Эхо Синтры

Глава 68. Наследие Инес

Возвращение в Синтру год спустя было похоже на возвращение в сон. Они приехали ночью, оставив машину в городе и пройдя остаток пути пешком по знакомым, заросшим тропам. Когда из-за деревьев показался тёмный силуэт Квинты-даш-Лагримаш, у Лары сжалось сердце. Этот дом был средоточием её самых страшных кошмаров и самых счастливых моментов.

Они не стали пользоваться тайным ходом. Тьягу подошёл к главным воротам и просто позвонил. Он больше не прятался.

Через несколько минут ворота со скрипом отворились. На пороге, освещённая тусклым светом фонаря, стояла Элвира. Она ничуть не изменилась. Такая же прямая, строгая, несгибаемая.

— Я ждала вас, сеньор, — сказала она, и в её голосе не было удивления, лишь глубокое, спокойное удовлетворение.

Она провела их внутрь. В доме было тихо и чисто. Элвира поддерживала здесь идеальный порядок, словно хозяева просто уехали в недолгое путешествие. Призраки прошлого, казалось, окончательно покинули эти стены.

— Где она? — спросил Тьягу.

— В галерее, — ответила Элвира. — Она почти не выходит оттуда.

Они направились в галерею. И то, что они там увидели, поразило их.

Катарина сидела на полу перед фреской смеющейся Леонор. Но она не смотрела на неё. В её руках были кисти и краски. А перед ней, на мольберте, стоял холст. Она рисовала. Она пыталась скопировать улыбку Леонор, но на её собственном холсте улыбка получалась вымученной, печальной.

Она подняла на них глаза, когда они вошли. Тьма ушла из её взгляда окончательно. Теперь это были просто глаза очень уставшей, сломленной женщины.

— Явились, — сказала она беззлобно. — Я уж думала, вы решили остаться в своём солнечном раю.

— Мы вернулись за своим, — ответил Тьягу.

Он не стал объяснять. Он прошёл мимо неё, в свой кабинет. Лара последовала за ним. Кабинет был точно таким, каким они его оставили. Элвира даже не стёрла пыль с того места, где когда-то стоял сейф.

— Дневник, — сказал Тьягу. — Он должен быть здесь.

Инес, его прабабка, была женщиной предусмотрительной. Она не хранила свои самые опасные записи вместе с остальными. Тьягу подошёл к огромному глобусу, стоявшему в углу. Он повернул его на определённую широту и долготу, и одна из деревянных панелей в стене с тихим щелчком открылась, обнажив небольшую нишу. Внутри, завёрнутый в промасленную ткань, лежал небольшой, ничем не примечательный блокнот в кожаном переплёте.

Они сели за стол и начали читать. И чем глубже они погружались в мелкий, убористый почерк Инес, тем яснее понимали, насколько гениальной и дальновидной была эта женщина.

Она не просто нашла три ключа к ослаблению проклятия. Она пошла дальше. Она изучала саму природу энергии, заключённой в камне. Она поняла, что это не просто хаотичная тьма, а некая форма разумной, но аморфной энергии, которая, как вирус, ищет себе носителя. И она нашла способ не просто изгнать её, а… перепрограммировать.

*«…сущность, что обитает в Corvus Lapis, подчиняется тем же законам, что и всё в этом мире,* — писала Инес. — *Она ищет резонанса. Веками она резонировала с горем моего рода. Но что, если дать ей другой камертон? Что, если настроить её не на скорбь, а на… созидание?*.

На следующих страницах шли сложнейшие расчёты, схемы и формулы, в которых мистицизм Гильдии Вечных переплетался с передовой наукой того времени — с теорией электромагнетизма, с первыми исследованиями в области атомной структуры вещества. Инес была на пороге открытия, которое опережало её век на столетия.

Она предположила, что если кровь рода де Алмейда, обладающая уникальной способностью к резонансу, соединить не с самим камнем, а с его «очищенным» эхом, то можно создать нечто новое. Не оружие, не проклятие, а… источник почти безграничной, чистой энергии. Энергии, способной не разрушать, а исцелять, строить, изменять саму материю.

*«…для этого нужен не ритуал, а прибор,* — писала она. — *Линза, способная сфокусировать волю носителя. Проводник, способный выдержать напряжение. И катализатор, который преобразует деструктивную волну в конструктивную. Я назвала это «Эхо Синтры». Не эхо скорби, а эхо созидания. Но я не успела… я слишком стара и слаба. Я оставляю это вам, мои потомки. Не бойтесь тьмы. Заставьте её служить свету»*.

Лара и Тьягу сидели в тишине, ошеломлённые прочитанным. Это было невероятно.

— Она нашла способ превратить яд в лекарство, — прошептала Лара. — Твоя кровь, Тьягу… она не проклятие. Она — ключ.

— А линза… проводник… — Тьягу посмотрел на Лару, и его глаза блестели от волнения. — Это астролябия. Та, что мы выбросили в озеро.

Они нашли то, что искали. Не просто способ вернуть себе имена. А способ изменить мир.

— Мы должны её достать, — сказала Лара.

— Это будет непросто, — задумчиво произнёс Тьягу. — Озеро в кратере вулкана глубокое. И я не уверен, что артефакт после года в воде всё ещё работает.

— Но мы должны попробовать.

В этот момент в кабинет вошла Катарина. Она держалась за стену, но в её глазах была новая искра. Искра интереса.

— Я всё слышала, — сказала она. — Превратить тьму в свет? Заставить бездну служить созиданию? Это… это самое безумное, что я когда-либо слышала.

Она подошла к столу и посмотрела на дневник Инес.

— Я провела всю жизнь, поклоняясь этой тьме. Я отдала ей свою душу. Я знаю её лучше, чем кто-либо. Если вы собираетесь спуститься в логово зверя, чтобы сделать его ручным… вам понадобится тот, кто говорит на его языке.

Она посмотрела на Тьягу.

— Я помогу вам. Не ради вас. А ради себя. Я хочу увидеть, чем закончится эта безумная затея. Я хочу увидеть, как мой бывший бог станет вашей послушной собачкой.

Тьягу и Лара переглянулись. Их маленький отряд пополнился ещё одним странным, ненадёжным, но бесценным союзником.