Эхо Синтры

Глава 26. Шёпот подземелья

Слово «subterrneo» повисло в воздухе кабинета, гулкое и зловещее. Подземелье. Под этим домом, полным призрачных эхом и тенями, существовал ещё один, нижний уровень тьмы. Лара почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был уже не страх, а предвкушение. Охота началась.

— Где вход? — спросила она, её голос звучал по-деловому, контрастируя с мистикой момента.

— Я не знаю, — признался Тьягу. — Я знал, что под домом есть старые винные погреба, но отец никогда не показывал мне их. Он… он боялся этого места. Говорил, что там слишком сильное эхо.

Это было ещё одним подтверждением того, что они на верном пути. Если предыдущие хранители избегали подземелий, значит, именно там крылось что-то важное.

— Но должен же быть план дома, — не сдавалась Лара. — Архитектурный план, где указаны все помещения.

— Это не один дом, — покачал головой Тьягу. — Это конгломерат, который строился и перестраивался на протяжении пяти веков. Самые старые части относятся к эпохе мавров. Никакого единого плана не существует.

Они оказались в тупике. Но Лара не собиралась сдаваться.

— Хорошо, тогда будем действовать логически, — сказала она, включая своего внутреннего детектива. — Вход в винные погреба обычно располагается где? Рядом с кухней или в хозяйственных постройках. Чтобы было удобно носить вино к столу или загружать бочки.

Глава 27. Слово, что вело по звёздам

Каменная плита поддалась с низким, скрежещущим стоном, от которого у Лары по спине побежали мурашки. Это был звук, который не слышали, возможно, уже несколько столетий. Когда Тьягу отвалил плиту в сторону, из открывшегося тёмного проёма на них дохнуло холодом. Но это был не знакомый ей холод Тьягу или призрачной печали дома. Это был древний, земляной холод, запах мокрого камня, тлена и застывшего времени.

Они посветили фонарями вниз. Крутая, вырубленная прямо в скале лестница уходила в непроглядную тьму.

— Готова? — спросил Тьягу, и его голос в тесном пространстве погреба прозвучал глухо.

— После падения с лесов и встречи с вашими друзьями в капюшонах, я готова ко всему, — ответила Лара с бравадой, которой совсем не чувствовала.

Он сжал её руку, и это простое прикосновение сказало больше, чем любые слова. Он шёл первым, его фигура поглощалась тьмой, и Лара следовала за ним, луч её фонаря выхватывал из мрака влажные, покрытые слизью стены. Воздух становился всё холоднее и плотнее. Они спускались в самое чрево земли, в основание, на котором веками строился и перестраивался этот дом.

Лестница закончилась, и они оказались в узком, низком туннеле, высеченном в скальной породе. Это было не похоже на подвал или погреб. Это было гораздо древнее. Местами со сводчатого потолка свисали толстые, похожие на щупальца корни вековых деревьев из парка наверху. Откуда-то доносился звук монотонно падающих капель.

— Это не строили мои предки, — сказал Тьягу, проводя рукой по стене. — Это гораздо старше. Возможно, ещё до римлян.

Они двинулись вперёд, в лабиринт узких проходов. Лучи их фонарей выхватывали из темноты боковые ответвления, тупики, низкие арки, ведущие в ещё более глубокую тьму. Шёпот дома здесь был другим. Он был тише, но глубже, словно исходил от самой земли. Лара снова слышала своё имя, но теперь оно было смешано с другими, неразборчивыми словами на древнем, гортанном языке.

В какой-то момент Тьягу остановился и прислонился к стене, тяжело дыша. Его лицо в свете фонаря было почти прозрачным, а под кожей снова начало проступать слабое, болезненное мерцание.

— Что с тобой? — встревоженно спросила Лара.

— Я слабею, — признался он. — Здесь, внизу, я слишком далеко от… от сердца дома. От эха Леонор. Моя связь истончается. Я черпаю энергию только из своих собственных, скудных запасов.

