Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

31 октября. До начала главного мероприятия

До обеда академия превратилась в один большой, шумный карнавал. В главном зале и во внутренних двориках кипели конкурсы, отголоски смеха и музыки звенели под древними сводами.

В одном углу зала устроили «Ловлю пауков» — из большого чана с вязкой магической слизью, меняющей цвет, нужно было лишь руками вытащить как можно больше механических пауков, которые больно щипались за пальцы. Победитель, рыжий парень с факультета иллюзий 3 курса, стоял весь перемазанный в сиреневую жижу, с триумфом потрясая целой охапкой скрипящих тварей.

В другом — «Тыквенный гольф». С помощью малых левитационных чар нужно было провести маленькую тыковку по сложной трассе из осенних листьев и препятствий, не задев светящиеся голубые «минные поля». Студенты, склонившись в сосредоточенных позах, водили руками, а их тыквы катились, подпрыгивали и иногда взрывались облаком оранжевой пыли, вызывая взрывы хохота.

Повсюду летали те самые бархатные летучие мыши на магических кристаллах — они носились стайками, цеплялись за волосы и одежду, а потом с тихим писком улетали, оставляя после себя ощущение лёгкого, щекочущего разряда статики.

Девушки в костюмах и просто в праздничных платьях смеялись, обменивались конфетами. Парни показывали друг другу трюки с картами или пытались напугать подруг, неожиданно оживляя тыквенные головы. В укромных уголках пахло не только яблоками и корицей, но и крепким элем из припрятанных фляжек — некоторые успели «поддать жару» еще до полудня. Даже преподаватели выглядели расслабленными: профессор травологии судила конкурс на самый страшный корнеплод, а суровый мастер по защите снисходительно улыбался, наблюдая, как студенты пытаются попасть яблоком в подвешенную тыкву с помощью простых заклинаний-толчков.

Я не участвовал ни в чём. Прислонившись к колонне в дальнем конце зала, я наблюдал за этим безумием со стороны, как будто смотрел сквозь толстое стекло. Внутри была тихая, холодная пустота. Мои глаза безуспешно скользили по толпе, выискивая знакомые белоснежные волосы или стройную фигурку в чёрном. Ланы нигде не было. Как будто она растворилась в празднике.

Зато Изабеллу я видел постоянно. Она, словно навязчивая розовая мошка, то и дело возникала в поле зрения. То помогала судьям раздавать призы — мешочки со сладостями и безделушками вроде светящихся бусин или перьев феникса. То, смеясь, убегала от стайки летучих мышей. А потом неизменно возвращалась куда-то в мою сторону, задерживаясь неподалёку, бросая взгляды, словно ожидая, что я наконец обращу на неё внимание. Она была частью этого веселья, его ярким элементом, и её постоянное присутствие рядом со мной, одиноким и мрачным, казалось особенно нелепым и раздражающим.

Я постарался пообедать как можно быстрее, почти не чувствуя вкуса еды, и отправился в сторону административного крыла, туда, где Кейси назначила встречу. Изабелла, будто уловив мое движение, моментально оторвалась от группы девушек, с которыми что-то обсуждала, и легкой рысцой догнала меня.

— Роберт! Ты уже уходишь с праздника? — спросила она, пытаясь идти рядом. — Там ещё будут танцы вечером, и главный конкурс костюмов! Я участвую! — Она крутанулась передо мной, демонстрируя своё платье с паучьими кружевами.

— У меня дела, — отрезал я, не сбавляя шага.

— К Кейси? — угадала она, и в её голосе прозвучало нечто вроде ревнивого любопытства. — Я тоже иду туда! Я помогаю с организацией вечерней части. Мы с ней всё обсудили.

Она сказала это с такой горделивой значительностью, что я лишь молча покачал головой. Так и шли — я, погружённый в свои тяжёлые мысли о предстоящем разговоре с принцессой и о броши в кармане, и она — моя незваная, назойливая тень, болтающая о конфетах, конкурсах и о том, как здорово украсили главный зал. Её праздничный задор бился в стеклянные стены моего настроения, не находя отклика, но она, казалось, этого не замечала или не хотела замечать.

Я толкнул дверь в её апартаменты, и Изабелла, словно тень, проскользнула следом. Кейси стояла посреди комнаты, спиной к большому окну, за которым медленно падал вечер. Она обернулась, и я на секунду застыл.

