Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 24 Наташа

Добравшись до супружеской спальни, я рухнула на кровать и расплакалась.

Господи, что же я наделала со своей жизнью? Зачем?.. Почему я должна это терпеть? И как мне теперь всё исправить?.. Бежать отсюда! Всё равно куда… Немедленно!

Но, выплеснув со слезами остатки сил, я незаметно провалилась в спасительный и бесчувственный сон.

А открыв глаза, наткнулась на тяжёлый взгляд Стаса.

Раздетый по пояс, свежий, если не считать заплывшего глаза и сбитых кулаков, и совершенно трезвый, он стоит у кровати. С мокрых волос срываются капли воды и стекают по его обнажённым плечам и торсу. Красивый у меня муж. Я невольно ему улыбаюсь, но с тем же успехом я могла бы улыбнуться любому из предметов мебели.

— Выспалась? — спрашивает Стас совершенно безэмоциональным механическим голосом, от которого мне хочется поёжиться и снова погрузиться в спячку.

Но мой взгляд цепляется за огромные часы-панно, на которых короткая стрелка приближается к шести. Это что, уже вечер? Перевожу взгляд на окно, за которым слепящее солнце клонится к горизонту. Хотя неудивительно — две бессонные ночи измотали меня основательно.

— Обед ты уже проспала… — начал говорить Стас, и мой проснувшийся желудок жалобно взвыл. Стас понимающе хмыкнул и продолжил: — Приводи себя в порядок и спускайся ужинать, я сейчас скажу Ларисе…

Услышав это имя, я поморщилась.

— Наталья, выслушай меня очень внимательно, — жестко продолжил Стас. — Лариса в этом доме очень давно, и она не только помогает мне по хозяйству, она — мой старый друг.

— Я заметила… что старый, — бормочу себе под нос, не понимая, к чему он клонит.

— Так вот, все свои претензии ко мне ты можешь высказывать мне лично, не раня чувства Ларисы…

Чего?

— Это что касается лично меня. Но запомни, я запрещаю тебе унижать и оскорблять Ларису, она ничем не заслужила такое пренебрежительное отношение.

Чёрт! О чём он говорит? Может, я ещё сплю?

— Да я не трогала твою…

— Ты меня услышала, Наталья, — отрезал мой чокнутый муж. — И надеюсь, что поняла. Я больше не хочу видеть Ларису в слезах.

Даже не знаю, что сказать… да я и не смогу произнести ни слова, чтобы не заплакать. Но вряд ли его тронут мои слёзы после Ларисиных. Кто я против «няньки» с тридцатилетним стажем? Не зря она была такой смелой — эта крыса уверена, что сила на её стороне. А что есть у меня? Только больная безответная любовь, сожравшая мою гордость. Сделавшая меня такой слабой, безвольной и глупой.

И очень одинокой.

И совсем беззащитной.

Да почему ты не видишь, что происходит у тебя под носом? Эта подлая крыса всё придумала, она же ревнует тебя ко мне! Стас, ну неужели ты такой идиот?!

Мне хотелось прокричать ему это в лицо, потому что его обвинения несправедливые и очень обидные. Но мой эмоциональный протест так и остался невысказанным. Наверное, будь Стас моим любимым мужчиной, мне было бы гораздо хуже. Но я больна не им, и глупо строить из себя оскорблённую невинность и пытаться раскрыть мужу глаза на правду в то время, когда мы оба по уши во вранье.

Мой статус хозяйки дома, утреннее шоу Стаса, как и наш брачный союз — сплошная бессовестная ложь. И, каким бы странным это не казалось, но самой честной выглядит брехливая Лариса — и в своей преданной заботе о Стасе, и в неприкрытой ненависти ко мне. Я же просто не нахожу в себе ни моральных, ни физических сил для войны с этой хитрой тёткой, да и в плетении интриг я никогда не была сильна. Но всё же сдаться прямо на старте и позволить ей безнаказанно торжествовать за мой счёт я тоже не готова.

Стас направился к выходу из спальни, но недосказанность между нами так и повисла в воздухе.

— И что же ты со мной сделаешь? — с вызовом бросаю ему в спину.

— Что? Я не понял… о чём ты? — он притормаживает у самой двери и оглядывается через плечо.

— О твоём предупреждении. Как ты станешь защищать от меня свою старую и ранимую подругу? Ты уже продумал метод борьбы со злом?

Стас разворачивается и выглядит немного растерянным и удивлённым.

— Какой борьбы, Наташ? — он нервно ерошит волосы, и теперь его голос звучит совсем иначе, Стас будто оправдывается: — Я просто прошу её не обижать… ну, Ларису. Она очень добрая на самом деле, просто… переживает за меня.

Так и норовя забраться своими переживательными лапами к тебе в трусы!

