотим. Мы сможем «включать» и «выключать» его силу по своему желанию.

Лара смотрела на него с восхищением. Его разум, освобождённый от тумана проклятия, работал чётко и быстро, как механизм астролябии в его руках.

Не теряя ни секунды, она осторожно взяла сапфир и вложила его в полость внутри астролябии. Камень идеально вошёл в углубление, словно всегда был для него предназначен. Тьягу закрыл корпус. Раздался тихий щелчок.

И астролябия изменилась.

Она всё ещё была из бронзы и серебра, но теперь из еёнутри, сквозь тонкие гравированные щели, пробивался мягкий, ровный свет. Это был не золотой свет знания и не голубой свет любви. Он был серебристо-белым, как лунный свет, отражённый в спокойной воде. Это был их собственный свет. Свет, рождённый из союза знания и любви. «Luz Sombria». Сумеречный Свет. Но теперь это был не символ проклятия, а символ надежды. Их клинок, выкованный из света и знания.

Тьягу взвесил преобразившийся артефакт на ладони. Он стал теплее и, казалось, легче.

— Готово, — сказал он.

Теперь они были вооружены. Он подошёл к столу, где лежал абсолютно инертный, тихий «Вороний Камень».

— Теперь, — сказал Тьягу, и его голос был твёрд, как сталь, — посмотрим, кто кого будет контролировать.

В этот момент в дверь кабинета тихо, но настойчиво постучали. Они замерли. Это не была полиция. Это был кто-то внутри дома.

— Сеньор Тьягу? — раздался слабый, но твёрдый голос Элвиры. — К вам пришли. Инспектор Алмейда. С ордером.