Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 36 Стефания

Сперва потряхивает несильно — это как плавное покачивание на волнах. Волны рождаются внизу живота, щекотно подкатывают к груди, отчего моё сердце ёкает и трепещет, словно пойманная птичка. Горячие ладони гладят по моему обнажённому телу — касаются груди, очерчивают талию, сжимают бёдра. И ёкает уже повсюду — даже там, где ещё не блуждала рука… мужчины. И никакая другая рука, кроме моей, до сих пор не прикасалась к моим самым сокровенным местам. Сейчас это происходит впервые, но мне совсем не страшно — мне волнительно и сладко!.. И остро!

— Стеф! — настойчивый шепот проникает в мою обнаженную идиллию. — Стеша!

Я теряю контакт, выныриваю неохотно и, распахнув глаза, встречаю чернющий взгляд Айки. Вздрагиваю, не сообразив откуда она здесь взялась, и прикрываю руками грудь. Но едва ладони касаются шершавой махровой простыни, я выдыхаю с облегчением — приснилось. И тут же зажмуриваюсь, сбегая от Айкиного взгляда и от солнечного света, и зарываюсь лицом в подушку, надеясь нагнать ускользающий сон. Ведь я так и не разглядела ЕГО лицо, хотя точно знаю, кто именно был со мной этой ночью.

— Стеш, уже полдевятого, — шепчет Айка, окончательно и неумолимо вытягивая меня в будничную реальность.

Мне хочется отмахнуться, захныкать, но слова вдруг обретают значение, и я резко подскакиваю в постели.

— Ск-колько?! Уй, у меня же экзамен в десять!

Неужели я не услышала будильник?

Озираюсь и только сейчас замечаю спящую рядом Наташку. «Везёт же!» — проносится в голове, но я уже торопливо и неуклюже сползаю на край кровати и нащупываю босыми ногами тапочки. У меня максимум минут сорок на сборы.

— Вы что, здесь пили? — Айка морщит нос, кивая на два бокала. — Духан, как в пивнушке.

Это даже не упрёк, а скорее, удивление, но я мысленно ругаю себя за то, что поленилась замести следы, и виновато улыбаюсь.

— Совсем чуть-чуть, — демонстрирую сестрёнке крошечный зазорчик меж подушечками пальцев и подглядываю в него.

— Собирайся уже, пьяница, завтрак готов, — усмехнулась Айка.

Из-за двери вдруг послышался призывный и требовательный визг малышек, и сестрёнка мгновенно выпорхнула из комнаты, оставляя меня наедине с моим запоздалым раскаяньем. Дело в том, что завтрак в этом доме обычно готовлю я, чтобы Айка могла поспать подольше, но, как видно, не сегодня.

Спустя пятнадцать минут я расчёсываю перед зеркалом слегка влажные волосы (по пути высохнут) и подглядываю за Наташей. Она лежит на спине, раскинув руки, простыня сползла до самых бёдер. Какая же красивая девчонка, но совсем плоская. Я с раздражением вспоминаю вчерашнюю Сонечку и придирчиво разглядываю в зеркале свою грудь в белом кружевном бюстгальтере.

А мне больше и не надо! А если кому-то не нравится…

— Отличная у тебя фигурка, — прерывает мои мысли Наташа и сонно мне улыбается. — Между прочим, я вчера ещё хотела сказать.

— Спасибо, — застигнутая врасплох, я смущённо пожимаю плечами. — И привет, кстати.

— Ты куда-то уходишь? — спрашивает Наташа, а я вдруг вспоминаю, что опаздываю.

Быстро натягиваю узкие джинсы, футболку и попутно объясняю, что у меня экзамен по вождению, а потом я вернусь домой и мы продумаем программу на сегодняшний день.

— А хочешь, я поеду с тобой?

— Не-эт, — выпаливаю поспешно, но тут же поясняю: — Ты т-только не обижайся, Наташ, но если ты будешь смотреть, я разволнуюсь и опять з-завалю эту дурацкую «горку».

— Ой, как я тебя понимаю! — сочувственно тянет она. — Я сама, кстати, три раза пересдавала, и тоже на «горке» корячилась. Мне Женька до сих пор припоминает, — она рассмеялась, но смех тут же оборвался. — Слушай, а Генка ещё здесь, не уехал?

В этот момент внизу послышалась трель домофона — интересно, кого это принесло с утра пораньше?

