Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 15 Гена

Ах-хренеть! Я и Париж!..

Звучит как фантастика — Геныч в Стране чудес!

Это ж совсем другой мир! В голове уже непроизвольно сложилась ассоциативная картинка, в которую оказалось совсем непросто впихнуть себя, зато Одиссей почему-то очень органично вписался в мои мысленные зарисовки. Вот зачем я о нём снова вспомнил?

Собственно, мой будущий подопечный драконёнок тоже не добавляет позитивных мыслей. И почему нельзя было поставить передо мной чёткую и понятную задачу — охранять спиногрыза? А все эти странные разговоры про дружбу и доверие как-то очень меня напрягают. Да я, может, сам не готов доверять сопливому избалованному засранцу… и тогда с чего он должен доверять мне? А в одностороннем порядке никакого доверия не получится.

А уж дружба… это ведь не просто так — решил и мигом задружил. Это ж должна быть какая-то общая волна, родство душ!.. А какое у меня может быть родство с мелким буржуем? Хотя… может, он нормальный пацан и похож на свою маму... А если на отца? Но, как бы ни было, впереди у меня есть почти пара месяцев, чтобы настроиться и смириться с ролью дружелюбной няньки.

Эх, жаль только, что Дианино предложение не поступило чуть раньше, чтобы я прилетел туда летом, когда раздетые француженки особенно хороши! И к тому же экскурсия по Парижу наверняка стала бы продуктивнее и занятнее в летний солнечный день, нежели под холодным осенним дождём. Надо будет обязательно прошвырнуться в Булонском лесу, пройти по тропам Красной Шапочки и, может быть…

Голос таксиста неожиданно и бесцеремонно выдернул меня из Булонского леса.

— Что Вы сказали? — переспрашиваю его.

— Это у вас, что ли, телефон вибрирует?

У меня? А-а, да — похоже, это у меня. Черт, я ж совсем про него забыл. Ещё утром обнаружил хренову тучу пропущенных звонков и сообщений, но поскольку от Жеки ничего не прилетело, всё остальное я отложил. Перед встречей с Дианой думать ни о чём не получалось, а потом вдруг нарисовался Париж и затмил память. А ведь было столько сообщений и уведомлений о звонках — от кого только не было… но только не от Жеки.

И сейчас это снова не он, а какой-то незнакомый звонарь. Очень настырный, кстати, — я сбрасываю, а он снова звонит. Может, кто важный? Например, с предложением по кредиту на семь лимонов или с волшебной картой «Халва».

— Гена! Ты оглох?! — это злобное шипение совершенно точно не подразумевает ни халвы, ни прочей заманухи. Это снова Римма, и она сильно не в духе. — Или ты уже успел получить более выгодное предложение?

— Да я просто смотрю — номер незнакомый, вот и не отвечаю. А ты почему злая такая? Вдруг ты сейчас звонишь мужчине, предназначенному тебе судьбой?

— Сейчас я звоню редкостному раздолбаю!

— Это так случайно совпало… но мы могли бы…

— Гена, уйми свои грязные намерения и послушай меня…

— А почему сразу грязные? Я ещё с утра их помыл душистым гелем…

— Послушай, чистюля, немедленно сохрани мой номер и впредь отвечай на мои звонки сразу, иначе я скажу Диане, что ты не заинтересован в её предложении. И сам даже не думай мне звонить.

Вот же сука! Правда, сиськи у неё зачетные, но не той достались. Даже как-то жалко сиськи!

— Солнышко, ты только не ругайся, пожалуйста, я сделаю всё как ты скажешь. А хочешь, мы с тобой…

— Меня слушай! Список необходимых документов я выслала тебе на все мессенджеры, чтоб ты уж наверняка не потерялся. Завтра утром жду от тебя сканы, а насчёт оригиналов я позвоню дополнительно. Ты всё понял?

— Конечно… а куда высылать?

— В Париж! До востребования! — рявкает эта овчарка.

— Хорошо, — покладисто обещаю в пустоту.

