Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

30 октября

Утро началось с тяжёлого, липкого похмелья не от алкоголя, а от вчерашнего дня. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, и перематывал в голове события, как разбитую плёнку. День украшений, странное напряжение, Мария со своим вызывающим фото… и потом Изабелла. Всё это сложилось в уродливую, нелепую мозаику.

«Странно всё это, — крутилось в голове. — И, возможно, зря. Совершенно зря».

Ирония ситуации давила на грудь. Я из кожи вон лезу, чтобы противостоять Марии, её давлению, её попыткам втянуть меня в брак по расчёту. Я бунтую против того, чтобы мной торговали, как вещью. А что сделал вчера? Использовал другую девушку. Пользуясь её наивным увлечением или чем-то ещё более глубинным, я выместил на ней всю свою накопленную злость, унижение и фрустрацию. Я вёл себя как последний эгоист, грубый и жестокий.

А если бы Лана узнала? Этот вопрос вонзился в сознание ледяной иглой. После всего, что между нами было, после её боли из-за того поцелуя с Марией… Это поставило бы жирную, окончательную точку. И, пожалуй, заслуженно. Какое я имею право требовать от неё верности и понимания, если сам поступаю так?

«Но, пусть будет так, как должно быть, — с каким-то внутренним, усталым фатализмом подумал я. — Что сделано, то сделано».

Сомнения грызли изнутри. Я не хотел быть таким. Максим из прошлой жизни, да и Роберт в первые дни здесь, вряд ли одобрил бы этот поступок. Но этот мир, эта академия, эти люди — они меняют. Ломают. Или обнажают то, что всегда скрывалось внутри? Может, во мне и правда есть эта тёмная, собственническая жилка, которую так тонко чувствовали твари в Питомнике?

Однако следом за сомнениями, словно пробиваясь сквозь них, поднялась знакомая, чёрная волна решимости. Да, я поступил как мразь. Возможно. Но я устал. Я устал до костей от того, что мной постоянно манипулируют. Мария играет в долгую игру с угрозами войны. Кейси хочет сделать своей пешкой. Даже Лана, в своём болезненном состоянии, невольно дергает за ниточки моей вины и ответственности. Все они тянут меня в свои стороны, разрывая на части. Вчера, с Изабеллой, впервые за долгое время я чувствовал не иллюзию контроля, а его грубую, примитивную реальность. Я был тем, кто решает. Тем, кто берет. И в этом был грязный, отвратительный, но такой желанный катарсис.

Вчерашний день, целиком отданный бессмысленному украшательству, вымотал физически. После того как Изабелла тихо выскользнула из комнаты, я ещё какое-то время сидел, потом встал и допоздна доделывал работу уже в одиночестве, автоматически, пытаясь загнать в угол собственные мысли физическим трудом. Изабеллу я больше не видел. И, если честно, не очень-то и хотел. Ситуация была исчерпана, оставив после себя только странный осадок и липкие пятна на памяти.

Вернувшись в комнату глубокой ночью, я просто плюхнулся на кровать в одежде и провалился в беспокойный, прерывистый сон.

А теперь, лежа утром, я понимал, что отступать некуда. Сомнения — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Нужно двигаться вперёд, по тому пути, который я наметил. И первый, самый сложный шаг на этом пути — поговорить с Сигрид.

Моя сестра. Холодная, надменная, презирающая меня Сигрид. Но она — Дарквуд. Она умна, амбициозна и так же, как и я, заточена в клетке семейных ожиданий и имперской политики. Если я смогу до неё достучаться, если смогу показать ей, что наш дом может быть не просто пешкой, а игроком… Возможно, это будет первая реальная ниточка в той паутине, которую я задумал сплести.

Нужно встретиться с ней. Как можно скорее. Убедить, переиграть, предложить союз. Это будет сложно. Почти невозможно. Но другой дороги нет.

Я с силой потёр лицо ладонями, как бы стирая с него остатки сна и нерешительности. Потом поднялся с кровати. Пора действовать. Пора начинать свою войну, и первый бой мне предстояло дать в собственном семействе.

Я подкараулил её у выхода из аудитории, где только что закончилась лекция по магической дипломатии. Сигрид выходила в окружении пары таких же безупречных, как и она, старшекурсниц. Увидев меня, ожидающего у колонны, она чуть замедлила шаг, её тонкие, тёмные брови поползли вверх в лёгком, почти незаметном удивлении.

— Роберт? Привет. Давно не виделись, — произнесла она, и её голос, как всегда, был ровным, вежливым и совершенно безэмоциональным. Она кивнула подругам, те с холодным любопытством окинули меня взглядом и пошли дальше.

— Да, — ответил я. — Могу я с тобой поговорить?