На ней был костюм ведьмочки, но такой, какой могла позволить себе только княжна Эклипс. Не грубая пародия, а изысканное, чёрное кружевное платье, облегавшее её идеальную фигуру, как вторая кожа. Корсет подчёркивал тонкую талию и линию бёдер, юбка была короткой спереди и удлинялась сзади, образуя небольшой шлейф. Высокие чулки в сетку, остроконечные туфли на шпильке. Её обычно собранные волосы были распущены чёрным водопадом, а на голове красовалась изящная миниатюрная шляпка-ток с полупрозрачной вуалью. Она выглядела смертельно опасно и невероятно соблазнительно.

— Пришли? Славно, — её голос был деловым, контрастируя с нарядом. Она не обратила внимания на Изабеллу, будто та была частью интерьера. Подошла к стулу, где был разложен другой костюм. — Раздевайся и переоденься, — сказала она, протягивая мне комплект одежды в готическом стиле — чёрные брюки с отделкой из кожи, рубашку с высоким воротником и жилет с серебряными застёжками в виде черепов.

Я взял одежду и направился к высокой ширме в углу комнаты. Изабелла тут же поплелась за мной.

— Иза, — раздался ровный голос Кейси. — Ты куда?

— Помочь, — бойко ответила Изабелла, даже не оборачиваясь.

Я видел, как брови Кейси на мгновение сдвинулись в лёгком недовольстве, но она лишь молча покачала головой и отошла к столу, изучая какие-то бумаги.

За ширмой я начал расстёгивать свою повседневную рубашку. Изабелла стояла вплотную, её дыхание было слышно.

— Кхм. Я тут переодеваюсь, — напомнил я, скидывая рубашку.

— Я помогу, — прошептала она.

— Не нужно.

— Тогда я поправлю свою одежду, — сказала она с наигранной невинностью и, не дожидаясь ответа, подняла подол своего платья.

Передо мной оказались её бёдра в тончайших чёрных кружевных трусиках и подвязках, удерживающих чулки. Кожа под кружевом казалась фарфоровой.

— Посмотри. Всё сидит хорошо? — спросила она, притворно-озабоченно оглядывая себя.

— Да, — выдавил я, чувствуя, как взгляд против воли застревает на кружевной ленте, врезавшейся в нежную плоть.

Она коварно улыбнулась и опустила платье.

— Давай. Помогу переодеться, — настаивала она, и её пальцы потянулись к моему ремню.

Я, не находя в себе сил для серьёзного сопротивления в этой абсурдной ситуации, позволил ей стянуть с меня брюки. Вскоре я стоял перед ней в одних боксёрах, чувствуя себя нелепо и уязвимо.

— Вы там скоро? — раздался нетерпеливый голос Кейси из-за ширмы.

— Да. Да, — быстро отозвалась Изабелла, а её руки в это время потянулись к резинке моих трусов.

— Ты что творишь⁈ — шикнул я, хватая её за запястье.

— Дай мне пососать конфетку, — выдохнула она, и в её зелёных глазах горел азарт и желание.

— Я тут переодеваюсь! Кейси ждёт!

— Дай. Не ломайся, — настаивала она, вырывая руку и опускаясь передо мной на колени на ковёр.

В этот момент силуэт Кейси приблизился к ширме.

— Так, времени нет. Роберт, слушай внимательно, — её голос прозвучал прямо за тонкой перегородкой. — Вечером, после моей вступительной речи, ты выйдешь на центральную платформу. Твоя задача — произнести тост за единство академии и процветание Империи. Коротко, но ярко. После этого начнётся главное мероприятие — выбор «Короля и Королевы Ночи». Голосование уже идёт, и твоё имя среди номинантов. Тебе нужно будет пройти в костюмном шествии, затем…

Она продолжала говорить, перечисляя детали церемонии, а я изо всех сил пытался сосредоточиться на её словах. Но в этот момент Изабелла, воспользовавшись моей отвлечённостью, ловко стянула с меня последний предмет одежды. Я вздрогнул от неожиданности и прохлады воздуха, но не успел ничего предпринять, потому что её тёплая ладонь уже обхватила мой член, который, к моему собственному раздражению, начал отзываться на эту наглую игру.

— … и помни, важно держать осанку и смотреть поверх голов, создавая эффект… — доносился голос Кейси.

А Изабелла в это время, глядя мне прямо в глаза с торжествующей улыбкой, наклонилась и взяла меня в рот. Её губы, мягкие и влажные, плотно обхватили меня, а язык принялся совершать медленные, исследующие движения. Всё моё тело напряглось в попытке одновременно слушать Кейси и подавить нарастающую волну физического возбуждения, подогреваемого её наглыми, умелыми действиями. Это было невыносимое, двойственное испытание — деловой разговор через ширму и тайный, похабный акт у неё же на глазах, вернее, за спиной.

