Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 30 Стефания

Собрав волосы в небрежный хвост, я осмотрела себя в зеркале. Наряд из серии «Отпугни маньяка» — как раз то, что сейчас нужно. Трикотажные бриджи и объёмное чёрное худи с глупой и смешной мордахой оленя на груди спрятали от сторонних глаз все мои стратегические места. Зато какой простор для воображения! На миг промелькнула трусливая мысль вовсе не возвращаться вниз и спрятаться под одеялом (ночь всё-таки), но я её решительно отбросила — потом ещё сложнее будет смотреть им всем в глаза, да и уснуть сейчас всё равно не получится.

Покинув свою спальню, я тихо заглянула к Айке и застыла в дверном проёме — залюбовалась. Разметав чёрные волосы по подушке, сестрёнка сладко спит. На огромной кровати она кажется такой маленькой и хрупкой — как же обманчива внешность. Её руки бережно обнимают двух крошечных ангелочков, моих племяшек, и, глядя на эту нежную идиллию, я чувствую, как щемит сердце, а к глазам подступают слёзы.

Ещё полгода назад, когда с нами не было Кирилла, я часто убаюкивала девочек, а сейчас мы с Сашкой чуть ли не бьёмся за эту привилегию. Но зато теперь с нами Кир! Когда-нибудь у меня тоже будут свои дети, но мне даже невозможно представить, что я смогу их любить сильнее, чем моих родных девчонок. Как же малышкам повезло с такой мамочкой! И пока их обнимают эти тонкие, но самые надёжные руки на свете, девочкам никогда не будет страшно. И с папой им очень повезло… и с тётками!

С первого этажа вдруг прогремел сумасшедший бас Геныча, и я поспешила прикрыть дверь. Ну и голосище — львиный рёв! И как он только сам от себя не оглох? Немного помедлив у лестницы, я прислушалась к голосам — из кухни слышно только Генча, и, похоже, речь снова о китах. Я улыбнулась про себя (теперь мне есть что сказать по теме) и торопливо спустилась вниз.

— О! Стефания! — весело встретил меня Геныч и с любопытством осмотрел с головы до ног. Похоже, очухался. — Замёрзла, малышка? Отличный прикид, между прочим!

Я вежливо кивнула, оставив дурацкий вопрос без ответа, и присоединилась к ночному чаепитию. Кир, разглядывая меня, улыбнулся, а Наташа мгновенно просветлела лицом — значит, я на правильном пути.

— А я уж решил, что ты спать легла, — это снова Геныч.

Он без всякого стеснения вытаращился на мою грудь — до чего же бесцеремонный парень! — и выглядит при этом явно озадаченным. Оно и понятно — теперь мои ягодки надёжно упакованы в бюстгальтер и совершенно затерялись под свободным худи.

Ку-ку! Что-то потерял, Геночка?

— Мне как-то даже обидно за оленей, — он кивнул на мою грудь, а я только сейчас поняла, что он разглядывал аппликацию. — Где вы видели этих благородных животных с такими тупыми мордами? Это ж издевательство! Я, к примеру, только по рогам его опознал.

— А мне нравится! — весело прокомментировала Наташа. — Это же мультяшный персонаж, прикольный такой.

Да уж конечно, ей нравится! Ведь за этим персонажем теперь совсем не видно меня — очень прикольно! Впрочем, на то и был расчёт.

— Мугу… — хмуро пробасил Геныч. — А я вот нисколько не сомневаюсь, что втайне олени тоже мечтают о свитерах с дебильными рожами людей.

«Твоя как раз подошла бы», — подумала я с раздражением и, одарив его лучезарной улыбкой, яростно вгрызлась в булочку.

— Та-ак, ну рассказывайте уже, где же наша звезда Александрия? — Геныч резко перепрыгнул с темы.

— АлександриНА, — исправила я этого неисправимого олуха и ответила на вопрос: — Она сейчас в Б-Баку.

— В Баку-у? Надо полагать, в правом боку? Я так и знал, что эта рыжая заноза у вас тоже застряла в печёнках, — довольно прокомментировал клоун Гена и тут же выставил вперёд ладони: — Это была шутка, если что.

— Я п-поняла, — киваю совершенно серьёзно. — Расскажу Сашке, она обязательно п-посмеётся.