— Конечно, — она не отказала, но в её тоне прозвучала тень усталой обязанности. Она повела меня не в столовую, не в сторону её комнаты, а к высокому арочному окну в конце коридора, где было тихо и относительно уединённо. Остановилась, опершись бедром о подоконник, и скрестила руки на груди. — Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Я хочу поговорить насчёт Марии.

Легкая, ледяная улыбка тронула её губы.

— Ты принял её предложение?

— Нет.

— Так я и думала, — она покачала головой, и в её глазах мелькнуло нечто вроде раздражённого разочарования. — Ну почему ты такой упрямый? Она хорошая девушка.

— Ты так говоришь, потому что вы лучшие подруги.

— Не только эта причина, — парировала Сигрид, её взгляд стал пристальным, изучающим. — Она правда старается. Для тебя.

— Так старается, что угрожала объявить войну дому моей девушки, — вырвалось у меня с грубым, сдерживаемым раздражением.

Сигрид не моргнула. Она лишь слегка наклонила голову.

— А что ты ожидал? — спросила она спокойно, как будто объясняла очевидное ребёнку. — Это было всем понятно изначально. Я удивлена, как она вообще сдержалась и дала тебе встречаться с Ланой.

В её словах не было осуждения. Была холодная, железная логика системы, в которой мы все были лишь шестерёнками.

— Сигрид… мне нужна твоя поддержка.

Она вздохнула, и впервые за весь разговор в её осанке появилась едва уловимая усталость.

— Роберт, мы семья, и я тебя поддерживаю как могу. Но в этой ситуации — нет.

— Хочешь сказать, что если Мария призовёт на войну наш дом, то мы согласимся?

— Да, — её ответ прозвучал мгновенно, без тени сомнения. — Мы первые заинтересованы в императорской семье. Разумеется, мы согласимся. Даже сами предложим свои силы.

Вот оно. Неприкрытая правда. Я не был для семьи сыном или братом в этот момент. Я был активом, рискованным вложением, которое могло принести как колоссальные дивиденды в виде сближения с троном, так и катастрофические убытки. И сейчас баланс склонялся к последнему.

— Я не хочу, чтобы из-за меня была война. Хватило уже одной стычки, — я имел в виду конфликт с Эклипсами. — Моя сила слишком мозолит глаза многим домам. А есть семьи, Эклипсы и Волковы, которые с радостью захотят вставить кость в горло Марии. Ты понимаешь, к чему я клоню?

Сигрид задумалась на секунду, её ледяные глаза сузились. Она смотрела не на меня, а в пространство, оценивая расклад.

— Не уверена, — сказала она осторожно.

— Я хочу, чтобы ты поговорила с Марией. Нам не нужна война, которая разрушит империю. Пусть успокоится и перестанет быть упрямой.

— Ты тоже перестань, — сухо заметила она, но в её тоне уже не было прежней безапелляционности.

— Сигрид, прошу. Просто поговори с ней. Я уверен, что мы сможем найти компромисс. Где все стороны будут довольны.

Она долго смотрела на меня, будто взвешивая каждое слово, каждый возможный исход. Наконец, медленно кивнула.

— Я поговорю с ней, брат. Но… — она сделала паузу, и её взгляд стал пронзительным, почти жёстким. — Ты забываешь, что наш дом верен короне. А ты… не имеешь ещё должного авторитета. Один каприз Марии — и тебя заключат в темницу. Будь благоразумным.

Это была не просьба. Это было предупреждение. И признание того, что моя «сила» пока что — лишь потенциал, а не реальная власть.

— Я всё понимаю, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе звучала покорность. — Я могу рассчитывать на тебя?

Сигрид вздохнула — долгим, уставшим выдохом, который, казалось, вырвал у неё часть её всегдашней ледяной брони.

— Да. Я поговорю с ней. Но… взамен ты пойдёшь с ней на свидание. Одно. Официальное. Чтобы она сохранила лицо.

Внутри всё сжалось. Торг. Даже с сестрой всё сводилось к торгу. «С таким козырем Мария точно не откажет моей сестре», — мелькнула мысль. Сигрид знала, на что давит. Это была цена её посредничества.

— Ладно, — скрипя зубами, согласился я.

Сигрид кивнула, удовлетворённо, как после успешно заключённой сделки. Она уже собиралась развернуться, но я остановил её.

— И, Сигрид… будь осторожна. Принцесса — игрок. Не стань её пешкой.

Она обернулась, и в её ледяных глазах на мгновение отразилась не печаль, а что-то вроде горькой, усталой мудрости.

— Мы все чьи-то пешки, Роберт, — произнесла она тихо, но чётко. — Просто у меня хватает ума это принять.