Лара поняла. Его сила была его же слабостью. Он был привязан к эпицентру проклятия, и чем дальше он от него уходил, тем более уязвимым становился. Она подошла и взяла его за руку. Её тёплая ладонь легла на его ледяную кожу.

— Тогда не трать силы. Просто веди. Я буду твоими глазами и руками.

Он благодарно сжал её пальцы и кивнул. Они пошли дальше. Теперь она освещала путь, а он, закрыв глаза, просто шёл рядом, доверяясь ей и своим внутренним ощущениям.

— Туда, — прошептал он, указывая на едва заметный проход слева. — Я чувствую… пустоту. Большое пространство.

Проход вывел их в просторную, круглую пещеру с высоким куполообразным потолком. Похоже, это был древний резервуар для сбора дождевой воды. Стены были покрыты слоем высохшей соли, которая поблёскивала в свете фонарей, как иней. Это был тупик.

— Ничего, — с разочарованием сказала Лара, обводя лучом стены. — Здесь ничего нет.

Тьягу молчал, прислонившись к стене и восстанавливая дыхание. Лара снова и снова обшаривала взглядом стены, пол, потолок. И вдруг её осенило. Загадка Инес. Созвездие. Они искали не предмет, а рисунок.

— Посвети сюда! — скомандовала она, направляя свой фонарь на стену напротив входа. — Выше!

Она подошла ближе и начала внимательно изучать стену, соскабливая ногтем налёт соли. И под ним она нашла первую метку. Небольшое, идеально круглое отверстие, просверлённое в камне.

— Вот! — воскликнула она. — Это одна из звёзд!

Теперь, зная, что искать, они быстро нашли и остальные. Несколько небольших отверстий образовывали на стене точную копию того самого созвездия, что Инес нарисовала на полях своего дневника.

— Но как это открыть? — спросила Лара, пытаясь нажать на камни вокруг, найти какой-то механизм. — Нет ни кнопок, ни рычагов.

Тьягу подошёл к ней. Он выглядел измученным, но в его глазах горел огонь понимания.

— Это не механический замок. Это замок света, — прошептал он. — Инес была гениальна. Она использовала то, что веками было символом надежды для её семьи. Свет, ведущий во тьме.

Он взял у неё фонарь и отошёл на несколько шагов назад.

— Схема из дневника… помнишь порядок?

Лара судорожно закрыла глаза, восстанавливая в памяти рисунок.

— Да! От самой яркой звезды к самой тусклой.

— Направляй мой луч, — сказал он. — Говори, куда светить.

И они начали. Лара, как штурман, вела его, а Тьягу, как капитан, направлял луч света.

— Чуть левее… выше… Теперь в правый верхний угол….

Как только луч фонаря попал в последнее отверстие в нужной последовательности, раздался низкий, протяжный гул. Камень под их ногами дрогнул. Часть стены, на которой было вырезано созвездие, медленно, с протестующим скрежетом, начала сдвигаться в сторону, открывая за собой тёмную, прямоугольную нишу.

Затаив дыхание, они подошли и заглянули внутрь. Там, на истлевшем куске тёмно-синего бархата, цвета ночного неба, лежала она. Старинная морская астролябия. Она была сделана из потускневшей от времени бронзы, но серебряные шкалы и отметки на ней всё ещё тускло поблёскивали. Это был не просто прибор. Это было произведение искусства, пропитанное историями о далёких морях и звёздных ночах. «Слово, что вело по звёздам».

Лара протянула руку и осторожно, с трепетом, взяла астролябию. Она была тяжёлой и холодной, но это был холод металла, а не потусторонний холод проклятия.

И в тот самый момент, когда её пальцы сомкнулись на артефакте, подземелье взвыло.

Низкий гул превратился в оглушительный рёв, который, казалось, шёл отовсюду. Стены затряслись, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Шёпот, витавший в воздухе, сменился яростным, многоголосым криком, полным ненависти. Дом понял, что у него отняли одну из его тайн, один из ключей. И он пришёл в ярость.

— Бежим! — крикнул Тьягу, хватая Лару за руку.