Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

31 октября. Утро

Наступило 31 октября. Воздух в академии, обычно пропитанный пылью древних фолиантов, озоном магии и напряжённым соперничеством, сегодня был лёгким и сладковатым. Повсюду — гирлянды из сушёных ягод, тыквы с мерцающими голубыми «лицами», бумажные летучие мыши, трепетавшие под потолком от малейшего сквозняка. Студенты и преподаватели, забыв на день о расписании и кругах силы, смеялись, менялись конфетами, доедали завтрак в столовой, украшенной в оранжево-чёрных тонах. Казалось, даже каменные стены немного оттаяли.

Я сидел один за дальним столиком, механически перемалывая безвкусную овсянку. За другим столом, у окна, сидели они: Зигги что-то оживлённо рассказывал, Таня слушала с полуулыбкой, а рядом, отстранённо ковыряя ложкой в йогурте, сидела Лана. Рядом с ней — Малина, которая что-то шептала ей на ухо, и Лана иногда кивала. Они выглядели как отдельная, замкнутая вселенная. Зигги пару раз бросал на меня беспокойные взгляды и делал движение, как будто собирался встать и подойти, но я каждый раз демонстративно отворачивался, утыкаясь в тарелку. Мне не хотелось разговоров. Не хотелось видеть этот их круг, из которого я теперь был изгнан. Старался просто не смотреть в ту сторону.

После завтрака я направился не на общие гулянья, а в тихое почтовое отделение, расположенное в административном крыле. На коммуникатор пришло уведомление: «Посылка ожидает получения». Тот самый подарок, который я заказал для Ланы ещё казалось бы века назад, в те времена, когда между нами всё было просто. Дорогущая брошь работы столичного ювелира, на которую ушли почти все мои кровные — гонорары от Питомника.

В пустынном коридоре, ведущем к почте, я столкнулся с Изабеллой. Она была в праздничном платье с кружевным воротничком, держала в руках небольшую плетёную корзинку, полную конфет в чёрно-оранжевых обёртках.

— Роберт! — её лицо вспыхнуло улыбкой. Она загородила мне путь, не агрессивно, а кокетливо. — Не хочешь конфетку? Или… — она понизила голос до интимного шёпота, её зелёные глаза блеснули, — … может, заглянем в кладовку для уборочного инвентаря? Там сейчас точно никого нет. Я позволю тебе сделать… всё что захочешь. Опять. Сладость или гадость?

Её слова, её весь вид — такая доступная, такая «лёгкая» — почему-то вызвали во мне не волну желания, как вчера, а лишь глухое раздражение и усталость.

— Не в настроении, — буркнул я, стараясь обойти её.

— Ой, ну ладно, — она не обиделась, а лишь сделала преувеличенно-грустную гримасу, сунув мне в руку пару конфет. — Но мы ещё увидимся. Обязательно!

Она скользнула мимо, оставив лёгкий шлейф сладких духов. Я продолжил путь, сжав в кулаке липкие от фантиков конфеты.

Почтовое отделение было пусто. Пожилой клерк, явно не разделявший всеобщего праздничного духа, молча протянул мне небольшую, но увесистую бархатную шкатулку, сверив номер с моим студенческим билетом.

Я вышел в соседний безлюдный холл, присел на подоконник и открыл крышку. На чёрном бархате лежала брошь. Серебряная, изящная, в виде стилизованной ветки с острыми, как клыки, листьями. А в её центре, будто капля крови, горел огненно-алый, идеально огранённый камень. Он казался живым. Он был точь-в-точь как её глаза — в момент страсти, гнева или той самой, настоящей улыбки, которую я так давно не видел.

Я на мгновение замер, глядя на этот сверкающий упрёк своим прошлым надеждам. Потом осторожно захлопнул шкатулку и сунул её во внутренний карман пиджака. Тяжёлый холодок металла и камня отдавался сквозь ткань у сердца.

«Сегодня, — твёрдо подумал я, вставая. — Сегодня я должен попытаться. Сегодня я решусь помириться с Ланой».

Мысль была похожа не на радостное ожидание, а на решение идти в последнюю, решительную атаку. Но иного выхода не было. Бежать дальше было некуда.