Оглянувшись на Наташку, я встретила её вопросительный взгляд и рассеянно пробормотала:

— Что?.. Гена? Н-не знаю, не видела… я ещё не выходила.

Проверяю сумочку, вспоминая, всё ли взяла, и следующие слова Наташи пролетают мимо моих ушей, потому что с первого этажа звенит голос Айки:

— Стеш, это к тебе!

Ко мне?!

Я не представляю, кто мог заявиться ко мне в такое время, но отчего-то волнуюсь.

— Ты меня слышишь? — это снова Наташа, но мои мысли уже не здесь.

— Наташ, прости, п-пожалуйста, но давай потом, а то я опоздаю. Я тебе из такси п-позвоню, ладно?

Ответа я уже не жду и, покинув комнату, спешу на первый этаж.

Кирилл наверняка уже уехал, но Гена ещё здесь. И сейчас из кухни, перебивая писк малышни, раздаётся его басовитое воркование:

— С добрым утром, прекрасные юные леди!

В ответ прекрасные леди дружно взвизгнули и застучали ложками по своим персональным столикам.

— Кушать хотите, да? — растерялся он, а оглянувшись, заметил меня и расплылся в улыбке: — А я уж подумал, что меня за няньку оставили.

Сердце пропустило удар — какая же у него улыбка!

— Так и есть, Гена, т-ты сегодня за главного, — я помахала малышкам в знак приветствия и прошмыгнула мимо кухни в прихожую. Кого же там принесло?

— Э, ты куда? — окликнул Гена, но я уже приникла к глазку на входной двери… и внутри всё похолодело.

Ой, мамочки, только не это! Что он здесь делает?!

Во дворе, понурив голову перед Айкой, возвышается Слава. Переминаясь с ноги на ногу, он теребит в руках свой мобильник и пытается что-то объяснить моей сестре, но, кажется, затыкать его уже слишком поздно. Айка медленно потирает ладошки и склоняет голову набок — ох, это очень плохой знак! Она о чём-то говорит, а Слава улыбается — ой, дура-ак! Айка тоже улыбается — а это совсем плохо — но в следующий момент она кладёт ладони на предплечья моему бывшему парню… и я даже не успела заметить, как Айка вскинула ногу, зато увидела момент жёсткой стыковки её колена с его пахом. Рот у Славы распахнулся, глаза выпучились, как у краба, а я подумала, что сейчас он прибьёт мою сестру, и толкнула дверь наружу.

— Пушок!.. Гена! — с отчаяньем выкрикнула я, выбегая во двор.

Пушок принял мой призыв как команду «фас» и сразу вцепился зубами в ногу Славы, а за моей спиной прогрохотало:

— Ух ты ж в лоб твою мать!

Гена проявил удивительную реактивность, однако вместо того чтобы устранить заварушку, неожиданно занял позицию болельщика. И теперь с нездоровым азартом в глазах наблюдает за этой жуткой свалкой.

Пушок не выпускает ногу врага… Бегемот, изогнув спину горбом, истошно орёт… Август, самый добродушный и милый пёс на свете, грозно скалится и из дружеской солидарности с другими зверями тоже рычит на Славика. Сам же Славик, ошеломлённый неожиданным нападением, пропустил ловкую подсечку от моей сестрёнки и, разразившись изощрёнными матюками, рухнул носом вниз и распластался посреди двора.

— Да сделай т-ты что-нибудь! — я толкаю Гену в тот момент, когда Айка, пристроив колено между лопатками Славы, пытается пробить его лбом нашу мощеную дорожку.

— Не-не, погоди, не мешай. Скажи лучше, ты когда звала нас с Пушком, именно меня имела в виду или имя второго кобеля попутала?

— О чём ты… она ж сейчас г-голову ему разобьёт! — взываю к этому чурбану и снова к сестре: — Айчик, успокойся!

Но мой призыв к спокойствию никак её не успокаивает, а Гена продолжает веселиться:

— Да чего там ценного, в этой башке? — усмехнулся он, но, когда я сама попыталась оттащить Айку, грубо оттеснил меня в сторону. — Куда ты лезешь, кобеля лучше придержи, а то этот зверь и меня съест.

Я тут же сцапала огрызающегося Пушка за ошейник, а Гена (Ох, какой же он мощный!), подхватив Айку под мышки, легко оторвал её от Славы и бережно переставил на травку.

— Всё, Ниндзя, брейк! Передохни чуток.

Было бы комично, если б обошлось без крови.