Изабелла, увлечённая своей дерзостью, попыталась взять меня глубоко, одним резким движением. Но её рвение превысило умение — она заглотила слишком много, слишком быстро. Её глаза расширились от паники, она тут же вытащила член, закашлялась и подавилась, хватая ртом воздух.

— … и важная часть, — продолжала за ширмой Кейси, но её голос дрогнул, прерванный звуком кашля. — Ты в порядке? Всё хорошо…

В этот момент она решила заглянуть за ширму. И застыла. Картина была более чем красноречивой: я стоял абсолютно голый, Изабелла сидела на коленях с моим влажным, возбуждённым членом в руке, её глаза были полны слёз от кашля, но на губах виноватая ухмылка.

— Да вы уже совсем⁈ — гнев Кейси был настолько острым и холодным, что казалось, воздух покрылся инеем. — Я понимаю, что тебе светит трон и ты в праве иметь фавориток. Но надо же знать время и место! Изабелла! А ну быстро отсюда!

Изабелла, не теряя той же глупой улыбки, рванула с места и, прикрывая рот, стремительно выскочила из-за ширмы и скрылась за дверью.

Кейси осталась стоять, её взгляд, полный негодования и брезгливости, скользнул по мне, а затем опустился ниже пояса. Её щёки горели румянцем, но это был румянец ярости.

— Роберт! Я понимаю, что ты будущий император и от этого в голову лезет тебе всякое. Но… есть же приличия… — её голос срывался.

— Есть, — сухо парировал я. — Так что перестань пялиться на мой член.

Кейси вздрогнула, будто её хлестанули по лицу, и резко подняла на меня глаза. Ещё мгновение назад она была разгневанной, а теперь в её взгляде мелькнула растерянность. Она закусила губу.

— Я… я понимаю, ты волнуешься. Так что… давай закончи в уголок и надень уже костюм.

— В уголок? Сам? — уточнил я.

— Ах… я её прогнала… Иза… — она машинально обернулась, как будто Изабелла могла появиться по щелчку пальцев, но комната была пуста. Её плечи упали. — Вот же гадство! — пропищала она, и в её голосе впервые зазвучало что-то похожее на беспомощность. Потом она снова повернулась ко мне, и её взгляд стал решительным, хотя щёки пылали. — Ну… я… я не буду твоей фавориткой. Сам делай.

Я просто покачал головой, нагнулся и натянул свои боксёры обратно.

— Хватит пялиться уже. Просто вышло недоразумение.

— Ага… — ехидно протянула Кейси. — Ты чего, трусы надел? Снимай и дрочи!

— Чего? — я действительно не понял.

— Ты со стояком собираешься надеть облегающие брюки? — она ткнула пальцем в сторону костюма. — Ты сейчас шутишь? Они тебя просто разорвут, и ты выйдешь на сцену с торчащим… с торчащим этим самым! И все решат, что это часть твоего дерзкого образа!

Я не мог сдержать улыбки. Абсурдность ситуации достигала апогея.

— Попробую…

— Ааа… — Кейси издала звук, полный крайнего раздражения и обречённости. — Всё самой. Всё самой. — Она сделала шаг вперёд и указательным пальцем ткнула мне в грудь. — Закрой глаза! Только попробуй хоть кому-то сказать или посмотреть!

Я притворно зажмурился, оставив небольшую щель, чтобы видеть. Кейси, морщась так, будто ей предстояло взять в руки ядовитую змею, опустилась на колени. Её движения были резкими и неловкими. Она грубо стянула с меня только что надетые трусы.

— Я СКАЗАЛА ГЛАЗА ЗАКРОЙ! — зашипела она, заметив мою полуприоткрытые глаза.

Я плотно сомкнул веки. Ощущения были странными: прохладный воздух, затем — её пальцы, обхватившие меня. Её хватка была твёрдой, почти грубой, движения — механическими и резкими.

— Кхм… сюр… не надо так. Мне не приятно, — пробормотал я.

— Будто мне приятно, — фыркнула она, не останавливаясь. Её дыхание было неровным. — Кончай уже. Надеюсь, этот момент искупит сентябрьскую войну и ты забудешь о восстании Эклипсов.

— Кейси, что за? Сухо и больно. Смочила бы… — я не удержался от ехидного замечания.