Наташка хихикает, Кир закатывает глаза, а выхожу из-за стола, чтобы подлить себе кипяток, и слышу, как Геныч спрашивает оглушительным шепотом:

— Кирюх, а что, она всегда так заикается?

Господи, ну что за придурок!

— Нет, Гена, н-не всегда, — я оглядываюсь через плечо, — только когда г-говорю.

— О-о, прости, пожалуйста, — растерялся он, виновато улыбаясь. — Только без обид, ладно? Со мной тоже часто так бывает, когда я волнуюсь… потому и спросил.

— Геныч, заглохни! — рявкнул на него Кирилл. — Ты иногда деликатный, как бульдозер.

— Кирюх, прости, я ж не хотел… ну… ты ж меня знаешь.

Возвращаясь к столу с чашкой, я вижу, как Кир извиняется одними глазами, и как виновато смотрит на меня Наташа, пытаясь подавить смех. Ну, хоть оттаяла девочка — и то хорошо. Я улыбаюсь им в ответ и почему-то совсем не обижаюсь, мне тоже весело наблюдать за смущённым Генычем.

— Стефания, всё же хорошо, правда? — он преданно смотрит мне в глаза. — Это ведь как фишечка! Ну-у… твоя индивидуальность.

— Хочешь сказать, что мой дефект речи д-делает меня особенной? — вкрадчиво спрашиваю.

— Да! — радостно и опрометчиво подтверждает Геныч, но тут же даёт задний ход и начинает злиться. — Не-эт! Что ты меня путаешь? Ты же видишь, что я волнуюсь!..

В своей растерянности и грубоватой манере изъясняться он выглядит таким смешным и трогательным…

— Так значит, во мне нет никаких ф-фишечек? — я часто моргаю и обиженно выпячиваю нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. А Геныч шумно вдыхает и выдаёт:

— У тебя совершенно чумовой… — он вдруг осекается, — у тебя глаза зелёные… очень красивые. И имя у тебя тоже красивое… я раньше никогда не слышал. Ну… до того, как тебя встретил. А у вас вообще у всех имена необычные… да? И Александрия, и Айка, и вот… Стефания. Кстати, я Кирюхе уже говорил об этом, — и, не глядя на Кира, он толкает его локтем, — скажи, Кирюх… А у вас же ещё брат есть, да? Он же вроде в Киеве живет, да?

Кажется, от волнения у Гены случается не заикание, а словесный понос. Надо же, ещё и брата припомнил. Сейчас я не очень хочу говорить о нашем брате, но всё же киваю, мол, да — брат есть и живёт он в Киеве.

— У него же с кем-то из вас одинаковое имя, да? Мне Кирюха говорил, — продолжает Геныч. — Как его там… Стефан, да?

Мы с Кириллом одновременно взрываемся от хохота, а Геныча, наконец, замолкает — похоже, отлегло.

— Его зовут Александр, — отвечаю я, отсмеявшись. — И они с-с нашей Сашкой б-близнецы.

— Серьёзно?! — удивляется Наташа. — Ничего себе! А я не знала. А как это… почему у них одинаковые имена?

Я рассказываю, что так захотелось нашей маме и что, на самом деле, имена не совсем одинаковые — Александр и Александрина. А ещё в нашей семье есть Валентин и Валентина — это папа и бабушка (папина мама). Кажется, даже Кирилл осознал это только что, и теперь в нашей кухне становится очень шумно и весело.

— Охренеть! — гремит Геныч. — Кирюх, а почему вы с Айкой не продолжили семейную традицию? Назвали бы своих пупсов Кириллина и Кириллия… а то я имя второй кнопки всё время забываю.

— Её зовут Лия! — неожиданно прозвучал голос Айки, и в кухне стало очень тихо.

— Ой, раз будили, да? — Наташа зажала себе рот ладонью, и её испуганные глаза превратились в блюдца.

А Гена, втянув голову в плечи, словно ожидая удара по затылку, медленно развернулся к Айке и пообещал громким шепотом:

— Ага… я обязательно запомню — Лия. Аюшка, гуля моя, а может, это… по чайку? Поговорим о добром… вечном…

— Кстати, о вечном, — Айка старательно прячет улыбку, — вечно ты, Геннадий Эдуардович, грохочешь, как старый товарняк.

— Это… трахифония, — Геныч пожал плечами и застенчиво опустил глаза.