— Лапы убрал! — взбунтовалась сестрёнка, вырываясь из железных рук.

Гена послушно спрятал руки в карманы, а взъерошенная Айка взглянула на меня с такой яростью, что мне захотелось срочно унести отсюда ноги и всё остальное. Что не так-то?

— Дети мои с кем? — рявкнула она, сдунув с глаз чёлку.

— Ой, — пискнула я, и мы с Геной растерянно переглянулись.

— Всё в порядке, девочки со мной, — подала голос Наташа (никто даже не заметил, когда она возникла на крыльце). — Я только на минутку выглянула… посмотреть, — и, закусив губы, она поспешила скрыться в доме.

Наверняка наше гостеприимное гнёздышко уже перестало казаться ей безопасным. Но с чего Айка так завелась? И когда она успела узнать о вчерашнем происшествии? Я с подозрением покосилась на Гену.

— Т-ты всё растрепал? — прошипела я тихо, а у него округлились глаза.

— Кто — я?! Ты совсем, что ль? — он постучал костяшками пальцев себе по лбу. — Я вообще подумал, что у них тут дружеский спарринг.

Но ситуацию прояснила Айка:

— Нет, твой сердечный друг Вячеслав сам покаялся, будучи уверенным, что я уже в теме. И теперь я очень жажду подробностей, — процедила она, пнув упомянутого друга в зад. — Он, вроде как, откупиться пришёл.

— Да вы совсем охерели, уроды! — взревел Славик, поднимаясь на ноги и отплёвываясь. Нос и губы в крови, на лбу ссадина, штаны в клочья… и что я в этом ничтожестве нашла?

— Слышь, оползень, ты бы лучше захлопнул своё невежественное забрало, — добродушно посоветовал Гена. — Здесь всё же дамы.

— Дамы? — Слава окинул нас диким взглядом. — Я по-хорошему пришёл… как к нормальным людям! Думал, сгладим недоразумение… Я ж Стефанию пальцем не тронул!..

— И в этом твоё счастье, — уже совершенно спокойным тоном пояснила Айка и, наклонившись, подобрала с земли его мобильник. — Потому что в противном случае твой никчемный палец сейчас доедали бы собаки.

Слава дёрнулся и прикрыл руками пах, а Геныч оптимистично провозгласил:

— Отсюда мораль: не вреди, да невредимым будешь! Усёк? Это такой сверхскоростной облегчённый бумеранг. Но ты не кисни, дурашка, не стоит так убиваться. Придёт новый день, а с ним и новые неприятности. Надеюсь, ты ж понимаешь, что все твои ходы у нас записаны?

Слава не ответил и перевёл хмурый взгляд на Айку.

— Телефон верни… те, — просипел он и протянул к ней руку, но сестра отступила и хищно улыбнулась.

— Ты ведь ещё не расплатился, так что давай-ка диктуй свой пароль.

Что?! Ушам своим не верю — она серьёзно собралась брать с него деньги? Зачем? Я недоверчиво посмотрела на Айку, но, встретив мой взгляд, она скомандовала:

— Стеш, диктуй бегом реквизиты своего хвостатого питомника, у нас объявился щедрый спонсор.

— О! А можно я тоже дам реквизиты? — обрадовался Гена. — Там совсем маленькой девочке… э-э… забыл как зовут… короче, ей на операцию не хватает, — и в ответ на негодующий возглас Славы протрубил: — А ты что, принципиально против детей и животных?!

А я уже не слышу ответ, потому что смотрю на Гену… на его мощную шею, плечи, огромные бицепсы… и совсем некстати вспоминаю свой сегодняшний сон. Я безуспешно пытаюсь стряхнуть этот морок и представить красивое лицо Феликса, но тщетно, перед мысленным взором совсем другой мужчина — его обнажённое тело и его руки… на мне, во мне… везде. И к собственному стыду я очень хочу, чтобы этот сон стал вещим.

— Стеш, ты уснула? Реквизиты!

Я почувствовала, как вспыхнули щеки, будто за моими мыслями могли подсмотреть, и в этот момент калитка, лязгнув, распахнулась и явила нам Женю.

— Геныч, твоим вокалом можно рыбу глушить! Я тебя ещё за километр услышал. Ух, ни хрена себе! — он, наконец, заметил потрёпанного Славу: — А этот фуфел что тут забыл? А-а… Натаха моя где? Она ещё здесь, надеюсь?