Движения её руки прекратились. Наступила пауза, наполненная её тяжёлым, возмущённым дыханием. Потом я почувствовал лёгкое, влажное, нерешительное прикосновение её губ к головке, а затем — её рот, обхвативший меня. Она сосала раздражённо, без всякого умения, сквозь зубы, будто выполняла самую отвратительную повинность.

— Могла бы просто руку смочить. Сосать было не обязательно, — снова не выдержал я, хотя волна возбуждения, наконец, начала подчиняться её неумелым, но целеустремлённым действиям.

Она отпрянула так резко, что я почувствовал лёгкий щелчок.

— Дарквуд! — её голос прозвучал хрипло от злости и чего-то ещё.

Наступила ещё одна пауза, более напряжённая. Потом она, будто приняв какое-то страшное, окончательное решение, снова наклонилась. На этот раз её движения были чуть более… сосредоточенными. Она взяла меня в рот глубже, уже без той первоначальной резкости, и начала сосать с каким-то новым, яростным упорством, как будто от скорости её действий зависела судьба её дома. Это было некрасиво, неискусно, но чертовски эффективно из-за чистого, отчаянного напряжения, которое она в это вкладывала.

Инстинктивное движение было почти неосознанным. В волне возбуждения, подогреваемой её яростным, но эффективным ртом и властью, которую я внезапно над ней почувствовал, моя рука потянулась к её платью, к шнуровке корсета, намереваясь обнажить её грудь, стянуть эту спесивую, идеальную маску до конца.

Но Кейси не была Изабеллой. Её рука, быстрая и точная, как удар змеи, шлёпнула по моей руке с такой силой, что та отлетела. Она вытащила мой член изо рта, её губы блестели, а глаза пылали чистым, неразбавленным гневом.

— Не наглей! — прошипела она так тихо, что это было страшнее крика. — Одно моё слово, и можешь забыть про спорт, про мой клуб, про всё. Ты мне противен.

В её глазах не было и тени того замешательства, что было минуту назад. Только холодная, аристократическая ярость.

— Потому стоишь на коленях и сосёшь мне? — я бросил это ей в лицо с ухмылкой, в которой было больше отчаяния, чем торжества.

— Ты охренел⁈ — её шепот стал ледяным и острым, как бритва. — Всё! Я позабочусь, чтобы твоя жизнь стала настоящим адом!

— Мою? — я наклонился к ней ближе, чувствуя, как границы дозволенного рушатся одна за другой. — Так вся академия узнает, что княжна Кейси фон Эклипс стояла на коленях в костюме ведьмочки и… обслуживала меня. Думай, прежде чем угрожать.

— Тебе никто не поверит! — выдохнула она, но в её голосе уже проскользнула трещина — тень сомнения.

В этот самый момент дверь в комнату приоткрылась, и внутрь заглянул парень из студенческого совета, один из её приближённых. Он выглядел озадаченным, не видя Кейси за ширмой.

— Кейси? Ты тут?

— Да, я… — начала она, пытаясь придать голосу твёрдость, но я не дал ей закончить.

Я резко притянул её к себе, прижав её спину к своей груди так, что она оказалась зажата между мной и ширмой. Моя рука скользнула под её короткую юбку.

— Ты переодеваешься? Я тут посижу. Дело насчёт распределения бюджета на факультетские клубы… — продолжил парень, и послышался звук, будто он устроился в кресле.

— Что ты творишь⁈ — отчаянно прошипела Кейси, пытаясь вырваться, но моя хватка была железной. Я уже стянул с неё тонкие кружевные трусики.

— Ты что-то сказала? — спросил парень из-за ширмы.

Я приставил свой всё ещё возбуждённый член к её обнажённой, упругой попке, чувствуя, как всё её тело напряглось в ужасе.

— Всё хорошо! — Кейси вынуждена была крикнуть, и её голос прозвучал неестественно высоко. Она высунула голову из-за ширмы, пытаясь улыбнуться. — Минутку, почти закончила.

Она посмотрела на меня через плечо, и в её глазах уже не было гнева — только животный, панический испуг. Она понимала, что любое её движение или крик приведут к катастрофе.

— Что такое? — тихо прошептал я прямо ей в ухо, пока парень за ширмой начинал зачитывать пункты какого-то доклада. — Где твои угрозы?

— Я… я виновата. Извини. Только… тссс… не надо, — её шепот был полон мольбы, унизительной и искренней.

— Ладно, — сказал я громче, нарочито небрежно. — Пошли, выйдем к нему. Чего прячемся?