И с этими словами она ушла, её каблуки отстукивали по каменному полу ровный, неумолимый ритм, пока она не скрылась в повороте коридора, оставив меня одного у окна с тяжёлым осадком на душе и новой, хрупкой договорённостью, которая казалась одновременно и спасением, и новой ловушкой.

Мне удалось встретиться с Ланой только ближе к вечеру. Академия готовилась к празднику, и это сыграло мне на руку: большинство студентов копошились в общих залах и на улице, украшая всё, что можно, так что коридоры жилого крыла были почти пусты. Я увидел её в конце длинной галереи. Она шла одна, с тяжелой сумкой из библиотеки, опустив голову. Её плечи были напряжены, а взгляд устремлён в пол — она о чём-то напряжённо думала.

Я ускорил шаг.

— Лана, подожди.

Она вздрогнула, плечи дёрнулись, и на секунду её шаг стал чаще. Она попыталась ускориться, но я был уже слишком близко. Через пару мгновений я поравнялся с ней, блокируя путь не телом, а просто своим присутствием.

— Лана, хватит убегать! — в голосе прорвалось раздражение, которое я не смог сдержать.

Она остановилась, наконец подняв на меня глаза. В её алых, обычно таких выразительных глазах, сейчас была только усталая пустота и глубокая тень под ними.

— Что тебе нужно? — спросила она ровно, без интонации.

— Тебя. Мне нужна ты, — выпалил я, чувствуя, как эти слова, такие простые, застревают в горле комом.

— А Марии… — начала она, и в её голосе прозвучал тот самый, знакомый по прошлым разговорам, ледяной отголосок.

— Хватит! — я не выдержал, голос сорвался на полтона выше. — Сама знаешь, в каком положении я нахожусь. Что за капризы⁈ Что вообще с тобой происходит⁈ Что Евлена тебе наговорила⁈

При упоминании имени древней вампирши Лана вздрогнула, как от удара. Её взгляд снова упал на каменные плиты пола.

— Ничего такого, — прошептала она.

— Говори, — потребовал я, уже мягче, но не отступая.

Она закусила губу, потом резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул неожиданный огонь — смесь боли, гнева и отчаяния.

— Что ты важен для нашего рода. Что я должна стать хоть твоей шлюхой, но сохранить тебя в доме Бладов. Довести до брака любой ценой. А если не смогу быть идеальной… то ты уйдёшь к той, у которой больше власти и прав. К Марии.

Слова повисли в холодном воздухе коридора, отдаваясь горечью в моей груди.

— Да плевать, что она сказала! — воскликнул я. — Могла бы мне всё изначально рассказать и вести себя как прежде. А в итоге мы стали только дальше. А как только Мария в очередной раз попыталась напасть, ты тут же сдулась!

— Тебе легко говорить! — вдруг взорвалась она, и по её бледным щекам, наконец, потекли слёзы, быстрые и яростные. — Я должна тебя удержать! И быть милой, и удобной, и не ревновать, и не злиться! Я тоже человек, Роберт! У меня тоже ломается внутри, когда я вижу, как она тебя целует! Когда я знаю, что каждое её слово для Империи значит больше, чем все мои чувства!

Её голос дрожал. Впервые за много дней я видел в ней не пустую куклу, не призрака, а живую, страдающую девушку. Это было больно, но это было реально.

— Просто будь уже собой! — сказал я, шагнув к ней. — Меня это в тебе и привлекало. Твои шипы, твой характер, а не эту… покорную тень.

Я попытался её обнять, притянуть к себе, найти хоть какое-то физическое подтверждение, что связь ещё жива. Но Лана резко отстранилась, вырвалась из моих рук, как от прикосновения к раскалённому металлу.

— Мне надо подумать. Как и тебе, — сказала она, снова овладев собой. Слёзы ещё текли, но голос стал твёрдым. — Принять окончательное решение.

— Лана, моё решение может привести к войне, — тихо напомнил я, пытаясь до неё достучаться всей серьёзностью ситуации.

— Да и что с того⁈ — вспыхнула она снова, и в её глазах отразилось что-то древнее и свирепое, наследие её кровавого рода. — Мы воюем и за меньшие! Ты аватар и сосуд такой мощной магии, что империи готовы рухнуть, дабы тебя заполучить! А ты переживаешь о стычке домов? Очнись! Ты уже не просто барон Дарквуд, ты — приз! И каждый, включая меня, хочет тебя удержать возле себя!

Она выдохнула, её грудь вздымалась от нахлынувших эмоций.

— Прими решение… а пока… я хочу побыть одна.

И она ушла. Не побежала, а именно ушла — с прямой спиной и опущенной головой, оставив меня одного в пустом, безмолвном коридоре.