— Да, это очень заметно, — я понимающе киваю и, откинув одеяло, сползаю на попе к краю кровати. — Я поняла, Стас, и постараюсь быть терпимее к доброй женщине.

Он тоже кивает и, кажется, даже не слышит сарказма, прилипнув взглядом к моим обнаженным бёдрам. Мне нравится, как он на меня смотрит — жадно, очень по-мужски. Если бы Генка хоть раз посмотрел на меня вот так!.. Да разве я сидела бы сейчас в постели другого мужика?!

Между тем «другой мужик» совершенно поплыл, начал неловко извиняться за свою грубость, и я, конечно, благосклонно приняла его извинения, имитируя достижение компромисса. А в моей голове уже родился коварный и, как мне кажется, гениальный план мести Ларисе.

Ну, держись у меня, старая крыса!

Спустя сорок минут, за которые я успела принять душ и переодеться, мы ужинаем в тесном «семейном» кругу — я, Стас и… Лариса, чтоб её. Сказать, что я злюсь — это слишком мелко. Я в бешенстве от того, что вынуждена сидеть за одним столом с этой подлой тварью.

— Спасибо, Ларис, ты просто волшебница, — тепло и искренне благодарит Стас, с аппетитом уплетая её стряпню. — Сегодня ты превзошла саму себя.

Волшебная морда аж вся лоснится от похвалы, вызывая во мне тошноту. Я вяло ковыряю вилкой овощной салат и мечтаю, чтобы этот ужин быстрее закончился. Несмотря на пустой желудок, мне кусок не лезет в горло, и Лариса не оставляет это без внимания:

— А Наталье Александровне, наверное, не очень нравится ужин, — сокрушается она. В голосе сожаление, в глазах — лютая злоба.

Я бы сказала — очень НЕ нравится!

Какая же она лицемерка! Ещё сегодня утром тыкала мне без зазрения совести, а сейчас, в присутствии Стаса, я удостоилась даже отчества.

— Я не ем свинину, — поясняю ей спокойно. — Даже приготовленную волшебными руками.

Лапами! Отвратительными крысиными лапами!

— И очень зря, много теряешь, — вставил Стас. — Обязательно расскажи Ларисе о своих вкусовых предпочтениях, уверен — она будет рада тебе угодить.

Какой же наивный дурной пингвин! Он даже не замечает, что его домашняя крыса готова перегрызть мне горло, а уж после того, как я озвучу свои вкусовые пристрастия, мне лучше и вовсе не есть в этом доме.

— Спасибо, я сегодня же составлю список, — обещаю с милой улыбкой, и буквально кожей ощущаю прожигающий меня ненавидящий взгляд.

Но у меня есть план, поэтому я веду себя очень кротко. Сейчас я просто эталон скромности — никакого макияжа, волосы собраны в коротенький хвостик, из одежды на мне удобный домашний костюм, состоящий из маечки-разлетайки и штанов галифе с глубокими удобными карманами. Как раз-таки эти карманы очень важны для моего гениального плана.

— Вот и отлично! Лариса очень любит готовить, — обрадовался Стас. Ну что за придурок! — Да, кстати, я ж совсем забыл тебе сказать… пока ты спала, заезжал Александр Андреевич и пригнал твою машину.

Папа?!

Сердце болезненно ёкнуло, а моя кротость мгновенно сдохла.

— А почему ты меня не позвал?! — я громко звякнула вилкой об край тарелки.

— Прости, солнышко, но ты так сладко спала, к тому же Александр Андреевич сам просил тебя не будить. Он был с водителем и, кажется, торопился.

Да… это очень похоже на папу. Наверняка он обрадовался тому, что не придётся смотреть мне в глаза, и улепётывал изо всех сил, только бы я не успела проснуться. От этого так горько на душе… я ведь очень скучаю по папе.

— Я сказал твоему отцу, что зря он пригнал машину, — продолжил Стас и, прежде чем я успела облечь своё возмущение в слова, продолжил: — Наташ, я просто не успел тебе преподнести или, вернее, преподвезти мой свадебный подарок. Надеюсь, он тебе понравится.

Ох! Даже не сомневаюсь! Моё настроение взлетает мгновенно, и я уже немедленно хочу увидеть его подарок. Это ведь машина — да?! Я улыбаюсь до ушей и не могу скрыть радостного возбуждения от предвкушения и от того, что Лариса аж вся позеленела от злости и изжевала свои крысиные губы.

— Правда, мой подарок не здесь, — с виноватой улыбкой покаялся Стас. — Но сегодня мы обязательно за ним съездим. Только сперва мне надо отлучиться ненадолго.

— Опять будешь сеять добро?

— Не-эт, милая, сегодня я буду собирать урожай, — Стас улыбается, и такой он сейчас симпатичный, что даже подбитый глаз его не портит.

Может, не так уж и плохо быть Сомовой?..

Однако за то, чтобы стать Цветаевой, я по-прежнему готова продать душу.