Кейси замотала головой, её глаза стали огромными от ужаса. «Не надо», — беззвучно прошипели её губы.

Парень за ширмой продолжал бубнить о необходимости увеличения финансирования для клуба магической каллиграфии.

Кейси зажмурилась, её лицо исказила гримаса отчаяния и ярости. Она тихо, так что слышно было только мне, выдохнула:

— Я тебя потом убью! Понял⁈

И затем, стиснув зубы, она сама, почти незаметно, раздвинула бёдра, подставляя мне свою тугую, неготовую киску.

Я не стал медлить. Опираясь на её сопротивление и собственное чёрствое желание доказать что-то — себе, ей, всему миру, — я одним резким, жестоким движением вошёл в неё. Она вздрогнула всем телом, подавив крик в кулак, который прижала ко рту. Её ногти впились в ширму, а спина выгнулась в немом, судорожном стоне. Она стояла, прижатая к ширме, слушая скучный доклад своего подчинённого, и тихо, конвульсивно дрожала от боли, унижения и ярости, в то время как я медленно, насмешливо начинал двигаться внутри неё.

Кейси держалась из последних сил. Её ладони, прижатые к деревянной ширме, побелели от напряжения. Каждый мой неспешный, насмешливый толчок заставлял её тело вздрагивать, но она издавала только прерывистое, шипящее дыхание, заглушаемое монотонным бубнёжом за ширмой. Она была идеальным, молчаливым сосудом для моего гнева и презрения.

Парень за ширмой наконец закончил: «…так что я займусь основными вопросами, согласуй потом». Послышались шаги, щелчок открывающейся и закрывающейся двери. Тишина, густая и тяжёлая, снова заполнила комнату.

Я перестал двигаться и вытащил из неё свой член с влажным, неприятным звуком.

— Всё. Свободна, — бросил я, отступая на шаг.

Кейси медленно, как автомат, развернулась. Её лицо было бледным, губы подрагивали, но глаза… в них пылала такая лютая, концентрированная злоба, что, казалось, воздух вокруг зарядился статикой.

— Доводи дело до конца, — выдохнула она хрипло, и её голос звучал не как просьба, а как приказ, сорвавшийся с самого дна её гордости.

— Не хочу, — пожал я плечами, но взгляд мой упал ниже её талии. Её бёдра были влажными, между ног блестела смесь её собственных соков и моей смазки. Она вся буквально текла, предавая её тело, которое откликнулось на насилие против её воли.

— Пожалуйста… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, и в этом слове была вся унизительная агония её положения. Она ненавидела это. Ненавидела меня. Но её плоть требовала завершения.

Я подошёл ближе. Мои пальцы нашли застёжки её корсета. Ловкими, почти нежными движениями я расстегнул их одну за другой. Ткань ослабла, и я стянул корсет и топ вниз, обнажив её грудь — идеальную, высокую, с твёрдыми, напряжёнными сосками. Она вздрогнула, но не попыталась прикрыться.

— Может, напомнить принцессе, что Эклипсы… — начал я.

— Не надо! — она перебила меня, её голос сорвался. — Чего ты хочешь от меня⁈

— Чтобы ты вела себя не как сука, — тихо ответил я. — А как умный союзник.

Моя рука скользнула между её ног. Пальцы коснулись её влажной, горячей плоти. Она ахнула, и её колени подкосились. Я начал ласкать её, медленно, методично, наблюдая, как противоречивые эмоции борются на её лице: отвращение, стыд, предательское наслаждение.

— Мы же можем быть союзниками, — повторил я, продолжая движения. — Зачем ты идёшь против меня? Зачем тогда отправила тень за мной?

Кейси вздрогнула, как от удара током. Её глаза, полные слез от смеси ощущений, расширились в чистом, неконтролируемом ужасе. Она не ожидала, что я знаю. Или не ожидала, что я заговорю об этом здесь и так.

— Дом Эклипс на моей стороне? — настаивал я, вводя в неё палец глубже.

Она застонала, её голова откинулась назад. Она замешкалась, пытаясь собрать мысли в кучку, разлетающиеся от двойного воздействия — физического и психологического.

— Мм… да… — наконец вырвалось у неё, сдавленно.

— Не слышу.

— Ска… да! — она почти крикнула, её тело выгнулось навстречу моей руке. — Я сказала да!

Я другой рукой шлёпнул её по мокрой от пота и её же влаги попе. Звонкий звук заставил её вздрогнуть, но затем, к моему удивлению, она не отпрянула, а, наоборот, прижалась ко мне спиной, её тело искало контакта.