Отключилась, змея огнедышащая. Вот если б не моя заинтересованность, я бы в Париж все вводные и направил, чтоб эта стерва не изгалялась над приличными людьми. А ведь я хотел у неё про климат расспросить… да много чего хотел. У Дианки-то я от неожиданности растерялся и сразу не сообразил, о чём надо спрашивать. Но ничего — Гугл, небось, посговорчивее будет.

Забиваю, от греха подальше, Риммочкин номер в список контактов — «Змея особо ядовитая» — теперь буду начеку.

Бегло просматриваю пропущенные звонки и сообщения — от Макса, Кирюхи, от Эллочки, от Наташки (требует перезвонить срочно), от мамы (спрашивает, как у меня дела и хорошо ли я кушаю). Отвечаю только маме — для неё у меня всегда всё отлично. А на деле… я не понимаю, как смогу отделить себя от друзей…

Я не слежу за дорогой, поэтому на миг удивляюсь, когда такси останавливается. Но ещё больше меня удивляет «Лексус» Жеки у ворот моего дома. И я не знаю, в каком настроении мой друг и чего мне ждать, поэтому спешу расплатиться с водителем и покинуть салон. На ринге сроду так не волновался…

Но Жека не медлит — из распахнутой водительской двери сперва показывается он сам, а затем…

Твою ж мать! Придурок!

Мой друг, весь из себя фильдеперсовый — в шелковой чёрной рубашке с серебряными запонками, извлекает из салона внушительный букет — Задрать его через шипы! — красных роз! Красных! Что это, если не признание в любви и страсти? И улыбается, как идиот!

Мне и смешно, и в то же время накатывает такое облегчение, что на миг я ощущаю слабость и прикрываю глаза, а когда снова смотрю на Жеку… Не знаю, что этот клоун успел прочитать на моём лице, но, смущённо потоптавшись на месте, он вдруг рухнул на колени и выставил вперёд руку, угрожая мне букетом. Да что за...

Я озираюсь по сторонам, но, к счастью, на моей тихой тупиковой улочке свидетелями сего непотребства стали только голуби и соседский кобель. А, и ещё таксист, чтоб его! Малый, явно впечатленный представлением, разинул варежку и, похоже, никуда не торопится.

— Чего стоим, уважаемый? Кого ждём? — рычу на водилу. — Или ты хочешь мне деньги вернуть?

Не хочет. И, развернув свой пепелац, поспешно уматывает. А я двигаю к коленопреклонённому другу. Он по-прежнему продолжает сжимать цветы в вытянутой правой руке, а левой — шарит в кармане. Ещё один нежданчик?

— Жек, я тоже тебя люблю, но если ты сейчас выудишь из кармана кольцо, клянусь, я тебя выстегну.

— Да, — с комичной обреченностью кивает мой друг. Выдернув из кармана какой-то лоскут, он театрально вытирает со лба пот и покаянно склоняет голову. — Моё табло к твои услугам, братуха, можешь его поправить… ибо я заслужил.

— Мудак, — я расплываюсь в счастливой улыбке.

Спустя три часа, я в родной стихии. Сейчас даже не вспомню, когда в последний раз мы собирались вот так — только нашей четвёркой. Мы расположились за домом в беседке, увитой виноградной лозой. Эмоции прут наружу — мне хочется обнять своих друзей и признаться, что сейчас своим присутствием они подарили мне второе дыхание, и уже завтра, когда их не будет рядом, я больше не посмею чувствовать себя унылым потеряшкой, потому что вижу и знаю, что нужен им. Вот только пацанам ни к чему мои сентиментальные излияния — мы всегда понимаем друг друга без слов.

— За Геныча! — Макс поднимает граненый стакан с мохито и с грустью добавляет: — Похоже, скоро перейдём на молоко.

— За тебя, брат! — Жека бодает меня в висок и вскидывает свой стакан.

— За Геннадия Эдуардовича! — Кирюха салютует минералкой.