Я смотрел ей вслед, и в голове, уже отягощённой разговором с Сигрид, чётко и неумолимо отчеканилась мысль: «Моя жизнь всё меньше принадлежит мне». Каждый шаг, каждое слово, каждое чувство становилось частью большой игры на чужой доске. Я был сосудом, аватаркой ебанной, разменной монетой, призом. Даже Лана, та, которую я любил, видела во мне теперь не просто человека, а ключ к могуществу своего рода. Одиночество, накрывшее меня после её ухода, было холоднее и глубже, чем просто расставание. Это было осознание того, что я, возможно, уже потерял не только её, но и самого себя.

Лана шла по коридору, и слёзы ещё не высохли на её щеках, но сквозь них уже пробивалось что-то иное — не боль, а странное, пронзительное сияние. Внутри всё горело и пело одним-единственным открытием, которое перевесило все страхи и сомнения, навязанные Евленой.

«Он всё же любит меня. Только меня. Он не хочет её. Он хочет, чтобы я была собой».

Эта мысль, простая и огненная, как факел, разгоняла туман в её голове. Его раздражение, его крик «Мне нужна ты!» — это были не слова из вежливости или чувства долга. Это была ярость от потери. От её холодности. От её бегства. Он боролся за неё. Настоящую её.

Она остановилась посреди пустого коридора, прижав руку к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке. Внезапное, всепоглощающее счастье смешалось с острой жалостью и стыдом.

«Надо вернуться. Сказать ему, что поддержу его. Что я на его стороне. Ему наверное тяжело одному. Зря я так с ним… зря убегала».

Она резко развернулась на каблуке, почти побежала назад по коридору, её платье развевалось за ней. Она уже представляла, как бросится к нему, как обнимет, как скажет, что готова на всё, лишь бы быть с ним. Война? Пусть война. Лишь бы вместе.

Но коридор был пуст. Роберта там не было. Только холодный камень стен да слабый вечерний свет из окон. Её порыв разбился о безмолвие. Лана замерла, и счастье внутри пошло на убыль, сменившись тяжёлой, свинцовой усталостью. Она прислонилась лбом к прохладной стене, закрыв глаза.

— Война с императорской семьёй? — прошептала она в полной тишине, как будто пробуя эти слова на вкус. Они были горькими и металлическими. — Ну… если всё идёт к этому…

Она была готова. Блады не отступали. И она — Лана Блад — не отступит. Если этот путь приведёт её к Роберту, то она пройдёт по нему, не оглядываясь.

В этот момент в дальнем конце коридора появилась фигура. Невысокая, с розовыми волосами. Изабелла фон Шарлаттен застыла, увидев её, и в её зелёных глазах мелькнул чистый, животный испуг.

Лана медленно оторвалась от стены. Все её нежные мысли испарились, сменившись холодной, ревнивой яростью. Эта девчонка. Эта фанатка из клуба Эклипсов. Она всегда крутилась рядом с Робертом.

— А ты что тут забыла⁈ — голос Ланы прозвучал резко, как удар хлыста, эхо разнеслось по каменным сводам.

Изабелла вздрогнула, будто её ударили, и опустила глаза, покорно склонив голову.

— Прости, пожалуйста… я искала…

— Роберта? — перебила её Лана, делая шаг вперёд. Её тень накрыла Изабеллу.

— Нет! Я… не… — девушка замялась, её щёки залились краской смущения и страха.

Это колебание стало последней каплей. Лана стремительно сократила расстояние. Её рука, быстрая и сильная, вцепилась в розовые волосы Изабеллы, грубо оттянув её голову назад. Изабелла вскрикнула от боли и неожиданности.

— Соплячка, — прошипела Лана, глядя сверху вниз в её наполненные слезами глаза. — Знай своё место. Поняла? Его место — рядом со мной. Не пялься на то, что тебе не принадлежит.

— Д-да, — выдохнула Изабелла, не в силах пошевелиться. — Я поняла.

Лана с силой отпустила её. Изабелла пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и беспомощно поправила растрёпанные волосы. В её покорности, в этом мгновенном подчинении, читалась не просто боязнь сильной соперницы. Это была глубинная, родовая память. Шарлаттены обязаны вампирам в своём существовании. Даже формально служа Эклипсам, в их крови на уровне инстинкта жила преданность Дому Бладов.

— За мной, — холодно бросила Лана, разворачиваясь и направляясь к своим покоям. Она выпрямила спину, смахнула остатки слёз с лица. — Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Я должна сиять.

Она говорила это с непоколебимой уверенностью. Завтра на празднике она будет не сломленной девушкой, а наследницей Бладов. Сияющей, опасной и недосягаемой. И Роберт увидит её именно такой.

— Да, госпожа, — тихо, но чётко отозвалась Изабелла.

И она послушно, как тень, как верная служанка, пошла следом за Ланой, оставив пустой коридор и невысказанную тайну своего присутствия там, где её быть не должно было.