— Дарквуд… — её голос прозвучал уже иначе — сломлено, но без прежней ненависти.

— Нагнись, — приказал я.

Она послушно нагнулась, оперевшись руками о ту же злополучную ширму, подставив мне свой округлый, уже покрасневший от шлепков зад. Я вошёл в неё снова, на этот раз без церемоний, глубоко и резко. Она вскрикнула — громко, уже не скрываясь. Мои руки скользили по её телу — то сжимая и лаская обнажённую грудь, то снова шлёпая по ягодицам, оставляя на белой коже красные отпечатки пальцев.

Её сопротивление окончательно испарилось. Оно превратилось во что-то иное. Её стоны стали громче, отрывистее, в них прорывалось моё имя — не как проклятие, а как признание.

— Ро… Роберт… да… вот так…

Она начала двигаться навстречу, её тело само искало свой ритм, свою долю в этом грубом акте, который стал странной формой капитуляции и договора одновременно. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, приближаясь к кульминации.

В последний момент, прежде чем кончить, я вытащил и резко развернул её к себе. Её глаза были мутными от страсти, губы полуоткрыты. Я приставил свой член к её рту. Она на мгновение замерла, наш взгляды встретились. В её взгляде не было больше ни злобы, ни страха — только глубокая, животная покорность и ожидание.

Я вошёл ей в рот. И когда волна накатила, я кончил, глубоко в её горло. И она… она не отпрянула. Её глаза закрылись, её горло сглотнуло конвульсивно, а затем она начала глотать — медленно, почти с наслаждением, её руки обхватили мои бёдра, удерживая меня близко, пока последние спазмы не прошли.

Когда это закончилось, она опустилась на колени, тяжело дыша, сперма стекала по её подбородку на обнажённую грудь. Она не смотрела на меня. Она смотрела в пол, а её тело ещё мелко тряслось. Но в этой тишине, пахнущей сексом и властью, было заключено новое, невысказанное соглашение. Страшное и нерушимое.

Всё это время, с самого начала сцены за ширмой, в самом дальнем и тёмном углу комнаты, на резной деревянной панели, неподвижно сидела бабочка. Не живая, а магическая — её крылья были из тончайшего дымчатого топаза, а тельце — из черненого серебра. Она была совершенным, почти невидимым инструментом наблюдения.

Когда между мной и Кейси было достигнуто новое, немое соглашение, бабочка шевельнула крыльями. Её тело начало терять форму, расплываясь, как дым на ветру. Через мгновение от неё не осталось и следа — лишь слабый запах озона, затерявшийся среди более сильных ароматов в комнате.

Одновременно, в пустом коридоре неподалёку, в клубе пыли, освещённом косым лучом закатного солнца, материализовалась та же дымчатая бабочка. Она трепетала на месте пару секунд, словно ориентируясь, а затем плавно полетела в сторону главного зала.

Она нашла Изабеллу там, где та раздавала призы за конкурс «Самый страшный вскрик». Изабелла, смеясь, протягивала мешочек с конфетами первокурснику, когда бабочка бесшумно спустилась и села ей на указательный палец. Девушка замолкла на полуслове. Её весёлое выражение лица сменилось на сосредоточенное и холодное. Она поднесла палец к самым глазам, внимательно рассматривая магическое создание, будто читая невидимый отчёт в мерцании его крыльев.

Затем её губы растянулись в улыбке. Не той наигранно-восторженной, что была раньше, а тонкой, хитрой и полной глубокого удовлетворения. Она легонько встряхнула пальцем, и бабочка растворилась в воздухе.

Изабелла отошла в сторону от толпы, к колонне. Достала из складок платья маленький, элегантный коммуникатор. Её пальцы быстро пробежали по клавишам, набирая короткое сообщение:

«Эклипсы на стороне Р.»

Она отправила его и замерла в ожидании, её взгляд скользил по веселящимся студентам, но видела она уже совсем другую картину.

Почти мгновенно пришёл ответ. Сообщение было ещё короче, отправитель скрыт, но Изабелла знала, от кого оно.

«Отлично.»

Улыбка на её лице стала ещё шире. Она сунула коммуникатор обратно, провела руками по розовым волосам, снова приняв выражение беззаботной праздничной помощницы.

— Кто следующий? Призы ещё есть! — весело прокричала она, снова погружаясь в хаос Хэллоуина, теперь уже с твёрдым знанием, что одна из ключевых фигур на доске только что перешла на нужную им сторону.