— За нас, пацаны! — от долгоиграющей улыбки у меня уже скулы болят, зато душа поёт.

И под дружный звон тары с дерева сорвались две испуганные птахи. Стояли там, на ветке, — подслушивали.

За то время, пока не подтянулись Малыш с Кирюхой, мы с Жекой много всего обмусолили. И, покуда я молотил «грушу» и танцевал со скакалкой, мой друг бил себя в грудь и каялся. Он беспощадно материл себя и Натаху (я ему не мешал), уверял, что всё зло от бестолковых баб (ну это давно не новость!), возмущался, что его легкомысленная сестра уже на второй день свадьбы весело и беззаботно отплясывала и улыбалась своему мужу (а разве это плохо?), а Сомов, придурок, радостно кивал рогами, изображая счастливого молодожёна.

«Геныч, скажи, это вот как так? — рычал Жека. — Неужто этот сонный олень за остаток брачной ночи умудрился вытрахать из Натахи остаток мозга? Десять лет она гундела и выносила всем мозг своей несокрушимой любовью к тебе, и что — вдруг разом забила?! Так бывает?!»

Откровенно говоря, мне было не очень комфортно обсуждать с Жекой Наташкины чувства и, тем более, её первую брачную ночь. Но непонятно, чем недоволен мой друг. Лично я от души порадовался тому, что Натаха воспряла духом и порезвилась на славу, хотя точно знаю, что память ей не выдолбили. А иначе зачем она звонила мне два дня подряд? Сказать, что бес попутал? Но, в любом случае, Жеке об этих звонках знать ни к чему.

Пытаясь уйти от неудобной темы, я переключился на моего осквернённого «Мурзика» и совсем уж неожиданно узнал все подробности. Сперва, конечно, Жека вдоволь поржал над ситуацией и подстебнул, что для нас с «Мурзиком» это была бы отличная реклама, а уж потом пояснил, что охранник не только донёс им с Эллочкой об инциденте с машиной, но и выдал копию видеозаписи. Так я и думал…

Майка! Вот же сука! Эта хулиганка даже не пыталась прятаться от камер. Хотя, может, не знала о них? Но почему бы не бросить мне эту «горькую» правду в глаза — мол, так и так, Геннадий, ты — бог секса. Пусть даже громко и прилюдно — я бы стерпел. А «Мурзика»-то за что? Но, честно говоря, я даже рад, что это именно Майка, а не кто-либо из моих близких. Глупая месть, конечно, но зато никаких разочарований, и я очень надеюсь, что теперь мы квиты.

— Ну что, тряхнём стариной? — подорвался из-за стола Малыш.

— В «Трясогузку»! — скомандовал Жека. — Ты чего завис, Геныч, не рад, что ли?

Я?.. Рад — не то слово! Вот только…

— Геныч, не парься, — развеял мои сомнения Кирюха. — Им девочки сегодня отгул дали.

— Отгул имени Геныча! — довольно уточнил Макс. — Зато Кирюху запрягли по полной.

— Ну, у меня-то девочек в пять раз больше, — Кир развёл руками. — Айка сегодня допоздна в «Гейше», так что в другой раз.

— Кирюх, у тебя ж там вроде нянек хватает, — осторожно напомнил я.

— Не, сегодня я один. Сашка в командировке, а у Стешки свидание, и мне срочно надо её сменить.

Чего-о?

— Свидание?! Вот у этой писюхи с косичками? — искренне удивился я.

«Что мне снег, что мне зной,

Что мне дождик проливной,

Когда мои друзья со мной…» — мы горланим в три совершенно трезвые глотки, пока Кирюха транспортирует нас в любимую и почти забытую нами «Трясогузку».

— Потише вы, придурки! — смеётся Кир и тут же громко выдаёт: — Траля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…

Взрыв дружного мужского ржача сотряс кроссовер, и Жека, вытирая слёзы, просипел:

— С нами ты, Кирюх, таким не был… это тебя твоё бабье царство дурачком сделало.