Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 29 Стефания

Что мы знаем про арбузы?

Арбуз — это не фрукт и даже не овощ, хотя относится к семейству тыквенных и в переводе с тюркского означает «ослиный огурец». Арбузы — это такие большие сочные ягоды. А ещё они бывают различных форм и размеров. Но, конечно, когда мы говорим об арбузах, то сразу представляем себе форму и размер баскетбольного мяча. А уж мужчины — так точно! — они же все просто помешаны на размерах. И руки у них тянутся, и рты большим кускам радуются… одним словом — мужчины. Глаза завидели, рты распахнулись, роняя слюну, а лапы так и потянулись хватать.

Но всегда ли много — значит хорошо?

И раз уж мы про арбузы, то наверняка каждый человек в своей жизни хоть раз смог убедиться, что большой и красивый арбуз на вкус может оказаться трава травой. Зато, помню, моя бабуля на своём огороде выращивала такие хорошенькие маленькие арбузики, и вот они — м-м! — всегда были сахарными. Едва вкусишь — и хочется ещё и ещё! — такое это наслаждение.

Вот и с женской грудью так же!

И раз уж мы теперь о женщинах, то, к примеру, мои сахарные ягодки и через двадцать лет будут выглядеть ягодками. Во всяком случае, я приложу к этому максимум усилий. А на что станут похожи плоды… как её там… Сонечка? Так вот, Сонечкины арбузищи, помноженные на следующие …дцать лет, — равно «ослиные огурцы» семейства тыквенных.

Каждой ягодке своё время!

В душе бушевал ураган. Не тоска о разбитой любви, а обида и ярость!.. За то, что поверила в искренность парня, в его надёжность. Ну как?!. Как можно распознать ложь, если тебя так долго, терпеливо и изысканно заставляют в неё поверить?

А в чём измеряется материнская любовь? Разве она не безусловна?

Я заставляла себя переживать всё это, чтобы не думать о Геныче. Мне не хотелось думать о нём, но мысли то и дело возвращались к нему, моему спасителю. Славик и Вероника меня предали, сильно испугали, но не ранили. Мне плевать на этих ничтожных дураков — они никто. Зато для меня это стало уроком — страшным, отвратительным и очень полезным.

Но именно Гена… этот громила Геныч выставил меня дурой перед Максимом и Женей, и в ушах весь остаток вечера гремели его грубые несправедливые слова, отравившие мою благодарность. Столько пренебрежения! Но за что?!

Не хочу об этом думать, а перед глазами его злое лицо и брезгливо искривлённые губы… А ещё огромные ручищи, ощупывающие выпуклости блондинки — «Во-от, это мой размерчик!», и насмешливый взгляд обладательницы нужных размеров. Похотливые животные!

Нет, я вовсе не планировала ставить эксперименты, да и сегодняшнее настроение этому не способствовало, но всё случилось спонтанно. Кириллу позвонил Геныч и сообщил, что скоро привезёт к нам Наташу. Зачем они едут к нам посреди ночи, Кир не пояснил, а я не стала проявлять любопытство.

Я выключила духовку с подоспевшими булочками и, пожелав Киру спокойной ночи, отправилась в свою комнату. Потому что вовсе не планировала встречать припозднившихся гостей, а конкретно — Геныча. Но не смогла об этом не думать.

На самом деле, первое, что пришло мне в голову — а куда же подевалась зажигалка Сонечка со своим пышным богатством? Они ведь с Генычем слились, как сиамские близнецы, и отлепить их друг от друга не представлялось возможным. Неужто после полуночи сладкая клубничка превратилась в пресную тыкву?

Я думала об этом, глядя в ночь из окна моей спальни. А потом свет фар прорезал темноту, и я равнодушно наблюдала за медленным приближением машины. Смотрела до тех пор, пока автомобиль не повернул к нам, а фары осветили наш дом. План в моей голове родился мгновенно!

Не всё то ягодка, что с арбуз!

Если Кирилл и удивился моему внезапному явлению, да ещё в таком одеянии, то виду не подал — обожаю его! Но главное всё же случилось — Геныч меня заметил! И нет, он не просто заметил — он пожирал меня взглядом, меня — «ребёнка, который должен сидеть дома и учить уроки, а не таскаться по кабакам».

«Ну… забыла, где живёшь? Стефания, ау-у, я здесь!» — ещё несколько часов назад это звучало с такой издёвкой… Что же вдруг случилось с парнем, куда подевалось его красноречие?

Геныч, ау-у, негоже так пялиться на маленькую девочку!

Наверное, стоило его отпустить, и надо бы… но он так легко купился на сахарные булочки.

Как же это непросто — оставаться невозмутимой хозяюшкой, хлопотать и щебетать вокруг стола в то время, как Геныч, уткнувшись носом в горячую булочку, раздевает меня взглядом. И нет никаких сомнений в том, что этот парень хочет меня — это ни с чем не перепутаешь! Я вижу, как гуляет его кадык и как вздуваются вены на мощных руках… и где-то на ментальном уровне даже слышу его рычание и упиваюсь своей властью.

Прямо сейчас он ни за что не вспомнит о существовании Арбузихи, а мне хочется нащупать его предел и наказать за мой страх и стыд, за глупую доверчивость, за весь этот дурацкий вечер.

Что с тобой, Геночка, не ожидал, что я тоже женщина?

И вдруг он закрыл глаза.

— Гена, ты в п-порядке?

Он медленно, будто нехотя, разомкнул веки, и наши взгляды встретились. Вот теперь мне стало страшно!..

— Нет, — просипел он глухо и сорвался с места так неожиданно, что я вздрогнула — подумала, что набросится. Но Геныч шарахнулся от меня, как от чумной, выскочил из кухни и, спустя пару секунд, скрылся в ванной комнате. С булочкой…

«Кажется, сработало…» — отстранённо думаю я, глядя ему вслед.

Почему-то эта мысль не вызывает ликования, и, вместо победного торжества, я испытываю непонятный дискомфорт. И осматриваюсь…

Кирилл… Господи, иногда ему следует быть жестче! Но этот его спокойный всепонимающий взгляд… уж лучше бы рявкнул.

А взглянув на Наташу, мне захотелось тоже куда-нибудь сбежать от острого стыда и дикой жалости. Её губы мелко подрагивают, а в глазах застыли слёзы. Но… почему?

И я вспомнила!.. Ведь я ещё на свадьбе догадалась, что между ней и Генычем всё непросто. Но с другой стороны — её замужество, его поведение… разве так бывает между любящими людьми?

— Прохладно что-то стало, — бормочу тихо и потираю предплечья, которые, несмотря на жару, покрылись мурашками. — Я сейчас… на минуточку…

В полной тишине я выскальзываю из кухни и мчусь на второй этаж. Мне бы сейчас паранджу, чтобы закрыться не только от их взглядов, но и скрыть собственную растерянность. И почему я не легла спать?!

Вот только теперь уже поздно притворяться спящей, надо выруливать.