Эхо Синтры

Глава 49. Путь контрабандиста

Затишье было роскошью, которую они не могли себе позволить. Каждый скрип половицы, каждый порыв ветра, завывавший в старом дымоходе, казался шагами приближающегося врага. Наблюдатель в лесу был не просто неудобством. Это был часовой, ждущий, когда они совершат ошибку.

— У нас нет времени на долгие сборы, — сказал Тьягу, и его голос, лишённый призрачной меланхолии, звучал по-военному чётко. — Мы должны исчезнуть. И сделать это так, чтобы они думали, что мы всё ещё здесь.

Их кабинет снова превратился в штаб. Лара, следуя его инструкциям, собирала небольшой, но вместительный рюкзак. Не одежду или личные вещи. А только самое необходимое. Их новое оружие — астролябию с сапфиром внутри, завёрнутую в мягкую замшу. «Вороний Камень», теперь инертный и тихий, который Тьягу поместил в обитый свинцом ящик из своего стола, чтобы заглушить любые возможные остаточные эманации. Деньги. И маленький, ничем не примечательный блокнот — дневник Инес.

— А Элвира? И… Катарина? — спросила Лара, не в силах избавиться от чувства, что они бросают своих раненых и пленных.

— Элвира останется, — твёрдо сказал Тьягу. — Это её решение. Её пост здесь. Она будет поддерживать видимость жизни в доме. Зажигать свет по вечерам, открывать и закрывать ставни. Она выиграет нам день, может, два, прежде чем они поймут, что дом пуст.

Он подошёл к окну и посмотрел на далёкие огни Синтры.

— А Катарина… — он помедлил. — Она останется в своей ледяной темнице. Это не то правосудие, которого она заслуживает. Но это единственное, которое мы можем себе сейчас позволить.

Последним, кого они проведали, была Элвира. Она сидела в кресле в своей комнате, всё ещё слабая, но несгибаемая. Тьягу опустился перед ней на одно колено — жест, полный векового уважения.

— Мы уходим, Элвира.

— Я знаю, сеньор, — она положила свою морщинистую, слабую руку ему на плечо. — Я — эхо этого дома, когда в нём нет хозяина. Я буду ждать вашего возвращения.

— Я не знаю, вернёмся ли мы, — честно признался он.

— Вы вернётесь, — сказала она с непоколебимой уверенностью. — Этот дом ждал вашего освобождения двести лет. Он дождётся и вашего триумфа. А теперь идите. И да хранит вас тот Бог, в которого вы снова сможете поверить.

Они вышли, оставив её одну в пустеющем доме, как верного капитана на тонущем корабле.

Тайный ход был именно там, где и предполагал Тьягу, — в винном погребе. Но это была не замаскированная дверь в стене. Это был пол. Одна из больших каменных плит, ничем не отличавшаяся от остальных. Тьягу нажал на определённую последовательность кирпичей в стене, и раздался тихий щелчок. Плита сдвинулась, открыв не лестницу, а узкий, почти вертикальный колодец с вбитыми в стену ржавыми железными скобами.

— Предки использовали его, чтобы тайно спускать бочки с контрабандным вином к морю, — пояснил он. — А теперь он послужит нам.

Он полез первым, Лара — за ним. Рюкзак с артефактами был у неё за спиной. Последний взгляд на винный погреб, на свой дом — и Тьягу исчез во тьме.

Спуск был долгим и страшным. Они были в полной темноте, в узком, пахнущем сыростью и плесенью колодце. Единственными звуками были их собственное прерывистое дыхание и далёкий, едва слышный гул, который становился всё громче с каждым метром. Это был гул океана.

Колодец перешёл в узкий, выдолбленный в скале туннель. Идти приходилось согнувшись, стены были скользкими и холодными, а под ногами хлюпала вода.

— Держись за меня, — сказал Тьягу, и Лара вцепилась в его пиджак. Он уверенно вёл её по этому лабиринту, словно его тело помнило путь, который он никогда не проходил.

Они шли, казалось, целую вечность. Гул океана становился всё громче, всё настойчивее. И вот, впереди забрезжил слабый свет. Неровный, мерцающий. Свет звёзд, отражённый в воде.

Туннель закончился, и они вышли… прямо из скалы. Выход был замаскирован густыми зарослями плюща и находился в небольшой, полностью скрытой от посторонних глаз бухте. Перед ними расстилался бескрайний, дышащий простор Атлантики. Над головой сияли миллиарды звёзд. Воздух был наполнен запахом соли, водорослей и свободы.

Тьягу замер. Он стоял на мокром песке и просто дышал. Дышал этим воздухом, смотрел на эти звёзды, которых не видел по-настоящему двести лет. Лара не трогала его. Она понимала, что в этот момент он прощался со своей прошлой жизнью и рождался заново.

Наконец он обернулся к ней. В его глазах стояли слёзы, но на губах была улыбка.

— Спасибо, — сказал он. И в этом слове снова было всё.

Он достал свой обычный, современный телефон и набрал номер.

— Сеньор Бастуш? Это Тьягу де Алмейда. Да, я жив. Мне нужна ваша помощь. Срочно. Мне нужна лодка. Небольшая, быстрая, без лишних вопросов. В бухте у Мыса Рока. Да, в той самой бухте. Через час. И частный самолёт из Кашкайша до Понта-Делгады на завтрашнее утро. На два имени. Тьягу Рейш и Элара Вэнс. Да, Рейш. Я решил, что пора сменить фамилию.

Он закончил разговор и посмотрел на Лару.

— Сеньор Бастуш — поверенный моей семьи. Очень старый и очень верный человек. Он всё устроит. Через час мы будем в море.

Они стояли на берегу океана, двое беглецов, держа в руках судьбу мира. За их спиной, на вершине скалы, тёмным силуэтом на фоне светлеющего неба высилась Квинта-даш-Лагримаш — их тюрьма, их крепость, их проклятие и их спасение. Теперь это был просто дом. Пустой дом, который ждал их возвращения.