Эхо Синтры

Глава 50. Сердце Атлантики

Океан встретил их неласково. Небольшая, но мощная моторная лодка, которую подогнал в условленное время молчаливый, похожий на старого морского волка человек сеньора Бастуша, резала крутые атлантические волны. Солёные брызги летели в лицо, ветер свистел в ушах, и Лара крепко держалась за леер, пытаясь совладать с подступающей тошнотой.

Тьягу, или теперь уже Тьягу Рейш, стоял у штурвала. Он вёл лодку уверенно, словно был рождён для этого. В его жилах текла кровь капитанов и мореплавателей, и сейчас, посреди бушующей стихии, это чувствовалось как никогда. Он был на своём месте. Он был свободен.

Они шли вдоль побережья, держась на безопасном расстоянии от берега. Позади оставались огни Кашкайша и Эшторила, а затем и всё побережье превратилось в тонкую, едва различимую полоску на горизонте. Они были одни в огромном, чёрном, дышащем океане.

— Куда мы идём? — крикнула Лара, перекрикивая рёв мотора.

— На юг! — ответил он. — Вдоль побережья до Алгарве. Там, в маленьком частном порту, нас будет ждать машина. А оттуда — в аэропорт Фару. Лететь из Кашкайша слишком рискованно. Они уже наверняка разослали ориентировки. Мы должны запутать следы.

Это был продуманный, хладнокровный план побега. Лара смотрела на него, на его профиль, вырисовывавшийся на фоне тёмного неба, и видела перед собой не печального призрака, а стратега, ведущего свою войну.

Через несколько часов океан успокоился. Вода превратилась в чёрное, гладкое зеркало, в котором отражались мириады звёзд. Тьягу сбавил ход, и рёв мотора сменился тихим, убаюкивающим урчанием. Он включил автопилот и подошёл к Ларе.

— Как ты? — спросил он.

— Жива, — она слабо улыбнулась. — Просто немного… ошеломлена.

Они стояли на корме, глядя на звёздное небо. Оно было таким огромным, таким близким, каким бывает только в открытом море.

— Я никогда не видел их так, — тихо сказал Тьягу, следя за её взглядом. — Из моего окна в поместье они всегда казались далёкими и холодными. А здесь… они живые.

Он взял её руку. Его ладонь была тёплой и сильной.

— Лара, — начал он, и его голос был серьёзным. — Я хочу, чтобы ты поняла. То, что нас ждёт на Азорах… это невероятно опасно. План, который мы нашли в книге, — это всего лишь теория. Мы не знаем, как поведёт себя камень. Мы не знаем, что произойдёт, когда мы попытаемся его расплавить. Шансы на то, что мы выживем… они невелики.

Она молча слушала его.

— Ты не обязана идти со мной, — продолжил он. — Я могу высадить тебя в Алгарве. Сеньор Бастуш даст тебе деньги, новые документы. Ты сможешь уехать. Начать всё сначала. Забыть всё это, как страшный сон.

Он говорил это, но его глаза умоляли её об обратном. Он только что обрёл свободу, обрёл жизнь, и мысль о том, чтобы снова остаться одному, была для него невыносима.

Лара медленно покачала головой.

— Во-первых, — сказала она, и её голос звучал твёрдо, — я единственный реставратор, который знает, как обращаться с проклятой астролябией. Во-вторых, без меня ты в лучшем случае устроишь пожар, а в худшем — взорвёшь половину Азорских островов. И в-третьих….

Она сделала шаг к нему, заглядывая ему в глаза.

— Куда я пойду без тебя, Тьягу? В мою пустую квартиру? К моей скучной работе? К моей жизни, в которой не было ничего настоящего, пока я не встретила тебя? Ты — самое невероятное и самое реальное, что когда-либо случалось со мной. И если нам суждено погибнуть в жерле вулкана, пытаясь спасти мир, — что ж, я не могу придумать лучшего финала для своей истории.

Он смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы. Но это были слёзы не печали, а счастья.

— Я люблю тебя, Элара Вэнс, — прошептал он. — Я любил тебя с того самого момента, как ты вошла в мой дом, такая живая, такая настоящая, и отказалась бояться моих призраков.

— Я тоже люблю тебя, Тьягу де Алмейда, — ответила она. — Или как там тебя теперь… Рейш?

— Какая разница, — он улыбнулся, и это была первая по-настоящему счастливая, беззаботная улыбка, которую она видела на его лице.

И он поцеловал её.